Анна Яковлева – Когда спящий проснётся (страница 9)
Враг распахнул плащ. Всё его тело было покрыто шевелящейся белёсой бахромой, как тысяча ножек морской звезды.
Я шарахнулась и упала, это меня и спасло. Перекатилась, скользнула под его рукой и с четверенек стартовала вверх по лестнице. Всего один раз оглянулась. На каждом его пальце выросло по лезвию опасной бритвы. Куда там Фредди Крюгеру...
– Да куда ты денешься! – Крикнул он. – Сама придёшь! Уже скоро придёшь! Тебе никуда не деться от Хорта!
И смеялся, весело и громко, и его смех подстёгивал меня, нёс вверх на крыльях страха, и я перевела дух, лишь захлопнув за собой дверь. Бессильно прислонилась к стене, сползла вниз и сидела на полу, пытаясь восстановить дыхание...
– Ты где шлялась ночью? – Спросил Олег неприязненно. На вид – вполне живой и здоровый. В расстёгнутой домашней рубашке мне видно было его грудь: ни одного шрама, никаких следов.
– Как ты себя чувствуешь? – Спросила с облегчением.
– В отличии от тебя – нормально. – Ответил он саркастично. – Это ты ночью где-то шляешься и получаешь от кого-то в морду.
Свекровь тоже была живая. Она не пошла на работу. Она вооружилась тряпкой и с ожесточением оттирала все мои пентаграммы, все до единой. Ожгла меня злобным взглядом...
– Загадила весь дом, психопатка припадочная...
Я молча пошла собирать вещи. Только самое необходимое. Рюкзак и маленькая сумка. Остальное заберу потом, если оно будет у меня, это самое « потом»... Заглянула на кухню и увидела, как Олег поворачивает свиток над зажжённой конфоркой, безуспешно пытаясь спалить его. Тут же сделал вид, что просто рассматривает картинку.
Я закрылась в ванной, помадой нарисовала на двери защитную пентаграмму– от них, проклятье, от людей, с которыми шесть лет прожила... и тихо заплакала.
Они все-таки убили моего мужа. Они забрали его хорошую, добрую душу и вложили вместо неё скользкую, чёрную тень. И Олег теперь – их. Он стал чужим мне, совершенно чужим. Теперь он – враг. И Наталья Михайловна –тоже. Всё это из-за меня. Только из-за меня.
Стоило мне выйти из ванной – и свекровь тотчас же принялась оттирать дверь, громко сообщая всему свету, что меня пора сдать в дурдом...
Я взяла с кухонного стола свитки, сунула в рюкзак. И молча ушла.
Всё, дома у меня больше нету.
«Глава 4»
Ну и куда я могла деваться при таком раскладе? Только к папе с мамой. Как всегда.
Так уж получается в нашей дурацкой жизни, что мама с папой - единственные люди, которые всегда примут тебя, каким бы засранцем ты не был. Даже если ты - сбежал из тюрьмы, всё равно примут и спрячут, и найдут тебе сотню оправданий. Наверное, это единственные люди в нашей жизни, на которых мы всегда можем положиться. Что бы ни случилось.
Я поехала к маме в школу, дождалась перемены...
– Юлька! – Всплеснула она руками. – Неужели он тебя ударил? Я убью его! Удушу своими руками, мерзавца!
– Мама, перестань. Ты детям дурной пример подаёшь. Никто меня не бил. Просто мне стало плохо, и я упала. На ноге ещё синячище...
– И давно тебе становится плохо?
– Недавно. Нет. Это не то, о чём ты подумала. Просто я больна. На работе отпуск взяла за свой счёт...
– Между нами говоря, выглядишь ты ужасно. Ты у врача была?
– Нет. Да всё само пройдёт. Ма, я поживу дома, ага? Вы ж моё кресло ещё не выбросили?
– Что, он пьёт? Обижает тебя? Он тебе изменяет! А ведь я говорила тебе, что он кобель, его сразу видно...
– Да ни в чём он не виноват. – Сказала я грустно. – Просто она ведьма. Настоящая, без дураков. Чёрной магией вовсю занимается. Ты вот не веришь в такие вещи, а я своими глазами видела. Да ну, на фиг, их всех. Я устала. Дай ключи, что ли...
– Ты возвращайся совсем. – Улыбнулась она грустно. – Если брак развалился – его уже не склеить... Возвращайся домой, Юль. Проживём сами. И родишь – для себя. Поднимем дитя на ноги, не мы первые. И всё у нас будет хорошо. Тебе только двадцать пять – это не возраст. Бери ключи, езжай домой и выспись, выглядишь ты ужасно. Я буду поздно. Ну, до вечера.
– До вечера, ма.
А дома всё было по-старому. Нет, конечно, телевизор новый, и обои другие, сама клеить помогала, и так ещё кое-что, по мелочи. Но всё это частности, а в целом ничего не изменилось. Ведь это мой дом, я родилась и выросла здесь, а дом – он никогда не меняется. Дом всегда остаётся домом. Вот моё кресло- кровать, никуда не делось... вот и дождалось меня.
Я взяла карандаш и нарисовала всюду защитные пентаграммы, машинально бормоча слова на каркающем, чужом языке. И, так же автоматически, развернула второй свиток...
И очнулась от того, что папа пришёл и в дверь звонит. Проклятый свиток отнял у меня несколько часов. Ничего не помню. Огромная чёрная дыра в памяти... Я сняла цепочку и впустила папу.
– О- о, какие люди! – Сделал он вид, что сильно удивился. Как будто мама ему не звонила и ничего не рассказывала. – По такому поводу можно и пивка! Ну, как жизнь молодецкая?
Мы поболтали немного, а потом мама пришла. За ужином я провела краткий инструктаж. Пентаграммы не стирать, дверь никому не открывать, форточку и балконную дверь не открывать тоже. Потому что я больна. У меня паранойя, а такие простые, формальные вещи меня успокаивают.
Родители и так уже поняли, что со мной что-то неладно. А теперь, когда увидели у меня на ремне кинжал Ларса и выслушали мои инструкции... Переглянулись. Отец кивнул. Улыбнулся мне, успокаивая.
– Как хочешь, Юль. Если тебе это помогает - пожалуйста. Ещё чаю налить?
Я слышала их встревоженные голоса из-за прикрытой двери, и только грустно усмехалась. Родители решали, нужно ли вести меня к доктору- дурматологу завтра же или стоит подождать, не пройдут ли мои отклонения сами собой. Мало ли, может, это у меня развилось на почве стресса, из- за предразводной ситуации? Всякое бывает. Поживу в спокойной обстановке, вне стрессовых условий - и всё само придёт в норму... валерьяночки...
– Лучше водочки. – Сказал отец.
– Сергей, я тебя прошу...
– А чего? Воспитала девчонку трезвенницей, а теперь бедный ребёнок не знает, чем стресс снять...
Мои замечательные, добрые папа с мамой. Не понимают же ни фига, но всё равно стараются помочь... К единому мнению так и не пришли, и решили пару дней подождать. И если мой психоз будет прогрессировать - тогда обратиться к врачу. В принципе, я с ними мысленно согласилась.
– Спокойной ночи, девочка.
– Спокойной ночи, мама.
Мама, я в рыцаря влюбилась. Он совсем дремучий, мама. Он варвар. Он даже дома меч не снимает, и спит с ним. И пьёт всё время, я даже не знаю, бывает он трезвый когда-нибудь? С тоски пьёт, не может найти себе места в мирной жизни. Руки у него просто ужасные, и на лице тоже шрамы. Он совсем некрасивый. Ничего в нём особенного нету. Обычный такой средневековый рыцарь, феодал благородных кровей. Но за каждую его улыбку я готова платить золотом, если б было у меня это золото, лишь бы он почаще улыбался. Он хороший, мама. Просто он очень хороший. Мы никогда не будем вместе. Но могу я быть счастливой хотя бы во сне?
Хотя бы во сне...
Предчувствие не обмануло меня. Я опять очутилась на дороге, посреди зимнего леса. Дул ветер, температура явно была минусовая, и на ясное, звёздное небо выбрались обе луны. Я отчаянно замёрзла и попрыгала, чтоб согреться. Ну почему я не снюсь себе в чём-нибудь потеплее? Нет, чтоб приснить себе зимние сапоги и шубу норковую? Опять джинсы, кроссовки и курточка старая кожаная, по талии... Так околеть можно, пока Ларса дождёшься. А он где-то рядом, меня же всегда выносит близко от него...
Прыгать мне пришлось минут десять. А потом послышались какие-то звуки, хруст снега под лошадиными копытами...
– Ларс! – Заорала я облегчённо. – Ларс, я здесь!
И он понёсся ко мне на холм, осадил коня и спрыгнул, срывая с себя плащ...
– Привет. – Сказала я глупо, как девчонка, как дура...
– Вы опять одеты не по погоде, дама. Даже привидение так может помереть от огневицы...
– Это Вы виноваты. Я же просыпаюсь всегда рядом с Вами, а Вы таскаетесь где-то по ночам...
– Я вас согрею...
– Согрейте. – Сказала я просто. – Знаете, Ларс, эти сны о Вас – наверное, самое хорошее, что есть в моей жизни.
– В моей тоже, Юлия. В моей тоже... не исчезайте больше.
– Как Вас зовут, барон? У Вас есть имя, которым я могу называть Вас? Просто имя...
– Диур. – Улыбнулся он.
К нам давно уже подъехал второй всадник, но мы не обращали на него никакого внимания. Ему пришлось два раза вежливо покашлять, чтобы напомнить о себе. И, если честно, я совсем не обрадовалась, что тут ещё кто- то есть. И Ларс, наверное, тоже.
– Ах да. – Произнёс сухо. – Дама Юлия, позвольте представить вам моего брата. Нидо, поклонись даме, не будь мужиком. Дама Юлия не привидение, она вполне живая.
– Прошу прощения, дама. – Поклонился тот. Хотел поцеловать мне руку, покосился на старшего брата – и передумал. – Впрочем, изумление моё вполне уместно. Судя по следам, вы прилетели на это самое место. На крыльях или ещё на чём? Вы ведьма, дама?
– Дама Юлия – сама жертва ведьмы. Она попала в какую-то интригу, связанную с храмами и колдовством, и начала во сне переноситься в наш Мир.
– Поближе к тебе. – Уточнил Нидо Ларс, состроив забавную гримасу. – Ну, всё не так плохо. Раньше тебе нечисть являлась да варвары, а теперь – вполне интересная дама, пусть и в штанах. Дама Юлия, в ваших краях принято дамам стричь волосы?