Анна Яковлева – Когда спящий проснётся (страница 10)
– Кто как хочет – так и носит. Хоть до пят волосы, хоть налысо стригись.
– А ваши края – это далеко?
– В другом мире. Может, вообще в другой вселенной. Понятия не имею.
– Оч- чень интересно. Знаете, когда мы увидели Вас в зеркале четыре дня назад - ужасно перепугались. У вас за спиной всё было белое и сиял неземной белый свет...
– Электрическая лампочка. Я подключилась к вашему зеркалу со своего. Из ванной...
– Откуда?
– Из ванной. - Поморщился Ларс. – Специальная комната для омовений, где стоит большое такое мраморное корыто. Мылом моются и тёплой водой, у них там этого добра в достатке. Какая разница? Сейчас это совершенно не важно. Юлия, простите, но Вы выглядите очень плохо. Как Ваши дела? Вы смогли избавиться от ведьмы?
– Нет. Ничего у меня не получается. И это у Вас четыре дня прошло, а у меня всего день... у вас время идёт быстрее. А у меня такие дела, что я уже и не знаю, как быть дальше. Я в отчаянии, Ларс...
– Расскажите мне.
И я им всё рассказала. Они внимательно слушали, по ходу осмысливая и адаптируя к своей культуре сказанное мной, и утешили меня тем, что я не сумасшедшая. Ни в коей мере. А что врагов, кроме меня, никто не видит - так колдуны людям глаза отводят, обычное дело.
– А то, что они сделали с моим мужем и его матерью? Я своими глазами это видела, понимаете? Кровь во все стороны и сердце Натальи Михайловны... А теперь они живые. Только... врагами стали.
– Смею предположить, что ведьма пожрала их души. Теперь они будут служить ведьме, преданно и бездумно... до конца жизни. Юлия, вам нельзя к ним возвращаться.
– Да знаю. Я пока вернулась домой, к родителям.
– А у нас, если женщина сбегает от мужа к родителям – это позор. – Заметил Нидо. – За это могут и волосы остричь. Это всё равно, что её вернули, как бездетную. У Вас нет таких устоев?
– У нас есть такое понятие, как развод. Пожили в законном браке, надоело - и развелись. И снова оба - свободные люди, и каждый может новую семью заводить.
– А дети у кого остаются? – Заинтересовался он.
– Обычно у матери.
– А вот это, извините, уже дурость. Дети – это моя кровь и плоть, мои наследники, продолжение моего рода – почему я должен отдавать их в чужой род? Жену я бы поменял, из интереса. А вот детей – нет.
Мы ехали и ехали потихоньку, луны карабкались на небо, точнее, одна луна и один месяц, и вокруг было очень тихо, и заснеженный лес выглядел сказочным. И подбородок Ларса упирался мне в затылок, я чувствовала его дыхание, и уже от этого было хорошо...
– Вы чего нализались оба?
– У сестрицы в гостях были. Да это я Диура таскаю, а то он сидит в Волчьей Пасти, как медведь в берлоге, даже не охоту его не вытянешь... Но к Арале я его вытаскиваю, пусть попривыкнет. Он же уехал от нас – Арале пять лет было... А теперь – двадцать пять, как ни крути. Двое сыновей, третий на подходе. Диур здорово одичал там, на севере. Оно конечно, верная служба королю и отечеству, кто спорит...
– Ну и чего Вы оттуда привезли, кроме шрамов и мании преследования, барон? – Спросила я.
– Да ничего. – Хмыкнул Ларс. – Ладно, хватит о чепухе болтать. У Вас большие неприятности, а я даже не представляю, как вам помочь. Вы, действительно, никак не можете меня перетащить в ваш мир?
– Могла бы – уже перетащила бы. – Ответила я очень тихо и грустно. – Или сама осталась бы. Мы ведь оба этого хотим. Вы уж простите за такую откровенность. Но между нами - пропасть, мы никогда не будем вместе, так что можно говорить откровенно, не врать и наплевать на ваш дурацкий этикет. Я Вас шокирую?
– Да. У нас не принято женщинам так свободно выражать свои мысли. Что же мне делать? Связать вас? Глупо. Вы ж из моих рук исчезаете... Храмовники не помогут, они же каким-то боком замешаны в этой интриге. А обратиться к Уру я не могу – он из Старых Богов, а они оставили наш Мир триста лет назад... Я не знаю, что делать. Это невыносимо. Юлия, возьмите денег, хотя бы...
– Ещё чего не хватало. Я, конечно, не благородных кровей, и замка у меня нету, и законной жилплощади всего шесть квадратных метров - но денег у Вас я не клянчила...
– Да выслушайте же меня! Для дела деньги. Обратитесь к местному колдуну или знахарю, возможно, он согласится противостоять ведьме. Или же обратитесь в храм своего бога, храмы имеют большую силу и власть, поверьте мне. И, за деньги, храм предоставит Вам свою защиту, и его стены уберегут Вас от нечисти. Может, это единственный шанс, что у нас остался...
– Церковь? – Протянула я с сомнением. – Ну, не знаю... я, вообще, не крещёная. И не очень-то верю в Христа. Ну, в принципе, я верю, что Бог – он есть, в глобальном таком, космическом масштабе. Но основные постулаты христианства меня как-то не вдохновляют...
– Ну, ваш бог– он посильнее Аруда будет или как? – Спросил Нидо.
– Понятия не имею.
Я коротко рассказала им о христианстве, и когда добралась до заповедей, оба брата заржали, громко и весело. Я удивилась и заткнулась.
– Ни убий...– смеялся один.
– Ни укради...– подхватывал другой.
– Ни возжелай...– хохотали хором.
– Ваш бог – он совсем слабый. – Сказал Нидо, отсмеявшись наконец. – Не удивительно, что он не может защитить вас. Он вообще никого не может защитить. Такой бог годится только для женщин и крестьян.
– А вы во что верите? Точнее, в кого?
– Наш род хранит верность Уру. – Произнёс Ларс задумчиво. – До сих пор. Это традиция, что ли. Наверное, в Волчьей Пасти сохранилась последняя часовня Ура во всём Лангедоре. Ур, душа моя - суровый бог. Он ничего не обещает и не слышит повседневных молитв. Воин может обратиться к нему всего несколько раз в жизни. И нет гарантии, что Ур его услышит, потому что тот, кто просит – слаб. Сильный берёт всё сам. Ур любит сильных. Он даёт тебе жизнь и даёт дух воина...
– И всё? – Спросила я, поняв, что продолжения не последует.
– Всё. Этого достаточно. Всего остального ты должен достичь сам.
– Дикари вы. Варвары. И боги у вас тоже какие-то варварские. Наш мир цивилизован. Возлюби ближнего своего. Возлюби, а не раскрои башку, ясно?
– С какой стати я должен всех возлюбить?
– Здоровья на всех не хватит. – Хохотнул Нидо. – И возлюбить мужчин я категорически не согласен.
– А о кротости и смирении вы слыхали? Это главные постулаты нашей религии. Терпи, страдай – и потом тебе за это воздастся. Попадёшь в рай и всё такое, после смерти...
– Поэтому я и говорю, что такая религия подходит лишь женщинам да смердам. – Хмыкнул Ларс. – Вы правильно не верите в этого бога. Но мы опять вернулись к началу. Как избавить Вас от ведьмы? Если она из тасфэров – значит, имеет силу Аруда и ваш храм с ней не справится. Что же ей нужно от Вас? Помимо того, чтобы запугать до полного помрачения рассудка...
– Если б я знала, Диур... всё, что она говорила – это полный бред, про Героев и спасение мира, что-то такое... Ну какой из меня герой?
– Да уж. Хотя, для женщины – Вы очень отважны, Юлия.
– Да что Вы. Я ужасная трусиха. Я змей боюсь. И лягушек, если честно, тоже.
– Это мелочи.
Ларс снял рукавицы, взял мою ладонь в свои, подул на пальцы.
– Вы уже свободная женщина, я правильно понял?
– Почти. Ну, в общем, да.
Я закрыла глаза. Поцелуй меня уже, дурак, пусть хотя бы это у нас будет, ну чего ты трусишь?
– Юлия, Вы не сочтёте за дерзость, если я...
– Не сочту...
Достал ты меня уже этикетом своим. Время же уходит, драгоценное время... я проснусь – и всё. И может, меня убьют, и я уже больше тебя не увижу. А ты дышишь мне на пальцы и молчишь.
Поцелуй меня. Умирать не так обидно будет.
В прозрачной, морозной тишине зимнего леса завыл волк, и мы оба вздрогнули. Я как-то сразу поняла, что это не собака, а именно волк.
– Воет, паскуда. – Сказал Нидо и плюнул в снег. – Оборотень поганый. Собрать надо людишек да вытравить его из наших лесов к едрене фене. Всё народу жить спокойней будет.
– Оборотень? – Спросила я, встревожившись. – Ведь оборотней не бывает... или у вас бывает?
– Всё бывает. Мужики видели его. Огромный волк и весь седой, глаза горят. Как глянет – и разбегаются мужички, кто куда. Неделю он уже тут крутится. Лошадь задрал. Хитрый, тварь. Ежели теперь детишек резать начнёт? Пора на него облаву собирать. Снег хороший, свежий, по следам сыщем...
– Фиг ты оборотня по следам сыщешь. – Сказал Ларс. – Тихо вы, оба. Помолчите. Тут кто-то есть, недалеко.
– С чего ты взял?
– Разве вы не чувствуете? Я уверен. Он близко. И, пожалуй, это не зверь...
Мне стало страшно. Я ужасно испугалась.
– Ларс, давайте не поедем туда, а?