Анна Яковлева – Когда спящий проснётся (страница 12)

И я открыла глаза уже дома.

«Глава 5»

Открыла глаза – и тут же снова зажмурилась. Нет, не хочу просыпаться, мне нужно обратно... Но сна уже не было. Чёрт, как не вовремя...

Я села на постели, сжимая в кулаке небольшой бархатный мешочек, в котором позвякивали монеты. Ларс все-таки сунул его мне в карман. Мой бедный Ларс, с которым сделали бог весть что...

Так, а что меня разбудило среди ночи? Почему я проснулась? Чувство тревоги. Ясное, острое предчувствие беды. Мама с папой спят, я слышу их дыхание... Больше ничего не слышу, тикают часы в тишине и всё... А потом часы остановились.

Я быстро оделась, сунула кошелёк Ларса в рюкзак, рюкзак за спину. Паспорт, мой кошелёк, что ещё? Сумка с барахлом – нет, будет мешаться. Кроссовки. Шнурки завязать...

Постояла у входной двери, собираясь с духом.

Ведь я подставляю маму с папой. Дура, как я могла, как я смела прийти домой?! Ведьма сожрёт их души, или вовсе убьёт, и всё потому, что я трусливо прибежала домой.

Их не убьют из-за меня. Нет.

Я выскользнула за дверь, тихонько прикрыла её за собой, чтоб не слишком громко щёлкнул замок, и побежала вниз по лестнице. А потом – по улице, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от дома, подальше от папы с мамой... Живите. Я люблю вас.

Меня сопровождали вороны. Перелетали с дерева на дерево, со столба на столб. Вот ведь сволочи, запросто летают в темноте, как какие-нибудь совы... Я поднатужилась и бросила в них половинку кирпича. Не попала, ясное дело. И как мне теперь от них отвязаться?

Два часа ночи. Улицы абсолютно пусты, ни души, как повымерло всё, ни одной машины. Словно вокруг меня какая-то зона отчуждения. Тихо, так тихо... только звук моих шагов и дыхания. Куда мне идти? Куда?! К своей сестре Маринке – чтобы враги убили и её, и её мужа, и маленькую Светку? Или привести врагов к бабушке и её кошкам? Мне некуда пойти. Потому что эти гады идут следом за мной.

Из темноты на меня бросилась жуткая тварь, вроде рыбы на ножках, я завизжала и пустилась бежать, а она –- за мной. С диван размером, зубастая пасть на лапках... Потом она отстала. Наверное, такие короткие лапки быстро не бегают. Только я остановилась перевести дух, как из-за закрытого на ночь киоска выскочил другой монстр, вроде динозавра, только гораздо гаже, и я опять побежала... И наткнулась на того самого мужика, который пугал меня в подъезде. Развернулась на девяносто градусов, юркнула через дырку в заборе, через голые, чёрные кусты, через школьный двор - на другую улицу... И тут что-то ударило меня в спину, я упала и покатилась, и услышала визг тормозов...

Живая. Не задавленная. А вот и машина стоит, тёмно-синяя «шестёрка», а водила дверь открыл и вылазит ко мне... Я осторожно встала. Вроде, ничего не сломано.

– Ты чё, офигела?! Чё под колёса бросаешься?! Скажи спасибо, что я тебя заранее объезжать начал... Жить надоело, блин?! Я сам тебя сейчас прибью, дура!

– На вокзал! – Взвыла я, схватив его за рукав. – На вокзал, слышите? У меня есть двести рублей. Нет, двести пятьдесят. Довезите. Христом- богом молю, довезите, тут же не очень далеко, вы же всё равно в ту сторону...

– Дура. Ладно, садись.

Хромой рысью я преодолела три метра и забралась на переднее сидение.

– Чего шляешься по ночам? Жить надоело? Ладно, повезло, я ехал, а другой бы фиг остановился. Или сбил бы к едрене фене. Какого чёрта ты делаешь на улице?

– Так получилось, что я сегодня стала бездомная. В смысле, некуда мне сейчас пойти, не могу же я будить кого-то посреди ночи и проситься переночевать? Ну, дома у меня проблемы... Переночую на вокзале. Спасибо Вам, что остановились. Вы меня спасли.

– Да ладно. – Пожал он плечами. – Чего там... Мне всё равно почти по пути. Домой еду, калым был, вот и задержался допоздна... автомеханик я. Напугала ты меня до смерти, прямо под колёса покатилась, ну всё, думаю, сбил, статья... чего упала-то на ровном месте?

– Поскользнулась.

– Всё, успокаивайся. Никто больше за тобой не гонится. Что, совсем пойти некуда?

– Ничего. Я придумаю что-нибудь. Вы меня только до вокзала довезите.

Потом он вдруг перестал со мной разговаривать, и мы ехали молча. А потом я увидела, что мы свернули совсем в другую сторону.

– Там что, ремонтные работы? Объезд?

Водитель ничего не ответил. Я встревожилась.

– Эй, Вы не туда едете, в чём дело?!

Тут я догадалась заглянуть ему в лицо. Глаза у мужчины были совершенно стеклянные, пустые. Он не реагировал, когда я помахала у него перед глазами ладонью.

– Остановите машину!

Я стала трясти его, надеясь привести в чувство. Машина вильнула раз, другой... И тут этот небольшого роста пожилой мужчина с такой силой ударил меня по голове, что я почувствовала только, как ударилась о дверцу – и отключилась...

Очнулась, уже туго связанная щупальцами. На коленях у меня сидел кот и мерзко щерился. Блондинка и смуглый мужчина вытащили меня, она за ноги, он за плечи. Водитель всё так же деревянно смотрел прямо перед собой и не моргал. Двор какой-то, кое-где фонари горят, песочница с большущей кучей свежего песка, футбольная площадка... совершенно тихо. Все спят. Я бы заорала, из принципа, но рот у меня был заткнут щупальцем. Кот перебрался мне на живот, уцепился покрепче. И мы полетели вверх. Точнее, они летели, без всяких крыльев, просто так, и поднимали меня. Я вывернула голову и посмотрела вниз, и увидела, что земля удаляется от меня с пугающей быстротой, а машина, не включая фар, выезжает из двора задним ходом...

Меня подняли на крышу шестнадцатиэтажки и бросили. Я лежала на боку и со своей стороны всё видела. Взявшаяся неизвестно откуда девочка подала мужчине маленькую, гадкого вида тварь. Тот отрастил на пальце лезвие и смахнул твари голову. И кровью начал рисовать пентаграмму. Ну, что-то в этом роде, откуда я знаю, как правильно называется этот чертёж, математическая суть заклятья? А при произнесении заклятья вслух в мозгу происходят электромагнитные вибрации, или волны... или просто электрические? И нужно ещё что-то, не знаю, как это назвать. И всё вместе это активизирует заклинание. Откуда я это знаю? Понятия не имею.

Блин, нашла, о чём думать.

А, собственно, что ещё мне делать в сложившейся ситуации? Блондинка рисовала другие линии, чем-то другим, а потом начала расставлять и зажигать свечи, тоже в каком-то особом порядке. Тут, на высоте, должен быть жуткий ветер, но его не было. Ни единого дуновения не шевельнуло язычки пламени.

Странно, я совершенно не готова к смерти. Наверное, надо как-то помолиться, покаяться в грехах и попросить у всех прощения. Вроде, так принято. Но я чувствую себя полной идиоткой, пытаясь сделать это. Не получается. Чёрт, какие же глупые мысли лезут в голову перед смертью. Тут о душе думать надо, а у меня перед внутренним взором пирожки проплывают вереницей...

Что-то изменилось, неуловимо, но явственно. А потом в небе появилась дырка. И эта дырка становилась всё больше и больше... Линии сияли разными цветами. Меня перетащили в центр пентаграммы и распластали на чёрном камне, жертвеннике в форме птицы или... креста? Щупальца мигом переползли и примотали меня по-новому, прямо к камню. Руки раскинуты, ноги вместе. Камень совершенно ледяной. Никто не озаботился снять с меня рюкзак с барахлом, он у меня где-то под плечом, страшно неудобно и больно. Тело немеет от мертвецкого холода. Скоро больно не будет.

– Будет очень больно. – Сказала мне блондинка и похлопала по щеке. – Но так уж положено. Ты же не хочешь по-хорошему. Ты должна Ему отдаться сама, добровольно, понимаешь? В этом весь смысл. Ты должна принять Его, как Он примет тебя. И тогда мы сможем совершить переход, в принципе, для него всё уже готово. Ты понимаешь, вообще, о чём я говорю? Ладно. Какая разница.

Блондинка и мужчина сбросили одежду и прижались друг к другу, невероятно переплели руки и ноги, куда там камасутре, и запели, без слов, одними голосами, как какие-то сумасшедшие птицы... два сплетённых тела, белое и смуглое, и ужасная песня, от которой хочется убить себя, лишь бы не слышать больше... По небу шла рябь. Дырка увеличивалась. И я уже видела там, в этой дырке, совершенно иную реальность. Багровое небо с серыми облаками и чёрное солнце. Чёрное солнце, которое светит мраком, но я всё вижу. Здесь мрак – как свет. Огромная серо-багровая пустошь до горизонта, и по ней в беспорядке раскиданы чёрные каменные обелиски. Ужасный пейзаж.

Песня без слов стала совершенно невыносимой. Края дырки перестали дрожать, затвердели. И оттуда полез монстр. Очень страшный и гадкий. На своё счастье, я рассмотрела его только по частям. И больше всего запомнилось, что вместо глаз у него были такие штуки, вроде тех, что извиваются на дне моря, актинии, что ли? Омерзительно. Он весь был в какой-то слизи.

А с неба совершенно равнодушно смотрели на это ледяные звёзды. И никому не было никакого дела.

Потом монстр закрыл мне звёзды и начал обнюхивать лицо и шею. Или ощупывал своими глазами. Или просто слюнявил, пробуя на вкус. Воняло от него мертвечиной - конкретно. Я мельком подумала, что сейчас захлебнусь рвотой, ведь рот у меня заткнут... А монстр навалился на меня и начал неторопливо заползать щупальцами мне под одежду. Холодными и скользкими от слизи. Решил меня раздеть, потому что не любит тряпки? Ну, всё верно, конфеты в бумажках тоже не едят. Или ему ещё чего-нибудь надо? И я подумала, что монстр меня не убьёт, ведь это было бы слишком просто. А им нужно, чтобы я мучилась, и чтобы мои мучения растянулись в вечность...