Анна Яковлева – Когда спящий проснётся (страница 1)
Анна Яковлева
Когда спящий проснётся
«Часть 1. Юлия»
«Глава 1»
Принято считать, что все значительные события в жизни человека предвещают какие-то знамения, приметы, – ну, или что-нибудь в этом роде. Тех событий, что изломали и изменили мою жизнь, не предвещало ничего. Абсолютно.
Самый обыкновенный день был. Обыкновенней некуда.
Я просидела со своей племянницей до шести вечера, дожидаясь с работы сестру, потом отправилась домой. И на трамвайной остановке смутно, мельком, заметила женщину. Пробежали глаза, фиксируя – и всё. А потом я заметила её уже в магазине и удивилась. Странно. Она не ехала вместе со мной. Я бы и в переполненном трамвае такую заметила, такую трудно не заметить. Но её там не было. Тем не менее, она оказалась тут, в другом районе города. Приехала на машине?
Она на меня смотрела. Мне стало как-то не по себе. Я полчаса слонялась по магазину, просто, чтобы выждать, пока эта странная баба не уйдёт.
Женщина очень высокая, а вместе с каблуками – под два метра ростом, не меньше. Чёрный кожаный плащ до пола. Чёрные волосы – до пояса, настоящая грива волос, сияющая, чёрная волна... Очень белая кожа, идеальные черты лица, ни одного изъяна... Чёрные глаза, яркие губы. Вызывающая красота, броская, холодная. И безвозврастная какая-то. Сколько ей лет? Тридцать? Сорок пять?
Очень красивая женщина. Но мне она категорически не понравилась. Было в ней что-то такое... нехорошее.
Я потаскалась по магазину, запарилась, чувствуя себя полной дурой, выстояла хвост в кассу, расплатилась... А она ждала меня у дверей, на выходе. Шагнула навстречу.
– Аруд отдаёт то, что должен.
И сунула мне в руки длинную, узкую коробку, перевязанную алой ленточкой.
– Подождите, тут какая-то ошибка.
Она отвернулась и пошла прочь. Я пожала плечами и через секунду бросилась следом.
– Да подождите вы! Эй!
Это было странно, невозможно. Как во сне. Она шла не торопясь, но удалялась от меня с невероятной скоростью. Я побежала за ней изо всех сил, спотыкаясь и толкая прохожих, но через две минуты уже совершенно потеряла её из виду. Ничего не понимаю. Что-то ещё, что-то, уколовшее моё подсознание, надо только это понять... вот оно. На эту красавицу двухметрового роста никто не обращал внимания. Совершенно. Вслед ей должны оборачиваться все мужчины, все женщины должны рассматривать любопытно и недовольно. А её вообще никто не видел. Она шла в толпе, как призрак. И исчезла, как призрак.
Я плюнула и пошла домой.
Шагов через десять мне в голову пришла ещё одна мысль. Я остановилась и подозрительно посмотрела на коробку. Послушала, вроде внутри ничего не тикает. Хотя, и не должно тикать, тикающие бомбы – это прошлый век. Понюхала коробку. Потрясла. Да нет, глупо. Кому придёт в голову тратить на меня бомбу? А будь эта баба террористкой, оставила бы коробку с бомбой в магазине, а не отдала бы человеку, выходящему оттуда. Я пожала плечами и открыла коробку.
Три листа толстой, желтоватой бумаги, скатанные в рулон. И массивное украшение на цепочке.
Я внимательно осмотрела эти вещи и саму коробку, но не нашла ничего, похожего на взрывчатку, вообще ничего, кроме этого. Тут начался дождь. Я сунула всё это в коробку, коробку – в пакет, поверх пельменей, и поспешила домой. Зонта нет, а мои волосы очень не любят дождь. Немного влаги в воздухе, и я становлюсь похожей на облезлую кошку...
– Это чего? – Заинтересовался муж, когда я выложила коробку на кухонный стол.
– Не поверишь. Баба какая-то дала.
Он не поверил.
– Юль, не делай из меня придурка. Ты ухнула остатки наших денег на какую-то очередную фигню?
– Нет. Мне это дали бесплатно.
– Ничего не дают бесплатно. Что ты купила?
– Ничего, блин! Отстань! Может, это дают в довесок к пельменям... рекламная акция.
Листы бумаги... нет, это явно не бумага, слишком уж толстая и совершенно другое качество... прямо пергамент или ещё какой папирус... на каждом был сложный геометрический рисунок и текст на непонятном языке. Написано от руки, чернилами. Тёмно-фиолетовыми. И ещё большая подвеска из светлого металла, сантиметров десяти в диаметре, с чёрным камнем. Две изящные ладони держат круглый камень.
У меня по спине побежали мурашки, когда я взяла подвеску. Эта вещь была... старинной. Тысячелетней. Пережившей динозавров и первобытных людей. Совершенно чужой. Чуждой.
Я повесила её на шею. Сняла, завязала слишком длинную цепь на узелок, снова надела. Вот теперь хорошо.
– И ты хочешь сказать, что тебе это дали совершенно бесплатно? – Уточнил Олег. – Слушай, может ты, того... в секту вступила? Ну, харе Кришна, мне не жалко, конечно, лишь бы они тебя там не зазомбировали...
– Повторяю в десятый раз, для особо одарённых. – Сказала я раздражённо. – Подошла незнакомая баба. Высокая, красивая, в общем, южного типа. Сказала: «Аруд отдаёт то, что должен». Сунула мне коробку и ушла. Я не сумела её догнать, она как-то быстро затерялась в толпе. Эту бабу не знаю. Аруда никакого тоже не знаю. И если ты будешь устраивать из этого нелепого происшествия скандал, я просто перестану с тобой разговаривать вообще. Потому что твои дикие фантазии меня совершенно не интересуют.
– Ну и что я тогда должен думать?
– Ну, например, что этот самый Аруд должен был отдать кому-то эти вещи. Послал бабу, а она ошиблась и отдала коробку мне. Других вариантов я не вижу.
Свитки у моего мужа особого интереса не вызвали. Медальон он осмотрел более пристально.
– Тяжеленная штуковина. Если это серебро, можно продать. Камень только какой-то недрагоценный, драгоценные камни чёрными не бывают. Давай завтра загоним эту штуку в ломбарде или в ювелирном?
Мы немного посоветовались и решили завтра сходить и оценить украшение. И подождать недели две... а потом можно будет и продать.
Тут явилась свекровь готовить себе ужин, и мы убрались с кухни. Муж мой с тарелкой на пузе улёгся перед телевизором, а я села на пол, развернула первый свиток, придавила края книжками, чтоб не сворачивался, и принялась разглядывать. Геометрические фигуры какие-то, вписанные друг в друга, с геометрией я в школе не дружила, так что точнее не определю. Шрифт похож по написанию на готический, есть какое-то сходство, но язык мне не знаком. Буквы какие-то... вот такой закорючки ни в каком европейском языке точно нету. И на арабскую вязь не похоже, и с иероглифами ни малейшего сходства...
Просидела я над этой бумажкой весь вечер, полностью проигнорировав намёки свекрови о том, что надо бы убрать и постирать. Всеми своими внутренностями я чувствовала, что всё это что-то значит, что-то, очень важное для меня... Всю ночь мучили кошмары. Мне снилось, что я бесконечно кого-то убиваю и умираю сама, какие-то сражение, поединки, дуэли, и – трупы, трупы, трупы... Боль и смерть. Я падала в бездну боли и смерти... кровь, кровь, кровь. И я должна убивать, убивать, убивать... без конца и края. Без смысла, без цели. Просто должна и по-другому – нельзя. Убивать и умирать. Без надежды на прощение. Пока не проснётся кто-то, кто освободит меня.
Я проснулась ещё более усталой, чем легла. Сны стёрлись, и в памяти осталось лишь общее ощущение кошмара, и ещё чувство, что я что-то такое забыла, очень важное, и теперь должна вспомнить, но понятия не имею, что именно. Наверное, именно так и чувствуют себя склеротики.
И ещё – на краю зрения появились шмыгающие тени. Ну, кто Кастанэду читал, знает. Ощущение, что кто-то прошмыгнул. Поворачиваешь голову – нет никого. А они опять шмыгают, маленькие тараканы.
Поганое вышло утречко.
Мы отправились в ломбард, и я, перекосившись, стянула с шеи медальон. Не хотелось мне его снимать, как кусок кожи оторвала. Словно само моё тело не желало расстаться с чёрным камнем.
– Очень оригинальная вещь. – Сказал приёмщик. – Что ж, навскидку могу сказать, что старинная. Серебро. Камень – дрянь, полудраг какой-то, а вот оправа... и цепь тоже... Откуда это у вас?
– Наследство. От бабушки. Сколько дадите?
– При весе в четыреста десять граммов...– Он задумался, возведя глаза к потолку, и назвал сумму.
– А чего так мало? – удивился Олег.
– Молодой человек, я могу принять эту вещь только, как лом серебра. По цене лома, понимаете? Инструкция. Не я это придумал.
– А если отнести в ювелирный магазин? У них написано, что они покупают ювелирные изделия...
– Как лом ювелирных изделий. Дадут вам ту же цену, максимум, на сотню больше. То есть, настоящей цены за эту вещь вам никто не даст. А вещь редкая, не спорю. Продав её, как изделие, вы получите раз в десять больше. А то и в двадцать, если ей лет триста и автор найдётся, антиквариат сейчас в цене.
– А как нам её продать? Дать объявление в газету, что ли?
– Можно и так. – Пожал плечами приёмщик. – Через знакомых, ещё как-то... А если вам срочно нужны деньги, можете пока оставить вещь у нас, а потом выкупите обратно. Как раз найдёте покупателя за это время. Многие так делают... Что, будете оставлять?
– Мы подумаем. – Сказала я быстро и цапнула медальон у него из рук. Надела, спрятала под свитер, на тело, и почувствовала себя намного спокойнее. – Если мы решим его заложить, придём к вам. До свидания.
На самом деле я уже твёрдо решила, что никому не отдам и не продам эту штуку. Моё – и всё тут.
Мы вышли под хмурое октябрьское небо и покурили, раздумывая.