Анна Воск – Белый Лотос и Тень Имя, написанное в Книге (страница 4)

Ответов пока не было. Но теперь у неё было хоть что-то. След, за который можно уцепиться.

Она покинула библиотеку той же дорогой, которой пришла, стараясь не встречаться взглядом с дежурным библиотекарем. Шла по коридору быстрее, чем раньше. Воздух казался плотнее, а шаги – громче.

Вернувшись в общежитие, она поднялась по знакомым ступеням и остановилась у двери 312. На этот раз не было ни охранника, ни шорохов за спиной. Только ключ в руке и тишина, в которую она снова вошла, как в кокон.

Закрыв за собой дверь, Мэн Цзыи на мгновение замерла, прижавшись лбом к холодной поверхности. Потом медленно развернулась и достала книгу. Открыла её там же, где остановилась. Новых строк не появилось.

Мэн медленно опустила книгу на край стола и провела взглядом по комнате. Здесь царил полный хаос: одежда сбилась в кучу, тюбики и кисти перекатывались по столу, на кровати в беспорядке валялись подушки. Это был не просто беспорядок – это была сцена, которую она не понимала, в которой ей ещё предстояло найти себя.

Глубокий вдох. Паника не поможет. Надо действовать. Хотя бы начать с простого. С чего-то, что в её власти.

Мэн Цзыи окинула комнату критическим взглядом. Жить в таком хаосе было выше её сил. Решив отвлечься и найти подсказки, девушка закатала рукава и начала убираться.

Для начала распахнула балконные двери, впустив в комнату свежий воздух. Разобрав одежду, рассортировав вещи по полкам и сложила в дальний угол всё слишком вызывающее, она наконец подошла к книжной полке. Книг оказалось катастрофически мало: всего пара старых учебников, одна-единственная тетрадь с небрежными записями. Всё указывало на то, что прежняя владелица тела явно не проявляла интереса к учёбе. Её, похоже, больше занимали внешность, лёгкие интриги и внимание окружающих.

Мэн Цзыи вспоминала: в книге этот персонаж упоминался лишь мимоходом – поверхностная, завистливая, мечтающая стать сильнее, но не способная ничего сделать ради этого. Как же тогда она сумела убить Го Чена – одного из самых талантливых и блестящих умов метафизического мира?

Кто стоял за ней в тени? Кто дал ей не только знания, но и силу, чтобы реализовать их? И главное, сможет ли она вернуться обратно? Эта загадка теперь казалась гораздо более глубокой и тревожной.

Она обыскивала карманы курток, заглядывала под кровать, в ящики и коробки. Искала что угодно: письма, фотографии, дневники. Всё, что могло бы сказать ей: кто была прежняя Мэн Цзыи.

Но зацепок не было. Ни дневников, ни заметок, ни даже фотографий, которые могли бы хоть как-то пролить свет. И чем дальше она копалась, тем глуше становилось разочарование.

Уже почти отчаявшись, Мэн заглянула в дальний угол платяного шкафа. Там, за сложенными небрежно свитерами и куртками, скрывалась небольшая чёрная коробка из старинного дерева с вырезанными по краям иероглифами. Поверхность была отполирована до шелковистой гладкости, а древесина отливала лёгким благородным блеском.

Цзыи открыла её осторожно, как будто ожидала, что внутри может быть бомба. Но там лежал всего один предмет – браслет. Старинный, из нефрита. Его поверхность была прохладной, бархатистой, цвета приглушённого мха. Он состоял из отдельных звеньев – плотных, овальных, соединённых без видимых замков, и Мэн пересчитала их машинально: тринадцать. Вдоль ободка – золотые руны, выгравированные изнутри так, что казались пульсирующими.

Она не смогла их прочесть. Но знала: это не украшение. Браслет был слишком изящен, чтобы быть случайной вещью. И слишком тяжёл, чтобы не нести смысла.

Мэн осторожно подняла его. В груди что-то дрогнуло, едва пальцы коснулись камня. Лёгкий звон, словно из глубины – внутри себя, а не в ушах. Она медленно надела браслет на запястье. Он сел идеально. Словно его ждали.

В тусклом свете лампы нефрит засветился мягко, почти тепло, перекликаясь с её кожей – светлой, фарфоровой. Он не выглядел чужеродным. Наоборот. Казалось, он вернулся домой.

Мэн Цзыи замерла в тишине. Но тишина уже не была полной.

За окном вдруг донёсся гул голосов. Сперва неразборчивый, как фон, как ветер. Но затем всё отчётливее – речь, шаги, команды. Она подошла ближе к окну и осторожно выглянула сквозь щель между шторами.

Во внутреннем дворе кампуса, у входа в административный корпус, стояли люди. Двое – в форме. Полицейские. Ещё несколько – в гражданском, с планшетами и папками. Один держал рацию и о чём-то быстро говорил. На лицах – сосредоточенность, движение было целенаправленным.

И внутри Мэн вспыхнуло тревожное знание: тело нашли. Началось расследование.

Она опустила занавес и отошла от окна. Браслет на запястье чуть холодил кожу, но она уже не чувствовала его как чужой предмет – он стал частью её, как кожа. Снимать не хотелось. Казалось, если она это сделает – нарушит нечто важное.

Спустя несколько минут раздался стук в дверь. Он был вежливым, но твёрдым – как звук, к которому невозможно привыкнуть. На пороге стоял Ху Линьчжу.

– Мэн Цзыи, – сказал он негромко. – Нас всех собирают в аудитории 2-204. Директор лично хочет поговорить. Это важно.

Она кивнула, машинально накинув куртку и захватив портфель с книгой. Сердце билось быстро. Разговор будет – и, вероятно, официальное заявление.

Аудитория 2-204 находилась в административном крыле. Помещение было непривычно тихим, ряды кресел заполнили те же студенты, которых она видела утром. Шепот, напряжение. Кто-то скрещивал руки, кто-то тёр пальцы. Все ждали.

Когда двери в передней части распахнулись, в зал вошёл мужчина в пепельно-сером костюме. Его походка была размеренной, как у того, кто привык к вниманию. Это был директор Цзин Хаоюй. Пожилой, с аккуратно зачёсанными седыми волосами, с глубокими морщинами, расползающимися от уголков глаз. Несмотря на возраст, он держался с достоинством: прямая спина, ясный взгляд, как у человека, не утратившего внутренней энергии.

Он поднялся на кафедру, осмотрел собравшихся и заговорил низким, чётким голосом:

– Сегодня утром на территории кампуса было обнаружено тело одного из наших преподавателей. Ассистент кафедры метафизики – Го Чен – погиб. Полиция ведёт расследование. Предварительная версия – насильственная смерть.

Зал замер. Ни звука. Лишь чей-то тяжёлый выдох.

– Полиция просит содействия, – продолжил Цзин Хаоюй. – Все, кто видел Го Чена в последние сутки, кто мог заметить что-то необычное – обязаны сообщить. Опросы будут проводиться в моём кабинете и в моём присутствии. Вам не стоит переживать. Мы надеемся на вашу честность и благоразумие.

Он сделал паузу. Взгляд задержался на каждом из них. Когда его глаза скользнули по Мэн Цзыи, она чуть поёжилась. В этом взгляде не было осуждения – но было внимание. Точное и оценивающее.

– Мы обещаем обеспечить безопасность каждому студенту, – заключил он. – И просим не покидать кампус до особого распоряжения.

Двери снова распахнулись, и на пороге показался сотрудник полиции. Бесшумно. Началась вторая фаза – опросы. Полицейский, крепкий мужчина в форме с нашивкой старшего следователя, сделал шаг вперёд и открыл планшет.

– Первым – Фан Чжэнъин, – произнёс он чётко, и в зале на миг повисла пауза.

Фан Чжэнъин поднялся из своего ряда с почти военной точностью. Его лицо оставалось бесстрастным, осанка – выпрямленной. Он прошёл мимо остальных, не бросив ни взгляда ни на кого, и скрылся за дверью вместе с полицейским.

Мэн Цзыи осталась на месте. Она понимала: охранник видел её ночью. Скрыть это невозможно. Значит, нужно придумать объяснение. Правдоподобное. Что-то, что звучит не как отговорка, а как случайная, невинная необходимость. Мысли в её голове роились, тревожные и ломаные. Но с каждой минутой эти мысли упорядочивались, вытесняли панику. Внутри рождалась твёрдая решимость.

Ей нужно было решить – сейчас. Её нужно было отвлечь подозрения. Заставить людей смотреть иначе. Не бояться её – а сочувствовать. Сопереживать.

Мысли стали острыми, как лезвие. Ясными. Она знала, что должна делать. Как говорить. Как смотреть. Как заставить их поверить. И впервые за всё это время Мэн Цзыи позволила себе улыбнуться. Едва заметно. Холодно. Напряжение, копившееся с первой ночи, отпустило. В груди остался только отчётливый ритм – и чёткий план.

Прошло около десяти минут, когда снова появился тот же полицейский и, не повышая голоса, произнёс:

– Мэн Цзыи, пройдите, пожалуйста.

Она встала, откинув прядь волос назад. Её шаги по коридору звучали ровно, будто она шла не на допрос, а на обычную консультацию. Ху Линьчжу, сидевший в первом ряду, скользнул по ней внимательным взглядом, но ничего не сказал.

Полицейский провёл её через административный блок. Миновали кабинет завхоза, несколько закрытых дверей. Остановились у тёмного деревянного портала с гравировкой в виде стилизованного дракона. На табличке – «Директор».

Внутри было просторно, строго и почти торжественно. Большой письменный стол, старинные стеллажи, зелёные шторы и тяжёлые книги в кожаных переплётах. В центре, возле окна, стоял директор Цзин Хаоюй. Он кивнул:

– Проходите, Мэн Цзыи. Присаживайтесь. Мы просто хотим задать несколько вопросов.

Полицейский занял место справа от него и положил на стол планшет. Мэн села, выпрямившись, и сложила руки на коленях. Браслет едва заметно касался ткани рукава.