Анна Воск – Белый Лотос и Тень Имя, написанное в Книге (страница 3)
Но сейчас – шансов почти не было.
Она не хотела умирать.
И тем не менее, сюжет уже раскрыл пасть. И Мэн Цзыи оставалось только бороться – выискивать бреши в строках, искать выход там, где автор оставил лишь мрак. Избежать конца, уготованного безымянной жертве.
Она не хотела умирать.
Книгу «Призрачная дорога мести» она так и не дочитала. Тогда ей мешали дела, недосып и дедлайны. Но даже прочитанных глав хватило, чтобы почувствовать: в Го Чене не было ни милосердия, ни раскаяния. Он был тем, кто возвращался из-за черты не ради прощения, а ради возмездия. И тогда, когда Мэн Цзыи читала роман, она могла позволить себе восхищаться этим образом. Тогда это был просто персонаж. Тогда – она не была тем, кого он собирался убить.
Сейчас всё изменилось.
Она. Не хотела. Умирать.
Глава 2. Книга без слов
Они вошли в массивное здание с вывеской «Факультет гуманитарных дисциплин». Пространство словно впитывало звуки. В какой-то момент беловолосый мальчик остановился, и Мэн затаилась за колонной. Парни скрылись за распахнутыми дверями аудитории 417.
Мэн подождала ещё несколько секунд и шагнула внутрь.
Помещение было классическим учебным кабинетом с длинными рядами столов и высокими окнами, в которые проникал рассеянный дневной свет. На доске, написанной аккуратным почерком, значилось: «Миф и трагедия: интерпретации судьбы». Студенты рассаживались по двое или поодиночке, кто с планшетами, кто с бумажными блокнотами, готовясь к занятию.
Их было девять.
Мэн Цзыи узнала их, будто кто-то подбросил образы из глубин чужой памяти – возможно, прочитанного романа, а может, от той, чьим телом она теперь владела. Знания всплывали не сразу – будто вытекали сквозь трещины сознания, оставляя на губах привкус чужого имени, сказанного когда-то вслух.
Двое – знакомые: Линь Жуй, беловолосый мальчик с отрешённым взглядом и мрачной куклой в руках, и Чэнь Шаосюань – тот самый, что ходил с ним рядом, с пронзительным взглядом и дерзкой уверенностью в каждом движении.
Чэнь Шаосюань сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво вертел в пальцах ручку. Его губы чуть скривились в усмешке, стоило ей войти. Линь Жуй сидел рядом, молчаливый, с по-прежнему отсутствующим выражением лица.
Мэн Цзыи обвела взглядом аудиторию. И каждого из них она знала. Как только взгляд цеплялся за чьё-то лицо, сначала не знакомое, но тут же в подсознание всплывали знания.
Вот, например, – Ма Даоюй. Крепкий и коренастый, с вечно нахмуренными бровями, он бросил на неё короткий взгляд и едва заметно кивнул. Это не было приветствием. Скорее – признанием факта её присутствия. Он был артефактором – одним из лучших, и с ним, как знала Мэн, не стоило шутить. Честный, молчаливый, наблюдательный.
Или, стоящая у окна Юй Чжаосинь. Она была, как всегда, заметна – узкая сиреневая юбка, лаковые ботинки на платформе и сияющий румянец под локонами коротких фиолетовых волос. Девушка обернулась к Мэн с лёгкой полуулыбкой и поднятой бровью. В этом взгляде не было тепла – только оценка, словно перед ней очередной наряд в витрине.
Неподалёку расположилась Лада Милованова – светловолосая девушка с двумя тугими косами. Она посмотрела на Мэн с оттенком сочувствия, но быстро опустила глаза. На её парте лежали идеально разложенные тетради и русско-китайский словарь. Она явно была из тех, кто старается быть незаметной.
В полутени, у дальней стены, сидел Ху Линьчжу – старший, проницательный, сдержанный. Его взгляд не задержался на ней, но Мэн почувствовала, как он фиксирует всё: выражение её лица, походку, даже дыхание. Он видел – и запоминал.
И, наконец, близнецы. Фан Чжэнхуэй – утончённая, в серо-синем, спокойная, с пронзительной тишиной в глазах. Её брат, Фан Чжэнъин, – осанистый, холодный, в жилете и рубашке. Они не удостоили её и взглядом, бурно что-то обсуждая.
В каждом взгляде было что-то общее: отчуждённость, настороженность, лёгкое презрение. Эта Мэн Цзыи, которую они знали до её прихода, явно не пользовалась симпатией.
Девушка села в самом заднем ряду у окна и постаралась быть незаметной. Но, как ни странно, старания были напрасны – никто не обратил на неё внимания. Ни сочувствия, ни подозрения, ни даже раздражения. Словно её присутствие было чем-то обыденным, привычным, как стул у стены. И именно это ощущение пронзило сильнее, чем открытая враждебность.
Прозвенел звонок. Голоса затихли. Несколько человек достали планшеты, кто-то включил диктофон. Все ждали. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. За окном шумели ветви, ветер трепал ветки сакуры у входа в корпус. Полчаса. В аудитории нарастало нетерпение.
Го Чен не приходил.
Он был ассистентом преподавателя. Пунктуальным до фанатичности. Никогда не опаздывал. Не отменял лекции. Всегда начинал ровно по расписанию.
И всё же его не было. Не пришёл. Ни слов, ни сообщений, ни извинений. Только затянувшаяся пауза и странное напряжение, повисшее над всей аудиторией, как дым. Всех съедало любопытство. Шёпот стал гулом. Кто-то встал и выглянул в коридор, но вернулся, пожав плечами.
Только одна Мэн Цзыи знала. Го Чен не придёт. Потому что он – уже мёртв.
Она смотрела на доску с надписью, которую сам он, вероятно, и оставил вчера вечером. Всё выглядело обыденно – но в этой обыденности теперь пряталась дыра. Пустота, разрастающаяся невидимо. Мэн Цзыи ощущала её всем телом.
Каждая мысль была, как шаг в болоте – вязкий, проваливающийся. Она не знала, остался ли хоть кто-то, кто сможет поверить: это не она. Или, точнее, не та она, которой все её считали.
И что, если эта история уже не принадлежит автору?
Прозвенел второй звонок – тот, что должен был обозначать конец пары. В воздухе повисло вялое возбуждение: кто-то хихикнул, кто-то начал перешёптываться, разговоры набирали громкость. Линь Жуй неспешно поднялся со своего места, потянулся и вслух заметил:
– Похоже, что-то важное случилось. Наверное, его срочно куда-то вызвали, и он не успел отменить лекцию.
– Может, приболел, – предположила Фан Чжэнхуэй, аккуратно укладывая планшет в чехол.
– Или действительно внеплановый вызов. Хотя странно, он ведь обычно держит всё под контролем, – задумчиво проговорил Ху Линьчжу.
– Или, наконец, вселенная пошатнулась, и мистер «По Секундам» впервые в жизни опоздал, – с усмешкой подытожил Чэнь Шаосюан
Все говорили, строили догадки. Только Мэн молчала, сжав руки на коленях. В голове не было ни одной связной мысли. Знаний – тоже. Она понятия не имела, какие предметы изучают, какие дисциплины здесь преподают, кто её куратор, и есть ли вообще у неё расписание. Всё это казалось чужим, ненастоящим, как костюм, надетый поверх другой жизни.
Когда все начали собираться и покидать аудиторию, обсуждая, стоит ли идти на следующую пару, Мэн осталась сидеть. Затем медленно встала и пошла прочь – не вслед за остальными, а в противоположную сторону.
Пусть она и выглядела спокойно, внутри всё сжималось. Как можно идти на занятия, если ты даже не знаешь, чему тебя будут учить? Не знаешь, где твоё место? Да и было ли оно где-то?
Она шла по коридору, стараясь сосредоточиться на звуке шагов, на узоре плитки под ногами, на слабом гуле голосов вдалеке. И вдруг очнулась перед массивными двойными дверями. На бронзовой табличке красовалась надпись: «Библиотека».
Мэн потянула дверь и шагнула внутрь. Высокие своды, ряды полок, тусклый рассеянный свет. Пространство было наполнено тишиной – не мёртвой, а дышащей, живой. У стены, словно став частью мебели, сидел мужчина средних лет – худощавый, с обострёнными скулами, в выцветшем халате старого кроя. Его кожа была пепельного оттенка, словно впитавшая в себя весь дым благовоний, а длинные, спутанные волосы стягивались в небрежный пучок на затылке. На запястье висели потёртые чётки, местами потемневшие от постоянного касания. От него исходило ощущение глубокой усталости, но и чего-то притягательного – как будто в его спокойствии таилась хрупкая грань между равнодушием и всеведением.
Она медленно пошла между стеллажами, скользя пальцами по корешкам книг, вдыхая аромат пыли и бумаги. Здесь не было взглядов, шёпотов и недоверия. Только слова. И, возможно, ответы. Всё казалось нормальным, до тех пор, пока её взгляд не наткнулся на тёмно-бордовую обложку. "Призрачная дорога мести". Та самая книга. С тем же узором, что лежала на её рабочем столе в прошлой жизни.
Она взяла её с полки. Страницы – пусты. Совершенно чистые, словно их только напечатали, но чернила не успели лечь.
И только на первом развороте: «Глава 1. Она сделала это. Только кровь на пальцах и мёртвое лицо Го Чена…»
Она пролистнула дальше. Следующая страница заполнилась прямо на глазах: слова появлялись, как будто их писал невидимый автор.
Она читала – и видела себя. Её бег, страх, даже дрожь у пруда. Всё.
Рядом кто-то кашлянул. Мэн резко закрыла книгу. Юноша, студент, прошёл мимо, не взглянув на неё. Но на секунду ей показалось, что он… повторил про себя её последнюю мысль. Губы беззвучно шевельнулись
Книга дрожала в её руках.
Мэн Цзыи посмотрела по сторонам. Зал был почти пуст. Никто не обращал на неё внимания. Она медленно опустила книгу в свой портфель – между папкой с пустыми листами и телефоном. Закрыла молнию и сжала ремешок.