Анна Воск – Белый Лотос и Тень Имя, написанное в Книге (страница 2)
Сразу за поворотом маленький холодильник и рабочая поверхность с чайником и тостером.
Справа у стены стоял шкаф с зеркальными дверцами, рядом – письменный стол из чёрного лакированного дерева, заваленный беспорядком: по всей поверхности были рассыпаны кисточки, флакончики с тональными основами, тени, туши и блестящие помады в смешанных оттенках. Тут же стояло большое настольное зеркало с лампочками по периметру.
Мэн Цзыи подошла к зеркальному шкафу. Внутри он оказался почти полностью заполнен одеждой – вещи висели на вешалках рядами, бросались в глаза яркие, кричащие цвета, блёстки, прозрачные ткани. Девушка едва сдержала гримасу – она бы никогда не надела такое. На полках царил беспорядок: кое-где были скомканные майки, неаккуратно сложенные шорты, аксессуары, выбившиеся из упаковок. Всё выглядело так, будто хозяйка лишь бросала одежду на полку, не глядя.
Двуспальная кровать стояла по центру – не застеленная, скомканное тёмно-синее покрывало валялось на полу рядом. На самой кровати были разбросаны какие-то вещи – майка, короткая юбка, лифчик. Над кроватью висела картина с абстрактными чернильными мазками в восточном стиле.
Возле кровати стоял красный женский портфельчик. Мэн Цзыи опустилась на колени и открыла его. Внутри лежал айфон последней модели. Она нащупала кнопку включения – экран мигнул и отразил дату: 2:47 май 2023 года. Хм, ещё пару часов назад был январь 2025. Только время странно совпало.
Сердце на мгновение замерло. Она дрожащими пальцами вытащила вторую вещь – документы. Университетский пропуск. Студенческое удостоверение. Имя – её. Фотография – тоже она. Только возраст…
Двадцать один.
Но мне тридцать пять…
***
Утром свет мягко проникал сквозь плотные шторы, рассеянный и золотистый. Комната всё ещё оставалась в беспорядке: покрывало валялось на полу, одежда сбилась в кучу у изножья кровати, на столе между тюбиками помады и кистями валялась пара носков. И всё же, несмотря на хаос, она уже не казалась такой враждебной.
Глаза Мэн Цзыи медленно открылись, и в этот момент в её взгляде не было ни хаоса, ни страха. Только холодная ясность. Она лежала, неподвижная, словно камень на дне пруда, и позволяла разуму снова собрать реальность в целое. Потолок был непривычно высоким. Всё было не так. Не её.
Пальцы привычно коснулись виска, но ощутили чужие пряди – длинные, тяжёлые, тёплые, как шёлк. Она опустила руку и зажала кулак, не позволяя эмоциям вырваться наружу.
Мэн Цзыи села на кровати, уснула она прямо поверх одеяла, и провела рукой по лбу. Всё ещё казалось странным, но паники больше не было. Страх сменился хладнокровной решимостью. Так она всегда поступала в своей прежней жизни – сначала понять, потом действовать. Если она попала в неизвестное, нужно выстроить опору из фактов.
Она встала, медленно потянулась, осматривая комнату новым взглядом. Первым делом – душ. Ванная оказалась такой же современной, как и остальное: кафель тёплого оттенка, стеклянная перегородка, мягкие полотенца. На полках и у зеркала выстроились в ряд многочисленные тюбики, баночки и флаконы – шампуни, бальзамы, маски для волос, кремы для лица, пилинги, сыворотки и очищающие гели. Пространство напоминало уголок бьюти-блогера.
Бросив одежду прямо на пол, девушка залезла в душ. Тёплая вода смыла остатки ночного холода, чужую пыль и напряжение. Мэн Цзыи вымыла волосы, медленно и сосредоточенно, будто пытаясь вычистить лишние эмоции.
Затем, обмотавшись полотенцем, она вернулась к шкафу и с трудом нашла простую одежду – чёрную футболку с V-образным вырезом и ультроузкие джинсы. Всё остальное было либо слишком ярким, либо откровенным. Одежда сидела на ней плотно, подчёркивая фигуру, но была чистой. Переодевшись, она подошла к зеркалу.
Отражение смотрело на неё внимательно. Это была она – но моложе лет на десять. Скулы чуть резче, линия подбородка – тоньше. Кожа светлая, почти фарфоровая, без единого следа усталости или времени. Глаза – те же, только в них не было того веса прожитых лет. Ресницы – гуще. Даже губы казались чуть полнее. Волосы длинные, струящиеся, блестящие, красиво обрамляли лицо и спускались ниже поясницы. Она всегда носила каре, сколько себя помнила. Это была она, несомненно, но грациознее, красивее, легче. Версия, которую жизнь ещё не успела исцарапать.
Мэн Цзыи медленно провела рукой по щеке. На правой мочке заметила маленькую аккуратную красную, словно капельку крови, родинку. У неё такой точно не было.
Всё это – поразительно. Странно. И пугающе в равной степени. Но отрицать было бессмысленно – это она.
Цзыи уже собиралась подойти к столу, но замерла, услышав голоса за дверью. Два мужских, приглушённых, но взволнованных. Шаги. Один из них смеялся, другой – раздражённо ругался шёпотом.
Мэн Цзыи подошла к двери, не издавая ни звука. Несколько секунд она прислушивалась, а затем медленно, осторожно открыла её – ровно настолько, чтобы выглянуть в коридор.
Перед дверью шли двое. Первый – парень с выразительными чертами лица, одетый в дорогие брендовые кроссовки и джинсовую куртку, которую носил с лёгкой небрежностью. Его тёмные, почти чёрные волосы были коротко подстрижены по бокам, верх зачесан назад и собраны в маленький хвост, открывая высокий лоб. Походка была пружинистой, как у бойца или бегуна, в движениях ощущалась уверенность. Лицо – с чёткими скулами, прямым носом, густыми бровями, приподнятыми в постоянном выражении вызова. Глаза – тёплые, с янтарным оттенком, в них легко читались и ирония, и искренность.
Рядом с ним шагал невысокий парень, на вид лет шестнадцать, с бледным, почти прозрачным лицом и отрешённым взглядом. Шевелюра его была белоснежной, словно краски ушли, оставив только пустоту света. На нём была голубая рубашка с широкими рукавами, украшенная вышивкой в виде журавлей и ветвей сливы на воротнике и манжетах, лёгкие свободные брюки и мягкие тканевые туфли. Он держал в руках тряпичную куклу с пугающим лицом – она напоминала ту самую Аннабель, только не из фильма, а настоящую.
– Привет, – сухо бросила парень, заметив Мэн Цзыи. Его голос прозвучал резко, с колючей интонацией. Беловолосый посмотрел на неё с лёгким, почти неуловимым презрением, но ничего не сказал.
– Ты идёшь на лекцию к Го Чэну? Или снова прошляешься где-то?
Не дождавшись ответа, они отвернулись почти одновременно и пошли дальше по коридору, голоса постепенно стихали.
– Иду, – тихо произнесла Мэн Цзыи уже в пустоту. Имя Го Чен показалось ей смутно знакомым.
Она быстро вернулась в комнату, на ходу застёгивая ремешок портфельчика. Ключи и телефон она метнула внутрь, застегнула молнию и без промедления выскользнула обратно в коридор. Благо кроссовки стояли у двери.
Пара уже скрывалась за поворотом, но Мэн Цзыи побежала следом, не выпуская их из виду, но держась на расстоянии. Слишком близко подходить она не хотела – вряд ли они были друзьями.
Мысль вновь закрутилась в голове. Имя – Го Чен – всплыло, будто пробилось сквозь толщу забытых страниц. Оно не отпускало, звенело глухо, как отголосок сна или чужой жизни. Где-то она уже слышала его. Где?..
И тогда, словно вспышка, пришло узнавание.
Го Чен – главный герой романа «Призрачная дорога мести». В той истории он умирал от руки второстепенного персонажа, а затем возвращался – не человеком, а мстительным духом, жаждущим расплаты.
И вот совпадение: имя убийцы в романе – Мэн Цзыи.
После смерти Го Чен превратился в злого духа, преследующего своего убийцу. Он медленно, методично разрывал душу своей убийцы на части, превращая каждую сцену в изощрённую кару. Героиня вспомнила: в финале романа тело преступника было изувечено до неузнаваемости – и всё это происходило на фоне обряда призыва, полного крови и ритуальных узоров.
Сердце забилось чаще. Если это тот самый сюжет… кто она теперь – читатель или жертва?
И тут Мэн Цзыи поняла. Мужчина в парке. Мёртвый. Искривлённый в последнем напряжении черт. Всё сходилось.
Это был он. Го Чен.
Она смотрела на спины уходящей пары, и мир вокруг будто на мгновение сжался, как объектива диафрагма: всё, кроме этого осознания, исчезло. Она не просто попала в роман. Она стала его спусковым крючком.
Мэн Цзыи вспомнила, как несколько дней назад, читая роман, в который теперь, похоже, угодила, увлеклась образом Го Чена. Он показался ей притягательно опасным – холодным, изломанным, но живым. Она пролистала форумы, читала отзывы других читателей – и не узнавала их. Его восхваляли, жалели, называли жертвой обстоятельств. Казалось, они читали совершенно другую книгу. Или же – совсем по-другому смотрели на его лицо.
С первого взгляда, с первых строк Мэн Цзыи поняла: мягкость Го Чена – не более чем вуаль. Лицемерие – тонкое, изящное, но заметное. Он был актёром в своей собственной пьесе, и лишь зрители вне сцены могли видеть, как тонка его маска.
– Добрый? Мягкий?.. Это шутка, – подумала тогда она.
Только теперь – было совсем не до смеха.
Впереди её ждало неизбежное – Го Чен, вернувшийся в облике злобного духа, однажды найдёт её и убьёт. Всё шло к этому. Так было написано. Мэн Цзыи очутилась в этой истории слишком поздно. Если бы раньше, если бы чуть раньше… быть может, смогла бы изменить развязку. Возможно, избежала бы смерти главного героя и… своей собственной.