Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 8)

— Давай, будь смелой, — подбодрила Лена.

Пришлось плестись в хирургический корпус, периодически останавливаясь для того, чтобы выровнять дыхание. Князева на месте не оказалось, пришлось подождать.

— Будете кофе? — предложила мне секретарь, скорее, на автомате.

Потом, кажется, опомнилась, что это я прорывалась через нее в кабинет Князева вчера, и лицо ее поубавило яркости.

— Простите за вчерашнее, — обратилась я к ней, немного замешкавшись.

— Ничего, — натянуто улыбнулась она. — В нашей жизни нужно быть пробивным и уметь добиваться своего. Вы… молодец.

Я слабо улыбнулась и отвела взгляд. Ждать пришлось долго. От постоянного мандража меня стало клонить в сон, и, когда в кармане зажужжал мобильник, я вздрогнула.

— Привет, Мил, — послышался голос Макса.

И я невольно улыбнулась. Рада была его слышать. И даже больше. Я бы сейчас с удовольствием оказалась на его кушетке с чашкой чая…

— Привет, — выдохнула в трубку тихо. — Я не очень могу говорить…

— Тогда перезвони, как сможешь, хорошо?

— Ну, я… немного могу… — Я поморщилась от своей неуклюжести. Приемная большая, мой тихий разговор вряд ли помешает секретарю. Прощаться с Максом не хотелось.

— Как ты там? — обеспокоено поинтересовался он.

— Так себе, — сдавлено ответила я. — Первый день комом. А ты как чувствуешь…

Он немного помолчал, а я снова поморщилась.

— Что случилось? — спросил, наконец.

— Не смогла справиться с эмоциями в операционной…

— Надеюсь, ничего непоправимого?

— Нет-нет, мне бы не позволили, не переживай. Просто я разнервничалась. Пациентка… Я с ней говорила перед операцией, попыталась успокоить и вдохновить…

— Ну, это вполне безопасные первые шаги, — настороженно заключил он.

— Да. Но ситуация оказалась сложнее, чем предполагали… И… я не смогла взять себя в руки.

— Понятно. И как Князев к этому отнесся?

— Он… попросил меня покинуть операционную…

Я бросила взгляд на секретаря, но та была занята разговором по внутреннему телефону, и я откинулась спиной на кресле и прикрыла глаза. Макс давал время, как и обычно, а я просто сидела и… чувствовала, будто мир снова уплывает из-под ног.

— Когда ты заканчиваешь сегодня? — нарушил он тишину.

— А? — я открыла глаза и неожиданно обнаружила в приемной Князева. Он смотрел на меня от стола секретаря, всем видом будто показывая, что ждет.

— Я заеду за тобой, — сообщил Макс. — Во сколько только скажи…

— Хорошо, напишу тебе позже время, ладно? — растерянно отозвалась я, не в силах даже подумать, на что я сейчас соглашаюсь.

— Буду ждать.

Князев проследил темнеющим взглядом, как я убираю мобильник в карман.

— Я, может, потом зайду? — тихо поинтересовалась я у него.

— В кабинет, — прорычал он, кивая на двери.

Черт, Лена права. Я слишком хорошо знаю Князева. И этот его взгляд не предвещает ничего хорошего.

— Ты меня уволишь? — обернулась я, едва шагнув в его кабинет. И чуть не влетела в его грудь.

— Садись.

Я прикрыла глаза, когда он прошел мимо к столу, и вздохнула. Выносить эту тишину не было сил, хоть прошло всего несколько секунд.

— Что… что тогда? — потребовала я.

Но ему было плевать на то, как мне хочется быстрее отсюда вылететь. Он тяжело опустился в кресло и болезненно поморщился.

— Ты поняла, почему я тебя удалили в ходе операции? — спросил он устало, подняв на меня взгляд.

— Я тебе мешала, — с готовностью обозначила я, и мы замерли взглядами друг на друге.

Только я быстро отвела глаза в сторону, сбегая от его внимания.

— Ты работаешь с психотерапевтом? — вдруг поинтересовался он.

— Да, — ответила, не глядя на него.

— Тогда поменяй его. С чего ты начала разгонять эмоции после своей блестящей идеи? Ты же не ждала, что я сразу пущу тебя за стол?

— Нет, конечно.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю…

Только от этого его «смотри на меня» тело будто кипятком ошпарило, и я зажмурилась.

«Смотри на меня»…

Эти слова были слишком связаны с Андреем. Они были только его. И меня тоже делали его. Андрей требовал, чтобы я смотрела на него не раз. Для него это было важно всегда. И когда мы занимались сексом в душевой, и когда лежали на полу госпиталя под обвалившейся стенкой. Уши на секунду заложило, и я будто снова услышала грохот. Я задыхалась от пыли и тяжести, которая сдавила грудную клетку, а Князев орал мне в лицо, чтобы я смотрела на него и не смела закрыть глаза…

— Мила…

Я тяжело сглотнула.

— Все нормально, Андрей… Ярославович, — кое-как выдавила я и посмотрела на него. — Этого больше не повторится.

Он поморщился, будто я сделала ему больно.

— Мне не стоило просить тебя покинуть операционную, — вдруг сказал он, понизив голос до хриплого.

— Нет, стоило, — зачем-то начала препираться я. — Тебе ничто не должно мешать.

— Ладно, свободна. — И он отвел взгляд.

А я словно увидела трещину в его железобетонной обороне. Вот она — можно потрогать, запустить туда пальцы… но я не стала. Хотя, очень хотелось попросить его позволить мне увидеть сына. Но… не сейчас.

***

В полумраке палаты было тихо и спокойно. Ровно, как и с послеоперационной динамикой Ренаты. Единственное, ее муж рвался увидеть жену, но я отказывал. Да, такая степень привязанности прекрасна, но она же — источник слишком сильных эмоций, которые пока что ни к чему моей пациентке.

Я смотрел на лицо Ренаты, пока та приходила в себя, а сам вспоминал Милу после родов. Я также сидел у ее кровати и надеялся на чудо, хотя прекрасно понимал, что его не случится. Беременность лишь осложнила ее эмоциональное состояние, а роды не могли его исправить. А еще я думал о том, что воспользовался состоянием Милы и заставил ее выносить своего ребенка… Я не смог дать разрешения на аборт… Наверняка, адвокат Милы будет на это давить, преследуя цель лишить меня прав на Диму. Да, это будет финальный гвоздь в этом деле.

— Как самочувствие? — спросил я тихо, когда Рената открыла глаза.

— Ура… — просипела она, и я улыбнулся. — Я жива.

— Были сомнения?

— Было страшно.

— Все прошло отлично, — сообщил я, зная, как сильно хотят услышать эти слова пациенты после операции.