Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 4)

— Андрей, на месте? Привет.

Я поднял взгляд от карты и укоризненно посмотрел на главу юридического отдела, который материализовался в соседнем кресле. Не было, наверное, человека более похожего на серого волчару. Он даже костюмы носил исключительно серые, а ранняя седина и такого же цвета глаза сбивали с толку даже оборотней. Но Георгий был человеком.

— Есть же у тебя минутка? — поинтересовался он так, что было понятно — вне зависимости от наличия времени мне придется его выслушать.

Вообще, Геру у нас боялись почти как меня. Но сейчас я безошибочно чувствовал, что он в поиске дружественного компромисса. А это значит, что я налажал. Но я не лажал. А значит, все же где-то налажал посерьезней…

— Милена Терентьева, — произнес он озабочено и воззрился на меня.

— И?

— Начну издалека…

— У меня нет на это времени, — недовольно вставил я.

— И все же, — не придал он моему рычанию никакого значения. — Как ты помнишь, ты — главный претендент на пост главного кардиохирурга при министерстве здравоохранения высших…

Да, я помнил. И это меня невозможно бесило, но мне приходилось терпеть. Роксана утверждала, что я рано или поздно зайду в тупик — больная нога сведет мою практику на нет. И тогда меня либо спишут в утиль, на что мне было бы абсолютно плевать, либо дадут шанс остаться в среде управления системой здравоохранения. Оборотней там еще не было. И это не только политика, но и нечто более важное для таких, как я. Ну, и для меня это реальный выход, ведь у меня есть сын. Этим козырем Роксана размахивала перед моим носом очень виртуозно. Но она была права.

— Гера, ближе к делу, — потребовал я.

— Насколько я понимаю, Милена…

— Моя бывшая, — нетерпеливо перебил его я. — И?

— И отношения ваши сейчас так себе. Она — репутационный риск, Князев. Если что-то между вами пойдет не так, и она громко об этом заявит…

— Не заявит. Потому что ей нужно восстановить квалификацию.

— Почему ты?

— Потому что.

— Пристрой ее в другое отделение.

— Ей уже отказали везде. И нет, желание Роксаны, чтобы я уволил Милу, я исполнять не буду. Даже через тебя.

— Роксане в здравомыслии не откажешь, — парировал он. — И вы с ней — идеальная пара не только в плане репутации. Но и чисто как мужчина и женщина. Ты — ворчливый гений-самодур, а она — терпеливая Муза, которая тебя стабилизирует. Идеально для блестящей карьеры, в которой заинтересованы наши с тобой работодатели. Ты согласился выиграть эту гонку, Андрей. Варианта свернуть с пути уже нет. Все непросто.

— Ничего не случится, — возразил я.

— Ладно. Но, думаю, это не последний разговор на эту тему.

— Последний, если я устраню причину кругов по воде…

— Дипломатия — не самая сильная твоя сторона, — усмехнулся Гера.

— Только ультиматумы, Гера, — осклабился я, — только хардкор.

— Хочешь совет?

— Ты же знаешь, что нет.

— И все же, — Гера поднялся, — не обижай Роксану. Она и правда за тебя горой. Готова стоять до последней капли крови, а такое сейчас редкость. Тебе стоит на ней женится, а не нервировать бывшими в твоей команде.

— Я же сказал — не нужно советов. Тем более, от человека.

— Намекаешь на то, что у вас все сложнее, — кивнул он, — но ты отстал от времени, Андрей. Сейчас даже у таких, как ты, все проще. Я вижу это каждый день.

— Не у всех.

— Тогда, у нас с тобой тем более проблема…

— Нет никакой проблемы. Милена вернет себе квалификацию и покинет клинику. Думаю, она хочет этого еще больше, чем я.

— И все же я предлагаю составить для нее договор, который защитит тебя от претензий и клинику — от репутационных рисков.

— Ладно. Составляй.

— Спасибо за сотрудничество, — усмехнулся он. — И хорошего дня.

— И тебе, — буркнул я, проследив за ним взглядом.

***

Я застыла перед выделенным мне шкафчиком, положив руку на полку. Сердце колотилось в тревоге, и рука подрагивала. Черт, а я даже не переоделась еще… На какой-то момент показалось, что все зря. Ничего не выйдет. Князев мне больше не друг, не наставник… Он — мой бывший, который не хочет видеть. Неужели это поможет мне собраться и справиться с собой?

Тут в раздевалке открылись двери, и внутрь вошла шумная компания. Я выглянула из-за шкафчика. Двое мужчин и одна женщина довольно неординарной внешности. Ее волосы были сбриты полностью, на лице — ни капли косметики. Стиль — строгий, мужской. Парни были примерно одного возраста. Один — славянской внешности, другой больше походил на южанина, наверное. И все с интересом уставились на меня.

— Привет, — улыбнулась женщина первой, — я — Лена.

— Мила, — ответила я на улыбку.

— Ты — новый ординатор Князева? — спросил светловолосый мужчина, проходя к соседнему шкафчику, и протянул мне руку, — Семен.

— Очень приятно. Да, ординатор Князева.

— А это — Виталя, — кивнул мне Семен на коллегу.

— Привет! — махнул мне тот. — И сочувствую. Добро пожаловать в клуб самых несчастных ординаторов в мире.

— Ну, началось, — усмехнулась Лена, стягивая сапоги. — Не слушай этих нытиков. Они просто все никак не могут поверить в свое везение. Сначала — попасть сюда. А потом — не вылететь через месяц.

— Это не везение, — возразил Семен, выглядывая из шкафчика, — это результат упорного труда, бессонных ночей, бесконечных дежурств и того факта, что желающих ассистировать Князеву очень мало. Но, вообще, Мила, в любой непонятной ситуации — дежурь. Неистово, фанатично, не жалея нервной системы.

— Думаю, Мила это понимает лучше вас обоих вместе взятых, — вставила Лена.

— Пожалуй, — слабо улыбнулась я. — Посмотрим…

— Так, а ассистента Князев себе нашел? — поинтересовался Виталий. — Вроде собеседовал вчера народ в перерывах.

— Значит, не нашел.

— А куда делся его прежний ассистент? — поинтересовалась я.

— Перевелся в общую хирургию, — отозвалась Лена. — Да и… не сработались они. Князев вообще ни с кем сработаться не может. Характер. За это мы его и любим, да, парни?

Мужчины заулыбались, а я замерла от обрушившихся на меня внезапно воспоминаний, как мы оперируем с Князевым в темноте при свете фонариков…

— У него инвалидность же, — заметил Семен. — Ноги нет, отсюда и характер. А еще он — ветеран войны.

Могло показаться, что я — в прежнем мире, и что о природе Князева никто не знает. Но это была лишь иллюзия.

— Для оборотня потерять ногу — это вообще чуть ли не равно смерти, — продолжал Семен как ни в чем не бывало.

Руки в кармане халата взмокли, и я автоматически вытерла их о внутреннюю ткань.

— Ну, почему?.. — вставил Виталий. — Я, как оборотень, говорю тебе, что не настолько. Да, оборачиваться уже не так приятно — не побегаешь на трех лапах особенно. Но жить можно.

Я прикипела к нему взглядом, которого не стоило допускать. И он это заметил.

— Что, ты недавно в нашем мире? — поинтересовался он беззлобно.

— Прости, — моргнула я и отвела взгляд, — да…

— Нелегкий переход? — участливо спросила Лена.

— Да, — судорожно кивнула я.