Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 2)
- Правда? - вздернула идеальные брови Роксана. - Можно я уточню? Ты не собираешься со мной обсуждать то, как снова бежишь в пропасть, из которой выполз? Со мной, которая тебя оттуда тащила? Приди в себя, Андрей!
Я сжал зубы и поднял на нее горящий взгляд:
- Что ты от меня хочешь? - процедил.
- Чтобы ты отменил приказ о приеме этой женщины на работу, - отчеканила Роксана и шлепнула листок мне на стол.
- Нет.
Роксана прикрыла глаза, поморщившись как от удара.
- Тогда объясни! Князев, я заслуживаю объяснений! - Она выпрямилась и заправила золотистую прядь за ухо. - Ты через столько прошел, и ради чего?
Я сдвинул брови и отвел взгляд от ведьмы. Да, красивая, умная, притягательная…. пахнет… сносно. Но не так, как Мила. Никто ее не заменит. Поэтому ее отказ быть со мной так меня и раздавил…
2
Нет, он почти убил меня. И вот этого вывезти было почти не дано. Я даже думал, что Милу мне подослали. Желающих посмотреть на то, как я падаю с пьедестала, немало. Меня ненавидят коллеги, пациенты, подчиненные… Но я мог себе позволить чхать на это с высоты, потому что, поставив однажды цель стать выдающимся кардиохирургом, я до нее дошел. Но растерял многое - веру в людей и нелюдей, умение любить, сострадать и сдаваться.
Мила же заставила меня делать ровно противоположное. Я верил в нее, любил до безумия… и сдался, когда она попросила. Только пообещал себе, что сделал я это первый и последний раз в своей жизни. Я не хочу бесконечно подниматься и падать к ее ногам. Это невыносимо. Это больно. И да, я - трус. Но теперь у меня есть сын, и думать я должен не только о себе.
А ещё - у меня нет ноги….
Роксана же появилась в моей жизни в тот момент, когда я соскребал себя с пола, и мне показалось неплохим вариантом позволить ей остаться рядом. Она отвлекала - старалась меня вытащить, вернуть к жизни… Когда меня попросили стать заведующим отделения грудной хирургии в ведущей клинике страны, она не дала мне отказаться. Заставила выползти из подвалов бюджетной реанимационной службы, отряхнуться, вернуть себе хоть какое-то подобие жизни.
Да, наверное, она имела право на объяснение. Но я никогда не держал ее рядом с собой. А она оставалась. Несмотря на мое скотство, холод, молчание и нежелание жить. Иногда мне казалось, что ее призвание - некромантия. С таким старанием она возвращала к жизни то, что от меня осталось…
- Что смешного? - потребовала недовольно Роксана.
- Ничего. - Я с трудом поднялся и достал трость из-за кресла. - Поеду домой.
- Позволь отвезти…
- Не надо. - Я посмотрел на нее прямо. С возвращением Милы будто луч солнца упал на мою непроглядную мглу и открыл все уродство моих отношений с Роксаной. Да и всего остального - тоже. - Не стоит тебе держаться за меня. И учить меня жить - тоже. Лучше не будет, Рокс.
- Поздно, Князев. Я нужна тебе, и я этого хочу. Да, любовь зла… - Она схватилась за мою рубашку, притянула к себе и коротко поцеловала. - Будь осторожен.
Я шагнул из кабинета, подхватил куртку с вешалки и замер у кресла, в котором сидела Мила. Ее запах всё ещё витал в приемной… Когда она явилась, я почувствовал его. Он влетел в кабинет вместе с очередным посетителем, зацепился за чужие волосы, прокатился по ткани одежды и свалился с чьей-то протянутой руки прямо мне под нос.
Кажется, это был кандидат на моего заместителя. Мужчина, человек. Я поморщился, и он смутился, решив, что мне что-то в нем не понравилось. И это испортило собеседование. Он кичился заслугами, пытаясь вернуть себе уверенность, но я не слушал. Смотрел на резюме Милы, которое лежало у меня на столе с самого утра, и силился не поднести его к лицу… Это было похоже на взгляд с крыши вниз, когда до смерти боишься высоты. Ты подходишь к краю осторожно, надеясь, что на этот раз удастся постоять немного дольше прежнего. Только, зачем мне это? Я уже падал, переломал себя всего и еле выжил…
Зачем мне снова смотреть в эту пропасть?
И сейчас запах Милы будто следовал за мной, молчаливо ожидая ответа на вопрос. Он вошел в лифт, постоял в тишине рядом и растворился в холле, затерявшись в сотне других запахов, так и не дождавшись ответов.
Собирался ли я смотреть с высоты и привыкать к головокружению? Или снова прыгнуть?
Неважно.
Я не мог ее бросить.
- Андрей Ярославович, - послышался незнакомый женский голос, но я привык.
Меня часто поджидали в холле родственники или пациенты, которых я не взял на операцию. Сегодня это была женщина. Только похожа она на моих пациентов не была. Эмоции на ее ухоженном холеном лице исключали подобострастие и озабоченность. Наоборот. Она смотрела на меня с каким-то превосходством.
- Елена Петровна, адвокат Милены Терентьевой.
Я выжидательно замер, не собираясь проявлять вежливость.
- Я пыталась назначить вам встречу, но вы не отвечаете…
- Наверное, мне она не нужна, - перебил я. - Всего доброго.
- Андрей Ярославович, я понимаю, что вы считаете, что Милена не в праве у вас что-то просить, но это сыграет только против вас…
- Угрожаете? - вздернул я брови. - Мне?
Она усмехнулась.
- У меня есть показания вашей матери, - и Елена протянула мне документ.
3
Я взял его и пробежал взглядом содержимое. С губ сорвался смешок.
- Ну, понятно…
- Я могу лишить вас прав на ребёнка. Поэтому, в ваших интересах встретиться…
- Вы за кого? - потребовал я с усмешкой. - Вспомните и делайте свою работу.
И я развернулся и зашагал на улицу. Но морду всё ещё деформировало от оскала. Уж не знаю, почему мне это доставило такие эмоции. Сначала я не хотел ничего выяснять, но не удержался. Натянул шлем, завел двигатель мотоцикла и набрал номер матери.
- Привет, мам, - улыбнулся, когда звонок приняли.
- Привет, родной, - отозвалась она с нескрываемым довольством в голосе. - Дай угадаю…
- Да, до меня дошла адвокат Милы. Однако…
- Ну, она со мной хоть поговорила. Ты же не хочешь…
- Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в мою жизнь.
- Ты мог так считать, пока не стал нуждаться в моей помощи. Ты не справляешься, Андрей. Поэтому, я вмешиваюсь.
Вот невозможно манипулировать этой женщиной, ты посмотри! Я продолжал искренне улыбаться.
- Я восхищен тем, как ты нашла ко мне подход…
- Мне жаль, прости, - искренне покаялась она. - Но, я думаю, ты совершаешь ошибку, не давая Миле шанс…
Я дал газу, выезжая на проезжую часть.
- Мам, ты же из женской солидарности действуешь, - усмехнулся я. - А отец тоже даст против меня показания? Или хоть кто-то будет за меня?
- Я тоже за тебя, - спокойно возразила она, - а уж он-то - тем более…
- Я взял Милу на работу сегодня.
- М-м-м-м! - протянула она удивленно. - Я рада, что ты решил ей помочь…
- Неужели не могли вы?
- Ты же хочешь, чтобы мы не вмешивались, - вернула она мне шпильку.
Я рассмеялся.
- Ладно. Люблю тебя. Поехал домой.
- И я тебя люблю. Пока, родной.
Когда звонок прервался, улыбка сползла с лица, и оно медленно застыло. Я всмотрелся в дорогу и прибавил скорости…
*****
Несмотря на скверное самочувствие после бессонной ночи и дикого нервоза, я чувствовала себя на подъеме сегодняшним утром. Будто жизнь начинается заново, и я снова ординатор. Да, воспоминаний приятных мало, но, по сравнению с последним годом, они казались более радостными.
Я придирчиво взглянула на себя в зеркало. Нормально. Сойдет. За последние три месяца я набрала несколько килограмм, занялась спортом, подтянулась и перестала походить на пациентку психодиспансера. А это - огромный шаг, за который я собой очень довольна. Я отвела взгляд, неодобрительно качнула головой на неуместное сравнение с пациенткой психушки и вышла из дома. Нужно переставать сравнивать себя с собой прежней, коль вознамерилась вернутся.