Анна Влади – Предел. Книга I (страница 9)

Эви подошла к девочке и мягко спросила:

– Кьяра, детка, почему ты не спишь?

– Я услышала голоса и подумала… мне показалось… – договорить фразу девочка не смогла.

– Сейчас мы с тобой пойдем и ляжем в кроватку, – спокойно и убедительно произнесла Эви. – Я побуду с тобой, пока ты не уснешь. И ночью я тоже буду рядом, моя девочка! – с этими словами она развернула ребенка и мягко, но решительно подтолкнула к двери в соседнюю комнату. Затем оглянулась на Дага, который не отрываясь смотрел на дочь Беб, хотела что-то сказать, но только вздохнула и вышла из комнаты вслед за девочкой.

Когда спустя какое-то время Эви, убаюкав ребенка, вернулась в комнату, Дага в ней уже не было. И лишь на плетеном кресле лежал скомканный влажный халат.

Глава 4. Мануэль Прекрасный

Когда пришел Зов, Мануэль еще спал. И даже после того, как где-то в глубинах подсознания Зов был им принят и отмечен, он продолжал нежиться в постели, пытаясь досмотреть свой приятный утренний сон. Нет таких срочных дел, которые могли бы помешать ему в этом. Дела в любимой его Поднебесной шли замечательно, даже после массовой миграции с материка. Пришлось лишь немножко напрячься, чтобы урегулировать ситуацию с большим потоком переселенцев, хлынувших на его летающие острова. Людей, конечно, безумно жалко, но есть предел, ниже которого опускаться не следует, перенаселение воздушных островов грозило обрушением оных на материк, с которого все стремились уйти. Поэтому ненадолго пришлось ввести жесткие меры, и в этом ему, как ни странно, весьма помог избравший Поднебесную своей резиденцией Эдмунд Винер, Император, глава Совета, Рыцарь рыцарей и Верховный маг.

При воспоминании об Эде сон как рукой сняло. Мэни недовольно поморщился, но так как приятная утренняя нега исчезла безвозвратно, пришлось открыть глаза. Однако вставать он не спешил. Медленным томным жестом протянул руку к шелковому шнуру, висящему у изголовья кровати, потянул за него и услышал, как в соседнем помещении так же томно один раз звякнул колокольчик.

Незамедлительно распахнулись двери, и торжественно вплывший камердинер, пожелав ему доброго утра, принялся раздвигать тяжелые портьеры на окнах. В комнату хлынул яркий свет уже давно взошедшего солнца. Спустя какое-то время, в покоях появилась служанка с подносом, на котором был красиво сервирован его неизменный завтрак: каша из нескольких видов злаков на воде (их состав постоянно варьировался) и стакан фруктового сока (соки тоже всегда менялись). Мануэль очень ценил и заботился о своем самочувствии, отсюда полезные завтраки и длительный сон, способствующий как телесному, так и духовному здоровью. Последнее у Мануэля было на высоте (собственно, как и первое), поэтому даже некстати пришедшее воспоминание об Эде не лишило его аппетита.

Итак, Эд. В его присутствии тоже были определенные плюсы, хотя, лучше бы его все-таки не было в Поднебесной. Однако Император, пользуясь своим исключительным правом находиться там, где он пожелает, выбрал его, Мануэля, вотчину для своего постоянного местожительства после отбытия с материка. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Поднебесная, которая когда-то задумывалась, как прибежище осужденных преступников и душевнобольных, то есть попросту как тюрьма и психушка, обретет такую популярность среди населения Империи. Однако теперь это был цветущий уголок, место, жить в котором находили приятным все, кто стремился к красоте и покою, и не был при этом привязан к промышленно развитым Альмирам, аграрным Восточным Землям, морским Этервилю и Островам, либо центру художественных ремесел – Гайдвилю, не говоря уже об обширных равнинах и непроходимых лесах Тании. Да уж, в Поднебесной было тесновато, но Мануэль, проводя умелую миграционную политику, неплохо контролировал ситуацию. А уж в том, что этот уголок Империи был теперь сродни цветущему саду, была его непосредственная личная заслуга. Ибо многие правители до него вкладывали свои силы и любовь в эту землю, некогда вознесенную великими магами древности в небеса, но никто из них не отличался такой тягой к прекрасному, как нынешний правитель. К тому же Поднебесной он правил уже долго. «Слишком долго», – любил он говаривать в обществе. Лукавил. Этот процесс не надоедал ему никогда, потому что не был столь уж утомителен.

Ни промышленности, ни сельского хозяйства тут никогда не было. Торговля тоже велась на материке, на Небо же завозились лишь жизненно необходимые товары, за всем остальным жители Поднебесной спускались на землю. Заключенные и психи… да, они остались. Но благодаря стараниям милосердной Сольвейг Дабар (да приблизит к себе Двуликий ее душу в Запредельном мире), все было организованно самым безупречным образом. При воспоминании о безвременно ушедшей Возлюбленной Доне Двуликого, Мэни тяжело вздохнул, однако долго предаваться печали не стал. Ее дочь Эвиаль весьма удачно сменила мать на посту созданной Сольвейг Имперской Благотворительной Миссии и успешно справлялась со всеми ее текущими делами. А за душу Сольвейг можно было не беспокоиться: достойное место в Запределье она, несомненно, получила, проявляя неустанную заботу о несчастных умалишенных и преступниках.

Тут Мэни снова поморщился. Самый именитый псих Империи тоже проживал в его Поднебесной, да к тому же приходился родственником Эду. Причем, жил в Императорском дворце, на самом верху одной из башен, куда не допускались ни люди Мэни, ни служители Благотворительной миссии. Эд окружил себя и свою семью завесой тайны, что не мешало ему постоянно попадаться Мануэлю на глаза, вмешиваться в дела управления Поднебесной, и даже (как сейчас) лезть в его сны, что было уж совсем недопустимо!

При этой мысли Мануэль даже поперхнулся соком и закашлялся; моментально подоспевший к нему на выручку камердинер принялся услужливо похлопывать его по спине, а подскочившая с полотенцем служанка – судорожно вытирать с прикроватного столика пролившийся сок. Мануэль замахал руками, прогоняя их обоих, и они ретировались за двери, успев при этом удостовериться, что с их любимым сюзереном все в порядке, и забрав поднос с недоеденным завтраком. Из-за закрывшихся за ними дверей послышались возбужденные встревоженные голоса. Мануэль расстроился. Он любил своих подданных не меньше, чем они любили его, и старался не доставлять им излишних хлопот и переживаний.

Правитель Поднебесной встал с кровати. Чтобы как-то компенсировать слугам причиненные неудобства, решил одеться сам. Однако, оглядев покои в поисках одежды, ничего похожего на нее не обнаружил. Пришлось снова подходить к кровати и дергать за шнур, что он постарался сделать по возможности более деликатно.

В покои тут же вошел, сияя счастливой улыбкой, камердинер, а за ним несколько слуг, благоговейно несущих на вытянутых руках все необходимые атрибуты мужского гардероба. В проем незакрывшихся за ними дверей заглядывала давешняя прислужница, а с ней и еще парочка служанок. Мэни обреченно вздохнул и скинул с плеч ночную сорочку тончайшего шелка. С легким шелестом она упала к его ногам. Со стороны двери послышался нежный женский вздох. Вот так всегда. И он к этому уже давно привык. Где бы он ни находился, вокруг него всегда крутились представительницы прекрасной половины человечества, готовые воспользоваться своим приближенным положением, дабы бросить на него хотя бы один восхищенный взгляд. И в этом не было ничего удивительного: если тебя угораздило родиться таким красавцем, приходится жертвовать приватностью. И не только ею.

Когда он, будучи еще зеленым юнцом, одержал победу в главном турнире поколения, завоевав себе звание Первого рыцаря, злые языки шептали, что победа досталась ему исключительно благодаря тому, что он затмил соперникам очи своей красотой. И вдобавок к завоеванному званию тогда же он получил прозвище Мануэль Прекрасный. Что, собственно, его никогда особо не тяготило. Мэни удовлетворенно прищурился, вспоминая те давние времена. Он никогда не ставил свою красоту в главу угла. Однако всегда ценил прекрасное. А самым прекрасным, что у него когда-либо было, помимо себя, любимого, являлась его первая жена, Бэлла Эпранед.

Женщины! В них у Мануэля никогда не было недостатка, но она была особенной, единственной, кто не пожелал находиться с ним рядом, и он так и не понял, почему. А спросить уже поздно: слишком много лет прошло с тех пор, как его первая супруга погибла в результате того, что впоследствии прозвали Черным террором.

Тем временем слуги закончили с его облачением, Мануэль сел в кресло, и проскользнувший в покои куафер принялся колдовать над его прической, а сопровождающая его помощница занялась ногтями на длинных изящных пальцах правителя Поднебесной. После этого его лицо было гладко выбрито и опрыскано ароматной водой, и он смог, наконец, подойти к зеркалу. Оттуда на него глянуло Совершенство: черные завитые локоны до плеч, бездонные глаза цвета морской волны, в которых легко можно было утонуть, матово-белая кожа, красиво очерченный рот с в меру полными губами, богатый костюм его любимого жемчужно-серого оттенка с бордово-сиреневыми полосами, сшитый по последней моде и идеально сидящий на его стройной фигуре. Довершал образ неизменный бутон алой розы в петлице – правитель Поднебесной с некоторых пор не признавал оружие и считал, что спасти мир сможет только красота.