Анна Влади – Предел. Книга I (страница 6)

– Дээээлааан!

Хаш обмер. Его сын. Что, его сын? Он был с ними? Кьяра дрожащей рукой показала в сторону леса:

– Дээээлааан… ушел тудаааа. А мама за нииим, – только и смогла выдавить она.

Хаш встряхнул ее. Не может быть! Его сын. Как? Зачем она взяла его? Он же так мал! Надо вернуться на поляну. Надо что-то делать. Мысли путались в голове.

И тогда Хаш, взревев уже нечеловеческим голосом, бросился обратно в лес. Вольф, проводив его молчаливым взглядом, дал растерянным охотникам знак идти к лодкам, грузить в них тела. Пошел и сам. И отплывая он один заметил, как сквозь заросли пробирается огромный бело-сиреневый тигр. И еще. Каким-то своим вторым, звериным «я» Вольф почувствовал – сына Хаш не найдет. Ни его, ни его останков. Ничего, говорящего о том, что мальчик вообще когда-то был в этом лесу.

Глава 2. Белая птица

… и когда Святыня разлетелась на куски, разверзлись небо и земля, все стихии Предела перемешались… и тогда Он стал Двулик. Одна сущность, позже названная Драко, имея добрый и веселый нрав, была чернее ночи и безобразна. Другая же светла ликом и прекрасна, но сохранила свою мрачность и жестокость. Драгоценные камни Святыни оплыли в металле. То, что было едино, стало тремя неравными бесформенными частями. То, что было едино в одном существе, стало двулико, не переставая быть великой единой, теперь еще более сложной сущностью…

Женщина отложила книгу легким и изящным движением руки. Фолиант тут же закрылся, обнаружив на массивном, потемневшем от времени кожаном переплете тисненое изображение некой абстракции, состоящей из хаотичного переплетения линий. Наверное, не всякий согласился бы с этим, но женщина ясно видела в этом странном, сделанном искусной рукой рисунке силуэт дракона. Тонкая рука в серебряных кольцах поправила прядь фиолетовых волос, выбившуюся из всегда аккуратной плетеной косы. Рассвет лишь слегка обозначил свое приближение, но женщина обладала особым Даром и хорошо видела даже в сумерках. Мысли ее текли в нескольких направлениях. Уже не в первый, далеко не в первый раз, она пыталась осмыслить написанное. Две сущности в одном человеке – смысл их религии. Но данный текст, очень древний текст, был неоднократно переработан, дополнен, изменен. И в нынешних Священных книгах Двуликого не осталось никаких следов Дракона. Двуликий – не может быть драконом. На всех канонических изображениях оба его Лика имеют черты человека. И только. Любые разночтения будут объявлены ересью.

Тем не менее, разве одни только добро и зло являются двумя сущностями, извечно присутствующими в каждом живом существе, как утверждает нынешняя церковь Двуликого? Ведь человек, писавший когда-то заметки, на основе которых впоследствии были созданы Священные тексты, имел в виду совсем другое. Вообще писал не об этом. Зачем служители церкви вымарали это из его историй? Хотя, понятно, зачем… Фолиант, лежащий сейчас на столе перед Элиз, был даже не апокрифом. Его вообще не должно быть в этом Мире, все экземпляры (как считалось) были уничтожены в незапамятные времена, и если кто-нибудь узнает… Двуликий не может быть драконом, но и человеком он быть не может, так утверждает современное религиозное учение. Он высшая сущность, обитающая в Запределье и во всех бесконечных, созданных им Пределах, которые он населил людьми и не только ими. Но давно покинувший этот мир автор исходного текста писал именно о человеке, вторая сущность которого была драконом. Так считала Элиз, потому что это была и ее собственная сущность – Сущность Меняющих облик. Схожие противоположности.

Противоположности! Она вздохнула. Харальд, Хаш… Ее родственник, тоже Меняющий, ее тайна, ее любимый. Она знала, что он сейчас на материке и волновалась за него. Своим сверхчутьем понимала, что он жив. Но что она могла сделать, кроме как волноваться? Слишком навязываться она не хотела. Он жив, рядом, занят любимым делом, что ж еще? Неоднократно она предлагала охотникам жить в Вечном городе, которым мирно правила много лет. Но Харальд всегда отказывался, мотивируя это тем, что сейчас на острове и без того много людей с материка. Поэтому и выстроил для своего Ордена эти хижины на отмели. Элиз снабжала охотников всем необходимым, но переубедить Хаша было невозможно. Он был таким с самого детства – своевольным сорванцом. Только Бертина умела справляться с его норовом. Только ее одну он признавал и слушал.

Элиз неторопливо воскрешала в памяти те далекие времена, когда увидела его впервые. Бертина Бергер, сидевшая тогда на троне Восточных земель, граничащих с Этервилем, не слишком утруждала себя воспитанием этих трех сорвиголов, кузенов, своими шалостями державших в напряжении всю округу. Двое – златокудрые красавцы –ее сын, Бен Корд, и Холден, принц Вандерхасс. А третий – Харальд Бергер… самый задиристый, тощий, нескладный, с никогда не заживающими ссадинами и синяками, с вечно обветренными губами, цыпками на руках и грязью под ногтями, с копной непослушных белых волос – словно взъерошенный воробей. Эти четверо – Бертина и мальчишки – всегда были заодно, понимая друг друга с полуслова и никого не пуская в свой тесный мирок. Элиз хорошо помнила, как смотрела на нее тогда Берта, слегка прищурившись, с тонкой ухмылкой. На нее, наследницу Этервиля, девочку в опрятном, безупречно выглаженном белом платье. «Малышка, тебе здесь не светит ничего!» – говорил ее взгляд.

Сейчас, много лет спустя, Элиз вспоминала те каникулы, проводимые ею в замке Восточных земель. Их с Хашем постоянные ссоры и стычки, колкости, ядовитые реплики, злобные выпады и обиды. И слезы, ее слезы по ночам в подушку. Ее зарождающаяся любовь к нему и злость на то, что он не испытывает к ней того же чувства. И злость на себя за то, что вместо нормальных слов из раза в раз вынуждена набрасываться на него с обвинениями и несуразными претензиями. Как насмехалась над ними Берта! Как забавляли ее эти детские войны из ничего! Как будто в другом мире это было. И вот мир действительно изменился.

Пятеро Меняющих облик есть сейчас в этом Пределе: тигр – Харальд Бергер, волк – Вольф Винер, сама Элиз – белая птица, дракон – Родрик Логрен. Имела Дар и Бертина Бергер, но, став Доной Двуликого, перестала им пользоваться. Элиз даже не помнила ее второй облик. Все пятеро по-своему борются с тем злом, которое свалилось на мир. Элиз часто думала о тварях, может быть, и они являются чьей-то второй сущностью? Но они не менялись и были настолько абсурдны и чужды этому миру, что она и представить их вторые облики не могла. Да и слишком много их было. А большое количество существ, имеющих какой-то Дар, обесценивало его.

Краски неотвратимо наступающего утра растекались по аскетично обставленной комнате королевы Этервиля, Белой дамы Вечного города. Ее думы опять вернулись к книге. Что-то непонятное было в этом повествовании. Некто Хэнн (разбойник, маг?) странствовал по Миру в компании автора сего древнего текста и некой Доны, а потом стал Двуликим, которому подчинились Пределы, разрушив какую-то Святыню. Он мог воскрешать мертвых, чего ныне не умеет ни один волшебник. Мог подчинить своей воле разум любого существа. Не он ли суть Дара Меняющих? Их прародитель? Но магия Меняющих – лишь в способности принимать другую сущность. Он же… Кем он был на самом деле? Ответ не приходил к Элиз. Она рассеянно взглянула в окно. На небе не было ни облачка, но почему-то ей в голову пришла старая пословица – и голубое небо может быть обманчивым. Смутная тревога пронизала ее, хотя даже ее сверхзрение не обнаружило ничего. Однако предчувствие было нехорошим. Не теряя более ни минуты, женщина взмахнула рукавами своего белого одеяния, которые тут же обратились в крылья крупной хищной птицы с фиолетовой полосой на спине, и выпорхнула в открытое окно. И сейчас же пожалела о своем порыве. Все это лишь бесплодные чаяния глупого сердца, не желающего мириться с очевидным. Не стоит слишком навязываться Харальду, в который раз сказала себе она. Тем не менее, тревога внутри не проходила и Элиз решила если и не лететь прямиком к лодке Хаша, то хотя бы посетить лагерь и дождаться охотников там. Она делала так иногда, чтобы не вызвать ничьих пересудов.

Думы приняли новое направление. Интересно, скольких тварей охотники лишили жизни сегодня? Все ли с ними самими в порядке? С ним? Тревожные мысли гнали вперед. Но что с ним могло случиться? Он сам, один, уже был угрозой для тварей. Он и Вольф, как Меняющие облик, были для них практически неуязвимы. Но все равно, если бы она могла, то стояла бы рядом с ним, прикрыла бы его от когтей и зубов чудовищ. Может, так и стоит поступить? Вступить в Орден… Полвека правления Древним городом вроде бы и не много для бессмертных, но и не мало. Ей уже достаточно. Только что она этим изменит? Для Хаша она всего лишь дальняя родственница, когда-то назойливый и язвительный недруг, сейчас – верный друг, надежный товарищ и не более. Да, у него теперь одна страсть – охота на тварей. Закон Ордена – обеспечение безопасности подданных Империи вне зависимости от их достоинства и сословия. Вот он и чтит его. И только его. Любит приемного сына. Жена ему ни к чему. Ну, пусть только другом, соратником, лишь бы быть с ним рядом. Даже молодой, навязанный церковью муж ей давно опостылел, нельзя же постоянно быть с одним и думать о другом. Тем более что они так непохожи – изнеженный красавчик Мариус и измотанный, выдубленный в схватках, покрытый фиолетовыми шрамами с головы до ног, Хаш. Но не было для Элиз, хозяйки Этервиля, города на острове, милее и роднее мужчины, чем этот странный бессмертный.