Анна Влади – Предел. Книга I (страница 4)
– Мама, это же твой волшебный знак Древа! Я не смела и мечтать… – у Кьяры от восхищения перехватило дыхание. – Ну, раз здесь безопасно, тогда пошли! – и девочка, еще раз оглянувшись на лодку, медленно зашагала рядом с матерью в сторону леса, благоговейно прижимая рукой к груди полученный подарок.
Лес! Вот где проходит настоящая жизнь! Конечно, сейчас он словно бы вымер: не слышно даже пения птиц, а уж про то, чтобы встретить тут какого-нибудь зверя, не стоит и мечтать! Но кусты и деревья живы, они стояли века, сейчас стоят и стоять будут, сколько бы времени ни прошло. Они обладают своей, неизвестной обычным людям, мудростью и откроют ее далеко не всем. Вне всякого сомнения, они умеют отличить лесную деву от простого человека, но лишь представительница лесного народа может уловить ту разницу в издаваемых ими звуках, которая и позволяет ей понять особенное к себе отношение.
Беб вдохнула полной грудью знакомый с детства живительный аромат травы и листвы и спросила дочь:
– Кьяра, ты слышишь? Лес говорит с тобой. Он приветствует тебя.
Девочка с интересом огляделась по сторонам, так же, как мать, глубоко вдохнула, и прошептала, будто находилась в храме:
– Да, мамочка, мне кажется, я слышу.
– Ты слышишь, потому что это у тебя в крови, – Беб помолчала, затем, протянула дочери руку. – Ну, пойдем. Деревья шепчут, что тут безопасно. Поверь мне!
Девочка доверчиво улыбнулась и тоже протянула матери свою тоненькую ручку. Было заметно, что все ее волнение, как по мановению волшебной палочки, исчезло без следа. И так, держась за руки, девы, большая и маленькая, медленно двинулись по тропинке вглубь леса.
В это время рогожка на корме лодки зашевелилась, и из-под нее вылез, растирая затекшие конечности, сын Хаша. Он безрезультатно попробовал поднять валяющийся на дне шлюпа гарпун. Нет, слишком тяжел. Вернулся на корму, пошарил под рогожей и с удовлетворенным видом вытащил завалявшийся там охотничий нож. Засунул его за пояс и, легко перемахнув через борт лодки, поплыл к берегу.
В это же самое время трехротая тварь, быстрыми скачками удаляющаяся прочь от берега, вдруг развернулась, и медленно, крадучись, побежала обратно. Что ею двигало? Это было непонятно даже ей самой.
Когда охотники, уже изрядно потрудившись и уничтожив с десяток чудовищ, расположились на привал, Хаш подсел к Вольфу, своему родственнику и хорошему другу. То, что их связывало, не исчерпывалось лишь кровными узами. Оба они были Меняющими облик, и это делало их если не полными единомышленниками, то неплохо понимающими друг друга товарищами по… Нет, пожалуй, ни один из них не назвал бы свой дар несчастьем и не стал бы сетовать на судьбу и пытаться в ней что-то изменить. Они были во многом схожи. А еще они оба были членами легендарного Ордена Песчаных Тигров, много столетий назад посвятившего себя защите людей от разной нечисти и несправедливости, и успешно с этим до недавнего времени справлявшегося. Ордена, вступление в ряды которого требовало прохождения множества испытаний и ритуалов, но членство в котором было весьма почетным. Нынче было не до ритуалов, поэтому все, вступающие в отряд Хаша и Вольфа, по молчаливому соглашению зачислялись и в Орден. Хотя, одно это уже было испытанием, на которое в последнее время решались немногие. Борьба с тварями уносила жизни, а скромные результаты этой борьбы должны были так же тревожить Вольфа, как они тревожили Хаша. Вот почему ему захотелось теперь обсудить с другом то, что с самого утра тревожило его душу.
Он не стал ходить вокруг да около и сказал напрямик:
– Тебе не кажется, что последнее время твари стали… умнее, что ли?
Вольф поднял взгляд на друга и тихим голосом произнес:
– Это ты к тому, что мы устали? – и немного помедлив, добавил: – А ты не замечаешь, что и они становятся тоже более усталыми? А поэтому и более умными.
Более усталыми? Хаш задумался. Такая мысль ему в голову не приходила. Пожалуй, в чем-то его друг прав. Устали мы, устали и они. А значит, чудовища как-то близки и людям тоже. Что же все-таки их породило? Кто? Двуликий? Вот
– Мы устали бить их поодиночке, а они – противостоять нам поодиночке. Они все чаще попадаются парами-тройками, небольшими стаями. Пока нестабильными. Помнишь, мы упустили чудовище с зелеными колючками, а потом оно попалось вместе с другими? Вот если бы они объединились в большую стаю с хоть какой-то иерархией…
– А мы бы вычислили их вожака и убили его! – перебил его Хаш, уловив мысль, созвучную с его собственной.
– Да, было бы неплохо, брат, – добавил Вольф добродушно. – И затем перебили уже всех остальных. Но это война, пусть и не между людьми, и на нее надо много сил. И средств. А где они у нас? Но если твари объединятся – материк станет окончательно неприступным. Они отберут у нас берег. Может, и до моря доберутся. Нужна армия. Пока еще не все потеряно. – Вольф пристально взглянул на друга.
Тот немедленно ответил:
– Стеф и Элиз нас поддержат. Поднебесная даст воинов. Может, и Сол присоединится, – при этих словах Хаш слегка скривился: со времен войн за передел земель прошло уже изрядное количество лет, но он до сих пор не мог забыть, по чьей вине тогда погиб его прадед. – А может, и не присоединится.
Вольф промолчал. В тех войнах участвовал и его отец. Правда, по молодости лет и отсутствию особой заинтересованности, хвала Двуликому, никого из бессмертных не порешил, но… Факт состоял в том, что воевал он не на стороне семьи Хаша. Впрочем, будучи наемником, воевать он мог на разных сторонах, Вольф никогда особо над этим не задумывался. Но ясно одно – вести переговоры с могущественным правителем Тании Хашу будет затруднительно, и дело тут даже не в истории с похищением Эви… Не только в
Немного поразмыслив, Хаш медленно произнес, как бы продолжая свои думы:
– Чтобы удачно вести войну, наш мирок должен быть сплоченным кулаком, наносящим точные удары, а не клубком змей, которые зачастую кусают свой же собственный хвост. Надо ставить вопрос на Совете. Да, правителям и императору придется принять какое-то решение, пока не стало поздно. И если им не все равно, придется собирать армию. А если… – Хаш, не договорив, отвел глаза. – Тогда все зря.
Беб показалось, что прошло совсем немного времени (когда занимаешься чем-то приятным, время летит незаметно), когда усилившийся с материка ветер донес до нее запах приближающейся опасности. И тут же громче обычного зашелестели листья на деревьях, подтверждая ее самые нехорошие предчувствия.
– Кьяра, – она постаралась говорить спокойно, – девочка моя, давай-ка выйдем на берег.
У дочери, занятой в это время изучением чудом оказавшейся здесь ящерки, это предложение не вызвало восторга. Но, видя, как мать легким движением скинула с плеча лук, и натянула тетиву с вставленной в нее стрелой, без лишних слов поднялась с земли и, озираясь по сторонам, пятясь, направилась к кромке леса. Кьяра изо всех сил напрягала свои чувства, но не ощущала ничего необычного. Однако она явно видела, что Беб встревожена. Что могло ее так взбудоражить? Так, медленно пятясь назад, они вышли на песчаный морской берег, и даже успели зайти по колено в воду, когда из леса выбежала тварь с тремя парами ног. Девочка громко вскрикнула, Беб отвлеклась на нее лишь на мгновение, но тварь, моментально оценив ситуацию и поняв, что добыча ускользнула, и она сама теперь рискует, быстро юркнула обратно в заросли. Почти незамедлительно пущенная Беб стрела вонзилась в землю в том самом месте, где лишь мгновение назад находилось жуткое шестиногое создание.
– Кьяра, – четким голосом скомандовала Беб, – быстро лезь в лодку.
Уговаривать Кьяру не пришлось. Девочка повернулась и насколько могла быстро прошла по воде к их судну и проворно влезла в него. Мать, проследовав за ней, сделала то же самое. Кьяра заметалась по лодке, будто что-то выискивая, потом бросилась к корме и заглянула под скомканную на ней рогожу. Там было пусто. Беб, которая уже начала тянуть веревку, поднимая якорь, уронила его обратно, встретившись с полными ужаса расширившимися глазами подошедшей к ней дочери.
– Что? – она сама не заметила, каким страшным голосом задала этот вопрос. – Что с тобой, доченька?
Девочка, не отрывая от нее глаз, в которых застыл ужас, судорожно сглотнула и произнесла тоже каким-то чужим глухим тоном:
– Дэлан остался на берегу.
Мир словно перевернулся, а потом расползся по швам. Беб смотрела прямо перед собой, но видела испуганное личико дочери, будто через подзорную трубу наоборот, где-то очень далеко от себя. С бешеной скоростью в висках проносилась кровь, и шум в ушах заглушал бы все прочие звуки, если б они были. Но их не было, как не было и окружающей реальности. Маленький человек, стоявший рядом с ней в лодке, и бывший ее дочерью, казался теперь далеким и малозначимым. Все потеряло смысл, включая саму Беб, которая, стоя на месте, все быстрее и быстрее, пятясь, отдалялась от девочки, с немым ужасом смотрящей на мать…