Анна Влади – Предел. Книга I (страница 1)
Анна Влади, Лина Малус
Предел. Книга I
Глава 1. Охотники
Тварь оторвалась от своей кровавой трапезы и сладко зевнула во все три рта. Наросты на ее морде при этом встопорщились, приоткрывая остальные пары глаз. Другой твари, ею поверженной и съеденной, сегодня не повезло. Зато кто-то сыт. Пора убираться, мелкие хищники, потревоженные шумом схватки, скорее всего, уже на подходе, слышны шорохи вокруг. Падальщики и иже с ними бывают довольно агрессивны от голода, а тварь уже достаточно устала, новая схватка ей ни к чему. Да и сытости хватит на несколько дней. До тех пор, пока нестерпимый голод не погонит по свежему следу, и, кто знает, чем закончится очередная схватка? Какое из чудовищ станет победителем, а какое – пищей?
Трехротая уловила смену ветра и принюхалась. Он дул с моря и пах солью и дымом. Смертью. Охотниками. Тварь встревожилась и большими скачками ушла вглубь леса, подальше от берега. Прошлая встреча с людьми чуть не закончилась для нее гибелью. Третья пара ног заживала долго, тварь хромала, а слабый противник – мертвый противник. Пришлось прятаться и голодать. Хотя, если бы сейчас она охотилась в стае… Если бы нашелся вожак, способный объединить таких, как она, одиночек, и обеспечить возможность совместной охоты… Тогда бы и встреча с опасными людьми не была так страшна. Напротив, можно было бы даже самим на них поохотиться. Но одиночкам рисковать не стоит. А все попытки объединиться, в которых тварь принимала участие, неизменно заканчивались взаимной грызней. Так и бывает в отсутствие авторитетного вожака, которого безоговорочно признают и которому беспрекословно подчиняются все. Вожака, который никогда не даст слабину. Ради кого можно было бы и поступиться некоторой долей личной свободы. Такого сейчас нет. Может, позже… Возможно, подобные мысли роились в ее уродливой голове… а может и нет.
Шлюп после ремонта двигался куда быстрее. Человек на корме держал арбалет наготове, бывали случаи, что твари подходили довольно близко к воде, таких арбалетный болт доставал легко. Но на берегу было все спокойно. Тогда человек стал высматривать новое место для высадки, кто знает, не устроили ли твари засаду на них, собравшись для совместной охоты? Такие случаи бывали и унесли жизни не одного охотника. Человек отогнал тяжелые воспоминания, не к добру, никто не знает, что их ждет, и сколько продлится эта вылазка на материк. Скольких они потеряют сегодня? Скольких тварей лишат жизни? Охотник оглядел своих спутников. Разные лица. Но на всех печать охоты, печать ненависти к чудовищам, которые лишили их дома, выгнали на море.
Никто не знает, как это началось. Твари просто захватили землю. Люди прятались в з
«Двуликий, вернемся ли мы когда-нибудь к прежней жизни?» На этот вопрос человек в лодке никогда не получал ответа. Да и какой ответ может дать Бог, чья сущность – два-в-одном – добро и зло, и все едино?
Шлюп уткнулся в мягкий песок, люди ступили на землю. Когда-то они были хозяевами здесь и мечтали снова ими стать, перестав прятаться на воде. И они прилагали для этого все возможные усилия. Пока еще тщетные. Доведется ли им ощутить это чувство вновь – чувство хозяина на
Она долго пристально смотрела вслед медленно удалявшемуся шлюпу. Когда тот превратился в точку на горизонте, послала в его сторону охраняющий знак рукой, и легкой походкой направилась к лодке, пришвартованной на соседнем причале. Проходя мимо навеса, мельком глянула на играющих под ним детей: двух девочек и мальчика. Они давно уже потеряли отчаливший шлюп из виду, поэтому занялись чем-то более привычным для своего возраста. Как быстро дети умеют отвлекаться! Старшая из девочек, заметив движение, подняла глаза, и Беб едва заметно качнула головой в сторону пришвартованной лодки. И мысленно улыбнулась, глядя, как быстро, незаметной тенью без лишних слов, девочка выскользнула из-под навеса вслед за ней: дочь растет настоящей охотницей, реализовывая ее заветные мечты. Но для этого еще нужно потрудиться. А самое главное, сделать так, чтобы девочка знала лес, любила его и чувствовала себя там в родной стихии. Живя постоянно на воде, это сложно. Еще сложнее любить то, что для всех остальных несет в себе смерть.
Море. Для нее, лесной жительницы, оно так и не стало родным. И не могло стать. Соленая вода медленно ее убивала, душила, как она душит растительность на берегу. В ясную погоду солнце немилосердно жгло и иссушало кожу, и негде было укрыться от его палящих лучей, а прохладный морской бриз не приносил облегчения. Все «прелести» морской болезни во время шторма ей также пришлось ощутить на себе с полной силой. Но самым ужасным было ощущение глубины. Глубины, казавшейся ей пустотой. Эта беспредельная пустота давила на ее сознание, и часто по ночам она просыпалась от ледяного ужаса, барахтаясь в этой пустоте, захлебываясь ею и давясь беззвучным криком.
То, что скрывалось в лесу, не было таким ужасным. По крайней мере, для нее. Во-первых, там была твердая почва под ногами, а во-вторых… она могла это ненавидеть. В отличие от моря, подарившего жизнь ее народу и спасающего жизни ее друзей. А если ты можешь что-то или кого-то ненавидеть, и имеешь возможность время от времени удовлетворять свою ненависть, эта отдушина дает тебе силы жить, терпеть и ждать. У нее было время ждать, но дочь растет, и ее следует подготовить.
Именно по этой причине лодка сейчас тоже был готова отчалить в сторону материка, не смотря на то, что место Бебель было в отплывшем шлюпе. Однако и Хаш, предводитель их маленького отряда, и ее муж Стефан считали, что после рождения сына она еще недостаточно окрепла для их обычных вылазок. Не в ее привычках было спорить, к тому же это было проявлением заботы с их стороны. Но иметь свое мнение на сей счет ей никто не запрещал. А она чувствовала в себе прилив сил, которые умножались от одной только мысли о том, что скоро они с дочерью окажутся там, куда вот уже так давно рвалось ее сердце, и где она сможет продолжить ее обучение.
Конечно, время вынужденной безвылазной жизни в городе на воде не прошло для них даром. Они постоянно упражнялись с дочкой в стрельбе из луков, причем, девочка в этом искусстве уже достигла определенного мастерства. Только вот держать взрослый лук в своих тоненьких детских руках ей еще было тяжело, поэтому мать сделала ей несколько маленьких легких луков, подстрелить зверя или птицу из которых было трудно, но вот упражняться в меткости стрельбы вполне возможно. И по нескольку часов в день они упражнялись, стреляя по деревянным мишеням, и игнорируя пролетавших мимо морских чаек, потому что всем известно: ни одна лесная дева не убьет живое существо просто ради забавы, а только лишь исключительно из жизненной необходимости.
Помимо этого, мать учила Кьяру изготавливать стрелы, которые у Бебель всегда были особенными: чуть длиннее обычных и с оперением черного цвета с красными вкраплениями. Так сказать, ее отличительный знак. Это требовало определенных усилий, но Беб считала, что оно того стоит, ведь выпущенная стрела все равно что расписка для того, кто понимает. А за меткость своей стрельбы Беб уже давно перестала краснеть. Возможно, тут крылась определенная доля тщеславия. Но кто посмеет обвинить в этом предводительницу лесного народа, пусть теперь и последнюю его представительницу?
Также она учила дочь плаванию. Даже не любя море, плавала и ныряла она отлично, ведь в ее родном лесу было несколько довольно больших и глубоких озер. Так что данное умение тоже было необходимо, особенно сейчас, во время вынужденного морского изгнания. А, кроме того, плавание укрепляет организм и совершенствует тело. И уж коли у них не было возможности совершать длительные укрепляющие пробежки, то приходилось компенсировать их не менее длительными заплывами. В которых, кстати, с превеликим удовольствием принимали участие все юные отпрыски их отряда. Разумеется, при наличии плывущей рядом подстраховывающей лодки с кем-нибудь из взрослых, в которой рано или поздно оказывалась вся малышня, и лишь Беб продолжала гнать свою дочь вплавь вперед и вперед, до изнеможения. И все знали, что спорить с ней бесполезно. Она точно так же воспитывала бы свою девочку, продолжай они жить в своем родном лесу. Возможно, чуть менее фанатично, но все же…