Анна Влади – Ольга. Огонь и вещая кровь (страница 3)

Воины на хеландии с удивлением смотрели на росов, решительно приближавшихся к ним вместо того, чтобы бежать в страхе, подобно прочим. Греки подняли луки и выстрелили. Стрелы утыкали щиты, прикрывавшие спины гребцов на вёслах. Некоторые из них оказались пробиты. Трое воинов повалились с лавок. Вода на дне ладьи окрасилась алым. Что ж, Свенельд не обещал сохранять от стрел – только от огня. И они ведь пришли воевать, а на войне животов не щадят.

За пятьдесят шагов до греков Свенельд развернул ладью боком, велел борту, обращённому к хеландию, оставить вёсла, подняться и ответить. На боковые галереи греческого корабля полетели сначала стрелы, потом копья. Приняв удар, греки вскинули луки, прицелились. Оставшиеся на внешнем борту гребцы быстро развернули ладью к хеландию носом. Гридни спрятались за щитами. Фролаф прикрыл щитом вождя. Стрелы утыкали и щиты, и борта, но на сей раз никто не пострадал. Воодушевившись собственной дерзостью, варяги вновь натянули тетивы луков. К ним присоединились гридни на стругах Асвера, Кари и руян. Повинуясь приказу Свенельда, ладьи вновь развернулись бортами к хеландию и обстреляли греков.

Они подошли ближе, чем следовало. Горючая смесь засвистела в огненосной трубе, готовясь вырваться наружу. И тут, на удачу русских смельчаков, ливень стрел, обрушившийся на греков, достал-таки кого-то из тех, кто управлял огнемётным орудием. Пламя вылетело из трубы, но струя вышла короткой и пала в море рядом с хеландием. Ладьи обдало лишь волной жара и дыма. На греческом корабле раздались испуганные вопли. Греки метнулись к борту – посмотреть, не задел ли огонь вёсла. Гридни торжествующе заорали. Конечно, это была не победа. Но всё же, всё же… Не столь неуязвим оказался враг.

На хеландии прогудел рог. Повинуясь сигналу, греки налегли на вёсла и дёрнулись вперёд. Им приказывали не рисковать кораблями. Биться с безумцами, сознательно пришедшими на смерть, было себе дороже. Хеландий ушёл, открыв путь к разбитой ладейной дружине ладожан.

2. Отступление

Пролив Боспор, Греческое царство

Лишённая гребцов, влекомая лишь течением, ладья Сибьёрна двигалась в сторону Иерона. Несколько безжизненных человеческих тел, утыканных стрелами и копьями, висело на бортах. Хеландий с дальнего от Свенельдова струга бока дыхнул огнём. Пламя попало на воду и оттуда перекинулось на край ладьи Сибьёрна. Из-под носа зачадил дым. Огонь норовил разгореться.

На корме у руля стоял гридень. Одной рукой он прижимал к лицу завёрнутый край рубахи, закрывая нос и рот от дыма, второй, бросив кормило, отчаянно размахивал. Свенельд узнал Эгиля, исландского скальда.

– Сибьёрн?! – крикнул Свенельд.

Эгиль кивнул и указал рукой куда-то внутрь ладьи.

– Жив?! – Горло перехватило, и выкрик вышел хриплым. Свенельду вдруг показалось, что он опоздал. – Жив?! – повторил воевода на северном языке.

Эгиль бурно затряс головой. По взгляду исландца Свенельд понял, что тот улыбнулся. Воевода облегчённо выдохнул.

Обойдя горящие ладьи и пятна на воде, они сблизились. Свенельд перешёл на нос и, забравшись на скамью, заглянул в ладью Сибьёрна. Молодой ладожанин лежал у кормы, а рядом с ним, совершенно вымокший, вымазанный в крови, без кольчуги и шлема, с замотанной тряпкой нижней половиной лица, сидел Сигфрид. Хёвдинг привязывал ладожского наследника верёвкой к доскам – сиденью, вырубленному из лавки для гребцов. Глаза Сиби были закрыты, но он находился в сознании. Даже через накрывавшую его нос и рот тряпицу было понятно, что он, стиснув зубы, терпит боль, стараясь не стонать.

– Свенельд! – воскликнул Сигфрид, вскочив на ноги и устремив на воеводу вспыхнувший надеждой взгляд.

– А ты ждал валькирию? – не удержался Свенельд от неуместной колкости. Впрочем, может, и уместной – Сигфрид сорвал повязку и расплылся в улыбке неподдельного счастья.

– Что с Сиби? – озабоченно спросил Свенельд.

– Стрелы попали в бедро и в руку. Я уже перевязал. Греки били сперва стрелами и камнями. Напоследок плюнули огнём. Отингир18 не может идти, мы думали, что выберемся в море, если ладья загорится, и будем держаться на воде, сколь сумеем, – Сигфрид указал на кусок дерева.

– Ярл… Воевода… – простонал Сибьёрн, открыв глаза.

– Мы бросим сходни. Поднимете на них Сиби. Потом перелезете сами.

Сибьёрна и прочих раненых переместили на ладью Волева. Затем туда же перебрались Сигфрид и Эгиль.

– С тобой-то что случилось? – Свенельд указал пальцем на сочащуюся по виску хёвдинга кровь.

– То – не беда! Камнем задело, когда я снял шлем, прежде чем прыгнуть в воду, – отмахнулся Сигфрид. – Моя ладья сгорела. Мой меч на дне морском! Я бросил своих раненых людей! То – беда! – с горечью воскликнул хёвдинг. – Проклятый огонь! Эгиль помог мне снять брони. Сам-то он железа не носит. Мы нырнули, доплыли, забрались… Только чтобы помочь Сиби, – мешая северную и славянскую молвь, объяснил Сигфрид и зашёлся кашлем. Свенельд впервые видел ладожского воеводу таким потерянным.

Отход на восток дружин Свенельда, касогов и плесковичей и разгром ладожан открыл хеландиям путь к ладейной рати киевлян. Пока правое крыло греческой флотилии жгло русские струги вдоль западного побережья, левое крыло, решив не преследовать, как и полагал Свенельд, отступавшие на восток дружины, устремилось по свободному участку моря к середине пролива. Греки явно затеяли взять в полукольцо хорошо видимый корабль князя Киевского и прикрывавшие его ладьи, отрезав им путь к отступлению на восток и на север. Пути же на юг и на запад были закрыты заслоном огня и пеленой чёрного дыма. Сейчас даже сами греки, пожелай они того, не смогли бы вернуться к Иерону. И потому они неотвратимо шли вперёд, осыпая росов стрелами и камнями, нанося огненные удары.

– Нацелились на киевское войско! – пробормотал Волев.

– Ветер поднимается, чуешь? – спросил Свенельд.

– Чую, – кивнул варяг. – С полудня19 дует, чтоб его. Грекам в помощь.

– С межи полудня и заката20, – уточнил Свенельд и налёг на кормило. – Поворот направо! Идём вон к той ладье! – велел он гребцам, указав на ладью Асвера.

– Ещё чего-то затеял, воевода? – спросил варяг настороженно.

– Нагостился я у тебя, Волев. Пора и честь знать. На другом струге кататься стану, – хмыкнул Свенельд, убрав руку с рулевого весла. Учтивым жестом он предложил варягу вернуться к кормилу. Волев сделал знак кормчему, и тот занял место у руля.

– Ты, воевода, того… Не серчай на меня… – пробурчал варяг. – Я ж не трус какой… Оторопел малость сперва… Но ты в разум привёл. Может, и дальше на что сгожусь? Я готов. Приказывай.

– Я не серчаю, – отмахнулся Свенельд. Взор воеводы задумчиво и оценивающе блуждал по водам пролива. На Волева он не смотрел. – Такая невидаль приключилась… Не ты один оторопел, вся рать побежала, – воевода качнул головой в сторону устья Боспора. Казавшиеся из-за удалённости щепочками среди волн, ладьи из крайних рядов войска – часть киевского войска, новгородцы, смоляне и дружина Червонной Руси, – рассеявшись по проливу, уходили в сторону Греческого моря. Над некоторыми ладьями реяли паруса. – Трусом я тебя не считаю. Но со мной идти не надобно. Теперь твоя забота – Сиби сберечь. За него головой отвечаешь. Понял? – Свенельд удостоил варяга хмурым взглядом, и тот кивнул. – Чаль к берегу. Я нагоню. Сумеешь подойти к наволоку?

– А вот теперича обижаешь, воевода, – расплылся в ухмылке Волев. – Не первый год, чай, моря борозжу. Ты-то чего замыслил, поведаешь?

– Да есть мысль… – уклончиво ответил Свенельд. Помолчал и, подавив вздох, добавил: – Князю Киевскому подсобить надобно…

Свенельд с Фролафом и изъявивший желание «и дальше поджаривать себе задницу» Эгиль перебрались на ладью к Асверу. Сигфриду воевода наказал остаться с раненым Сибьёрном.

Волев с любопытством наблюдал за ладьями Свенельда. Похоже, что воевода и идущие за ним Кари и руяне направились обратно к занимавшейся огнём ладье Сибьёрна.

– Всем завязать носы и рты влажными тряпицами! Канаты с крюками вымочить в воде! – донеслось до варяга.

Греческие хеландии выстроились неровным клином. Во главе шёл выкрашенный в багровый цвет корабль с бронзовой звериной мордой на носу. Из угрожающе ощеренной пасти торчала длинная огненосная труба. То был один из двух личных императорских хеландиев – с прекрасным ходом и ладно подогнанными деталями, не чета прочим спешно чиненным хеландиям. Василевс Роман отдал свой корабль верному и отважному Феофану, возглавившему греческое войско.

Солнечные лучи пробивались сквозь дым и отражались от потоков воды, что вздымала сотня дружно работающих вёсел, напоминавших прозрачно-радужные крылья насекомого. Против четырёхкрылой красной стрекозы василевсова корабля насад князя Киевского смотрелся мошкой.

У рулевого весла на ладье Игоря стоял Любояр, соглядатай князя в Греческом царстве. Он знал берега Боспора не хуже самих греков и уж точно не хуже Свенельда, и он тоже понимал, куда сейчас надо править. Ладья шла на северо-восток, отклоняясь с пути хеландиев. Но и Любояр, и сам Игорь осознавали: им не уйти.

Багровый хеландий шёл за насадом не по прямой, не в струю21, а чуть под углом. Так хищная птица падает на добычу в полёте. Две сотни шагов, полторы, одна…

– Приготовить луки! – крикнул князь. – Сомкнуть щиты!