Анна Влади – Ольга. Огонь и вещая кровь (страница 5)

– Испей, княже. То зелье, утоляющее боль. Руянское. От самих Святовитовых жрецов… – произнёс Любояр и приподнял князю голову, а оружник приложил к его губам корчагу. Сосуд коснулся ожогов на подбородке. Игорь опять застонал и всё же заставил себя расслабить челюсти и позволил влить в рот жидкость.

– Где мы? – прохрипел князь.

– На ладье Беруна. Идём к вифинскому берегу Суда26. От погони оторвались, – ответил Любояр.

– Что с войском?

– Новгородцы, смоляне, часть наших киевских и плеснеские и стольские дружины ушли из Суда в море, – доложил Любояр.

– Сейчас они, верно, на Сгоре27, с нашей стороны Суда. Берег там удобный. Есть где пристать, – услышал Игорь новый голос. Глубокий, спокойный, хорошо знакомый князю. – Морское течение несёт прямиком туда, и ветер подул в ту сторону. А многие подняли паруса. – Человек склонился над Игорем. Голубые глаза из-под густых низко посаженных бровей внимательно воззрели на князя.

– Свенд? Ты?

– Я, князь.

– И огонь тебя не берёт… – пробормотал Игорь, то ли подосадовав, то ли попытавшись пошутить. Спроси его кто о том – он и сам не ответил бы.

– За мной не посылали в погоню лучший корабль с огнём о четырёх сторонах… – бесстрастно ответил Свенельд.

– Твоя правда… Что ещё тебе ве́домо, воевода?

– Мои люди, плесковичи и касоги отошли на восток. Я покуда не был там. Оттого не знаю, ждал их кто на берегу или нет… Часть сурожан прорвалась за Иерон.

– Ты видел ладью… сына? – хриплый голос князя сорвался на шёпот.

– Я видел, сурожане взяли ладью княжича в тягло28 и потащили за Иерон. Думаю, он спасся.

– А мои братья? Что с ними?

– Не знаю, княже… – после кратких раздумий сказал Свенельд. И эта его запинка была красноречивей слов.

– Понятно… – помолчав, произнёс князь. – Я и сам видел, как они горели…

– Там имеется одно местечко, – вмешался Любояр. – Небольшой наволок на берегу против Иерона. Боги дадут – они сумеют найти его и спасутся.

– Боги дадут… – выдохнул Игорь.

– Попей ещё, княже, – ласковым голосом предложил Любояр и строго поглядел на оружника. Тот поспешно склонился и поднёс корчагу к губам князя.

– Ты-то как здесь, Свенд? – отпив, спросил Игорь. – Отчего не со своими людьми к берегу правишь?

Свенельд посмотрел на князя и ничего не сказал. Игорь и сам мог бы понять, что воевода пришёл на помощь, да, похоже, мысли не допускал о том. Повышать цену в князевых глазах Свенельд не собирался.

– Воевода вернулся подсобить ладожанам и нам, – ответил вместо Свенельда угадавший его затруднение Любояр. – Его люди направили горящую ладью в василевсов корабль и отогнали его от нас. А руяне подошли с другой стороны. Они подняли парус и взяли нас в тягло.

– Выходит, ты спас меня, Свенд… – прошелестели потрескавшиеся князевы уста.

– Не я один… – Свенельд про себя усмехнулся: надо же – успокаивает князя, уверяя, что тот не так уж ему и обязан. – Вместе с руянами и твоими людьми, Беруном и Ивором.

– Ивора тоже ранили, – добавил Любояр. – Но не тревожься, не смертельно…

– Благодарствую, воевода, – еле слышно сказал Игорь и закрыл воспалённые глаза. Под действием настоя князь снова провалился в благословенное забытьё. А может, выяснив всё важное, просто не захотел больше видеть жалостливые взгляды окружавших его людей.

3. В монастыре

Восточное побережье Боспора, бухта между поселениями Иерон и Мокадион

Пчёла привёл дружины Свенельда, плесковичей Войгаста, касогов Гумзага и уцелевших наёмников червонных князей в маленькую бухту, лежащую между скал. Позже туда же причалил струг Волева с Сибьёрном, а потом ладьи с князем Киевским и Свенельдом.

Выслушав донесение о том, что было обнаружено в округе – более всего Свенельда волновали вражеские засады, и их, к счастью, обнаружено не было, – воевода задумался о том, что делать дальше. Надо было посылать людей на побережье Греческого моря – разыскивать остальное войско – и на юг, в сторону Царьграда. Ведь где-то там находились сурожане. Свенельд размышлял, как отправить разведчиков – по морю или по суше.

Чёрный дым, поднимавшийся над Судом-Боспором, был хорошо виден с места их стоянки. Там всё ещё догорали попавшие под огненный шквал русские ладьи. Этот огненно-дымный заслон хеландии не станут преодолевать. Пройдёт время – обломки потонут или догорят и будут унесены течением в сторону Царьграда. И тогда греки, изгнав ладейную рать, вернутся.

Свенельд был уверен: греки займут прежнее местоположение – сужение пролива подле Иерона. Он при наличии малого числа кораблей так бы и поступил. Встал бы там, чтобы не впускать врага. Если и пытаться пройти узкое место – то делать это надо прямо сейчас. Да, огонь ещё пылал в проливе, а черный дым разъедал глаза, носы, глотки. Но, двигаясь цепочкой вдоль берега, они бы сумели миновать опасные места. Плоскодонные ладьи, в отличие от имевших глубокую осадку хеландий, были способны идти по мелководью.

Этот замысел так и свербел в голове Свенельда. Он раздумывал над ним за миской ухи, сваренной гриднями из свежевыловленной рыбы, и ломтём хлеба, найденного в доме кого-то из местных.

Краюху принёс ему Дохша, сынок Истра. Черноглазый мальчуган сидел поодаль, прямо на песке. Он вообще был удивительно молчалив и исполнен готовности услужить, чем напоминал Свенельду самого себя в его возрасте. Во время боя Дохша был на крайней из ладей Свенельдовой дружины. На берегу он почти не отходил от воеводы, хотя Свенельд и позволил ему быть рядом с отцом.

Недалеко от наволока располагалась рыбацкая деревушка. Сейчас она обезлюдела. Жители, увидев приближение непрошеных гостей, поспешили скрыться. В скромных лачугах рыбаков удалось разжиться полезными вещами. Кто-то из гридней бросил клич – идти искать более богатую добычу, но Свенельд запретил покидать берег. Слишком зыбким было их нынешнее положение, слишком многое требовалось сперва обдумать.

Он бы дерзнул, непременно дерзнул пробраться за Иерон… Сам бы пошёл, не будь он в ответе за целое войско. Немного тревожило осознание того, что, когда греки встанут дозором у Иерона, они не только не позволят зайти за заветную черту, открывавшую путь к Царьграду, но и сделают всё, чтобы не выпустить обратно тех, кто уже сумел её пересечь. С другой стороны, сурожанам всё равно придётся как-то возвращаться. Знать бы – скольким из них удалось уцелеть? Он, конечно, разыщет их и выяснит, но драгоценное время будет упущено.

И ведь имелся князь Киевский – настоящий, а не временный глава войска. Такие решения не пристало принимать без него. Вот только способен ли князь, мучимый болью и хворью, принимать решения?

Будто спеша ответить на его вопрос, к Свенельду подошёл Любояр. Всё время после схода на берег Любояр был при князе. Игоря положили в одной из опустевших хижин. Все смыслящие в лечбе гридни собрались подле него. В других рыбацких лачугах разместили прочих раненых – Сибьёрна и ладожан, Ивора и киевских гридней, воинов из наёмного войска червонных князей.

– Надобно поговорить, воевода. – Любояр остановился подле сидевшего на днище перевёрнутой греческой лодки Свенельда.

– Присаживайся, Любояр. Уху будешь? – предложил Свенельд, краем глаза заметив, как с готовностью вскинулся Дохша.

– Благодарствую, воевода. Поснедал уже. – Любояр опустился рядом. – Князя силились накормить… – добавил он со вздохом.

– Не ест?

– Нет, – ответил Любояр, вновь вздохнув. – Не принимает нутро пищи. Князь плох. Кроме ранения в руку и сотрясения головы, у него, похоже, сломана нога… И обожжены половина груди, плечо, лицо, ладони. Его терзает огневица29. Ни масло из олив, ни греческая сметана из домов здешних смердов ему не помогут. Князю требуется иная лечба… – Князев соглядатай искоса посмотрел на воеводу.

Свенельд отправил полную ложку ухи в рот, закусил хлебом и, неспешно прожевав, спросил:

– От меня ты чего хочешь?

– Нужен местный лекарь с местными снадобьями. Греки умеют лечить.

– Где ж такового взять? – Свенельд вопросительно приподнял бровь.

– Неподалёку есть храм. Монастырь – так называют греки обиталище своих жрецов…

– Я знаю, что такое монастырь, – нетерпеливо перебил Свенельд. – Ты, верно, говоришь про тот, который на скале над берегом, к северу от нас?

– Да. Монастырь святого Михаила. До него одна-две версты. Я слыхал, что тамошние монахи – умелые лекари. Этот святой Михаил и сам великий целитель, бывало, снисходивший к смертным. Надобно отвезти князя туда.

– Ты веришь, что Христов святой исцелит язычника, пришедшего разорять землю христиан? – усмехнулся Свенельд. – Скорей уж покарает…

– Хотел бы покарать – уже покарал бы… – невозмутимо ответил Любояр.

– Не крестился ли ты часом у греков, боярин? – Свенельд с любопытством посмотрел на князева соглядатая.

– Я не принимал обряда, но в церквах много раз бывал и даже две молитвы выучил. О чудесах Христовых святых я наслышан, но сейчас речь не о них. Князю и без содействия будет легче бороться с хворью в чистоте и прохладе каменных стен монастыря…

– Прочим раненым тоже бы не помешали лекари и чистые палаты30, – проворчал Свенельд, подумав о Сибьёрне. – Но если мы перевезём князя туда, то будем привязаны к этому месту, покуда… покуда князю не станет лучше. А мы на вражьей земле и знать не знаем, как быстро занадобится сняться с якорей.

– Я не ведаю, сколь нужно времени, чтобы князю хоть малость полегчало. Но если мы не отвезём его, он… – Любояр запнулся. – Он может умереть. Помоги, воевода, и мы, князевы ближники, порадеем о тебе перед князем, донесём о твоей доблести и верности.