Анна Влади – Ольга. Огонь и вещая кровь (страница 15)

– Мы не можем дать вам прежних торговых льгот, – твёрдо сказал Леонтий. – Но не станем возражать, если вы придёте будущим летом на торг, заплáтите десятину, заплáтите за жильё и склады, сами купите себе пищу. Торгуйте в Константинополе, как прочие купцы! Иного мы не можем дать народу, разорившему восточный берег Боспора и залив Пропонтиды, лишившему жизни многих ромеев…

– Это война, – перебил Сфенг. – Она началась не по нашей вине.

– Не по вашей?! – возмутился Леонтий. – Вы нарушили уже не один уговор! Вы не приняли крещения! Вы не удержали Таматарху67! Вы заключили союз с хазарами…

– Мы захватили Тмутаракань честно! – раздался взволнованный голос княжича. Олег догадался, о чём идёт речь, услышав название города. – Мы не сговаривались с хазарами против вас!

Росы поддержали сына своего предводителя возмущённым гомоном. На миг Леонтию стало страшно: представилось, как эти хищники в цветных шелках вскочат с мест и растерзают его голыми руками. И ведь от его смерти хуже никому не станет – ни росам, ни Роману!

– Поход в Таматарха сказать хазары грек! Хазары убить в Таврия не один грек, но болгар, яс и рос, – произнёс на ломаном ромейском ещё один варвар – красивый молодой воин. Он сидел в окружении росов с чубами, но его светлые пышные волосы закрывали уши и половину лба. В низко расстёгнутом вороте его рубахи блестел большой золотой крест.

– Воевода Алвад прав, – поддержал Любояр. – В Таврии пострадали не только ромеи, но и болгары, и ясы, и русь, среди которых много родичей наших союзников-сурожан. Леонтий, затею с Таматархой выдал хазарам ваш человек. Мы вам писали о том. Как и о том, что имеем улику. Берун, дай мне грамоту! – Один из воинов поднялся, подал свиток Любояру. – Прочти, патрикий. Писано по-гречески херсонесским стратигом Иоанном и его же печатью скреплено.

Печать Иоанна Протевона Леонтий узнал, грамота выглядела подлинной. Из неё следовало, что хазар о походе росов предупредил хартуларий68 Аристрах из Херсонеса. Этот человек действительно знал о готовящемся походе на Таматарху – он сопровождал Иоанна и самого Леонтия в поездке в Киову. Однако уведомив росов о предательстве Аристарха, в Константинополь Иоанн о том не сообщил. Написал лишь, что хазары по неведомой причине потребовали выдать им Аристарха – что херсонесский стратиг и сделал. Иоанн винился в этой своей уступке врагам, оправдывая себя тем, что жертва была принесена ради снятия осады с Херсонеса. Леонтий хорошо помнил содержимое грамоты Иоанна. Он перечитывал донесение не далее как три дня назад, перед поездкой к росам. Но как всё запутанно, как туманно! Здесь несомненно было чьё-то лукавство – росов или Иоанна или тех и другого…

И внешне всё это теперь выглядело так, будто росы исполнили свою часть уговора, а в неуспехе дела оказались виновны ромеи. А значит, негодование росов, приведшее их войной в Ромейское царство, было обоснованно. Но подобный оборот событий не устроит василевса Романа. Леонтия бросило в жар – а десятки недобрых глаз внимательно наблюдали за ним.

– Кажется, нашу грамоту читали во дворце невнимательно, – процедил Сфенг, разглядывая Леонтия.

– Мы читали внимательно, – холодно отозвался Леонтий – всё-таки он был опытным дипломатом и умел брать себя в руки. – Но прежде были слова, и лишь теперь – доказательство. О нём будет сообщено императору Роману. И всё же я бы прекратил торг на вашем месте. Предложение василевса более чем щедрое. Уходите, пока вам дают, а будущим летом пришлёте послов для нового обсуждения наших дел.

Леонтий решительно вскинул подбородок, расправил плечи и внутренне собрался, приготовив себя к насмешкам или даже оскорблениям. Но ничего подобного не последовало. Сфенг и Любояр перемолвились по-славянски, дружно посмотрели на сына архонта. Олег царственно кивнул.

– Мы обдумаем твоё предложение, высокочтимый патрикий, и наш ответ сообщим завтра, – подытожил Любояр.

На выходе из тронного зала Леонтий был взят под стражу. Он шёл по коридорам дворца Иерия, пошатываясь как пьяный. Разговор с росами измотал его и телесно, и душевно. Не похоже было, что они собирались принять предложение василевса Романа. А если его поездка окажется безуспешной, его дипломатическая карьера может завершиться. На воздухе Леонтию полегчало. С моря дул свежий ветер, а деревья в дворцовом саду давали приятную тень. Леонтий оглядел сопровождавших его варваров.

– Я бы хотел помолиться, – обратился он к росу, чьё лицо показалось ему смутно знакомым – должно быть, он видел его в Киове. – Дозволено ли мне посетить храм?

Рос посмотрел угрюмо. Леонтий обречённо вздохнул: вряд ли варвар понял его.

– Узнáю… – вдруг ответил рос по-ромейски.

Вечером стражник пришёл в дом Леонтия и сообщил, что готов отвести посла в храм при дворце. Был вечер начала месяца аугустуса. Темнота стремительно и мягко укутывала землю. Громко стрекотали цикады.

– Как тебя зовут, воин? – Стражник сопровождал Леонтия в одиночку, и посол решился заговорить с ним.

Рос назвался. Леонтий расслышал нечто похожее на имя Флор.

– Откуда ты знаешь ромейскую молвь?

– Был наёмником. Воевал в этерии69.

– А стратиг Сфенг – он тоже был наёмником? Да? Ты хорошо знаешь его?

Рос ничего не сказал, словно не услышал. Дальнейший путь они проделали молча.

У входа в храм рос остановился.

– Я буду ждать тебя здесь, – сказал он. – Иди.

Леонтий вошёл внутрь. В свете свечей и лампад блестели мозаики иконостаса. Спокойный, глубокий голос читал псалмы. Коленопреклонённая паства отзывалась ответом-припевом. Всё выглядело и происходило как в мирное время. Удивительно, что варвары не разорили храм и позволили проводить службы.

Осенив себя крестным знамением, Леонтий прошёл мимо мраморных колонн с резными капителями, похожими на корзины с виноградом, опустился на колени чуть в стороне от людей, ещё раз перекрестился, вдохнул терпко-сладкий аромат благовоний, вник в тягучую вязь псалма. Вновь удивился: песнь была выбрана будто нарочно для него.

– Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым, – выводил звучный голос, – от человека лукавого и несправедливого избавь меня70…

– Господи, Господи, не оставь меня!.. – горячо прошептал Леонтий. – Спаси меня от врагов моих, Боже, и от восстающих на меня избавь меня!71

Глубоко погрузившись в молитву, Леонтий отрешился от всего мирского, тревожного и потому не сразу понял, что кто-то за спиной произносит его имя.

– Патрикий Леонтий! Патрикий Леонтий! – приглушённо и взволнованно окликнули его.

Василик вздрогнул, повернул голову. Позади него на коленях, прикрывая половину лица шёлковым мафорием72, стояла женщина.

– Кто ты?

– Ты не узнаёшь меня? Я супруга эпарха Хрисополя Фоки, – сказала незнакомка и отвела покрывало. – Мы были представлены.

Алебастровой белизны кожа, большие чёрные глаза, красиво выписанные брови – в свете свечного пламени лицо женщины казалось рисунком на медальоне из золочёного стекла. Патрикия Фоку, эпарха Хрисополя, Леонтий знал. Да и эта привлекательная женщина встречалась ему, и, верно, она не обманывала, представляясь супругой Фоки…

– Да, я помню тебя, патрикия73…

– Агата, – подсказала женщина.

– Как ты оказалась здесь?

– Я живу во дворце Иерия. Я – пленница… Особая пленница… Невольница стратига Сфенга… – Агата смущённо опустила глаза; длинные ресницы, отбросив тени на бледные щёки, задрожали. – Супруг и дети – в его руках… – смятенно прошептала она. – Я заговорила с тобой, чтобы поведать о деяниях сего ужасного человека! И остеречь! И у меня очень мало времени…

7. Ответ василевсу

Халкидон

На следующий день Любояр и вчерашний угрюмый стражник, чьё имя Леонтию показалось похожим имя святого мученика Флора (хотя это и было кощунством, но именно так его запомнил патрикий), пришли в жилище императорского посла ближе к полудню. Леонтий, успевший посетить с утра храм и вкусить трапезу, читал книгу. Утром, во время похода в храм, он попросил этого самого Флора принести ему что-нибудь из дворцовой библиотеки. Леонтию надо было отвлечь мысли от предстоящих встреч и с росскими варварами, и с логофетом дрома74. Рос в очередной раз любезно выполнил просьбу. Он принёс Леонтию книгу эпиграмм разных эпох и авторов, собранных воедино Константином Кефалой. И надо сказать, этот сборник хорошо развлёк Леонтия.

Когда Любояр с Флором переступили порог его жилища, василик как раз пытался перефразировать эпитафию: «Близ Византийской земли, омываемой морем, богатым рыбой, много легло город спасавших мужей» так, чтобы в ней упоминался один-единственный муж. Он перебирал сочетания слов, дабы они ладно сложились в строчку: «дни завершил», «голову сложил»…

– Высокочтимый патрикий, следуй за мной, – вежливо распорядился Любояр, и спасавший город Византий муж со вздохом пошёл за варварами.

На дорожке, ведущей к домику, Леонтий увидел осёдланных коней.

– Разве мы направляемся не к архонту Ельгу? – удивился Леонтий. Дворец был совсем рядом. Для того чтобы попасть туда, лошади не требовались.

– Нет.

– К стратигу Сфенгу?

– Нет. Но ты увидишь их обоих. Мы едем на ипподром.

– Зачем?

– А зачем ездят на ипподром? Чтобы развлечься. – Любояр улыбнулся непринуждённо, словно заправский интриган-царедворец, а Флор, как показалось патрикию, ухмыльнулся.