Анна Влади – Ольга. Огонь и вещая кровь (страница 1)
Анна Влади
Ольга. Огонь и вещая кровь
1. Огонь
Пролив Боспор Фракийский, Греческое царство
Громады облаков неподвижно стояли в небе. Ладейные носы взрезали зеленовато-голубую морскую гладь, брызги осколками битого стекла разлетались из-под тысяч вёсел. Ворсистым аксамитовым1 покрывалом окутывала густая зелень скалистые берега.
Одиннадцатого числа летнего месяца июниуса – так греки называли кресень – ладейная рать князя Киевского достигла пролива Боспор Фракийский2.
Знаменитый пролив – в обычную пору стремительный, как река, и по-морскому беспокойный, ныне был удивительно тих. Лишь встревоженные явлением нежданных пришельцев чайки с клёкотом носились вдоль берегов.
Летом на Боспоре обыкновенно дул северный ветер. Он наполнял паруса кораблей, идущих в сторону Царьграда. Однако в день, когда ладейная рать Игоря Рюриковича, сверяя направление с башней маяка на западном берегу пролива, вошла в него, ветер улёгся. В другой раз это обстоятельство стало бы досадным, но сейчас не имело значения. Паруса невозможно было поднять, потому что в преддверии битвы мачты сняли почти на всех кораблях, кроме ладей тысяцких. Цветные стяги на них служили указателями войску.
В большинстве своём скреплённые не железными гвоздями, а сшитые вицей3 русские ладьи и без парусов шли легко, без напряга. Теченье, направленное от Греческого моря4 к Пропонтиде5, плавно несло русское морское войско по кровеносной жиле Греческой земли к самому её сердцу – Царьграду-Константинополю.
Стоявший на носу ладьи Свенельд, щуря и прикрывая ладонью от солнца глаза, всматривался в берега, узнавал знакомые прежде места. В свою бытность дворцовым стражником ему случалось охранять греческих царедворцев, которых поручения василевса порой вынуждали отправляться в разные боспорские порты водным путём. Последний раз воевода был на Боспоре шесть лет назад – сопровождал сурожан на службу к грекам. И вот впервые он шёл в Царьград не как наёмник, а как завоеватель.
– Вода точно лазоревого шёлка отрез! – донёсся с кормы восхищённый возглас Кудряша. Для него этот морской поход был первым. Воевода решил натаскать сообразительного сотника в морском деле и поставил его помогать кормчему. – И такая лепота кругом! Будто в Ирии небесном!
– Тьфу на тебя! – ругнулся кормчий. – Накликаешь…
– С нами же воевода! А значит, Стрибог нам в помощь. Как в Пересечене! – беспечно отозвался Кудряш, но всё же сплюнул и постучал костяшками пальцев о борт.
– По лбу своему бестолковому постучи… – проворчал кормчий. Седовласый опытный варяг-варн Пчёла был кормчим у Свенельда с тех самых пор, когда будущий воевода, завершив службу в Царьграде, впервые возглавил собственную ладейную дружину. – Здесь тебе не Стрибога, а христианского бога царство. А прежде Христа иные боги правили… И довольно болтать и глазеть! До боя миг. Греки уж, верно, узрели нас… из своего Ерона6. То самое узкое место на Суде, – пояснил кормчий, назвав Боспор на русский лад греческим словом, в переводе на славянскую молвь означавшее «ров», «канава»7. – Тамо, по всему, и встретят… – Пчёла бросил быстрый взгляд на каменную крепость, что возвышалась на скале выступавшего в пролив мыса.
Желая получше рассмотреть вражеские корабли, Кудряш перешёл на нос ладьи и встал рядом со Свенельдом и Фролафом.
Русская ладейная рать шла ровными рядами. Возглавляли войско самые опытные мореходы – сурожане, приморская русь: с левого крыла – из Русии на Дону, с правого – из Русии на Куфисе8, под предводительством яса-полукровки Фудри. Ладьи Фудри прикрывали дружины княжича Олега. Рядом с княжичем справа и сзади следовали дружины его дядек – Кареня и Турдва. Сводные братья князя Киевского самолично вели своих воинов в походе. На левом крыле, с восточной стороны пролива, вслед за сурожанами располагалась часть войска Червонной Руси. Собственные силы червонных князей находились на правом крыле в конце войска, вперёд же воевода Карша выставил отчаянных удальцов, нанятых за серебро князей Плеснеского и Стольского. Свенельд с дружиной и варягами шёл за ними. К ладейной рати воеводы примыкали: справа ладожане, сзади – касоги, плесковичи и затем, растянувшись почти на полверсты, киевляне, новгородцы и смоляне.
Корабли греков ждали ладьи в том самом месте, о котором сказал кормчий, – у мыса с восточной стороны пролива. Здесь Боспор-Суд сужался, а из крепости Иерон, построенной на гребне скалы, хорошо просматривался вход в пролив.
Все хеландии9, за исключением трёх срединных, стояли к русской рати боком, насколько это было возможно, загораживая проход в среднюю часть Боспора.
– Ничего себе плавучие терема! – воскликнул Кудряш, присвистнув от удивления.
Греческие корабли впечатляли. У них было по пятьдесят вёсел с каждой стороны, расположенных двумя ярусами – на верхней и нижней палубе. Воины и гребцы действовали независимо друг от друга: гребцы сидели на вёслах – по двое на каждом, бойцы стояли на расположенных на носу и на корме площадках-башнях и на боковых галереях. Русские же ладьи имели до десяти вёсел с каждого борта и несли тридцать-сорок воинов-гребцов.
– Второго ряда хеландиев вроде не видать… – задумчиво сказал Фролаф и покосился на Свенельда. Тот кивнул. Греческих кораблей было до смешного мало.
– Ты, воевода, сказывал, что у них сотня воев и две сотни гребцов на каждом струге… – пробормотал Кудряш. – А стругов у греков… полтора десятка. Стало быть, у нас… – Кудряш напрягся, пытаясь посчитать, – кратный перевес… – постановил он, не одолев быстрого подсчёта. – Они и впрямь думают осилить нас столь малым числом?
– Их сила не в людях, – отозвался Свенельд. – А в камнемётах, стреломётах и огненосных трубах… Сейчас сам увидишь. И прикройся-ка щитом…
Ладьи сурожан тем временем подошли к греческим кораблям на расстояние двадцати саженей10. Идти на приступ они не спешили. Выстроившись ровными цепочками, шли так, чтобы проскользнуть между хеландиев, зайти к ним с кормы. Сурожане всегда старались нападать из положения, при котором полуденное солнце стояло у них за спиной. На хеландиях прозвучал призыв к битве. С боковых галерей полетели стрелы, но сурожские ладьи ловко и слажено увильнули от удара, встав к хеландиям под углом, и продолжили движение, норовя обогнуть вражескую флотилию.
Греки тоже решили сдвинуться с места. Три хеландия, что стояли к ладейной рати носами, покинули строй. Два ряда вёсел дружно взмыли и опустились в воду. С прытью, неожиданной для таких громадин, хеландии решительно двинулись по прямой. Как деловитые, быстрые пчёлы к ульям, устремились к греческим кораблям, окружили их ладьи наёмной дружины червонных князей, княжича Олега и черниговцев с любечанами. Боевой клич огласил воды Боспора, а в руках гридней появились багры и крюки с верёвками. Свенельд тоже велел своим людям приготовиться к бою.
В очередной раз прозвучал греческий боевой рог. И тут вдруг раздался такой грохот, словно гром грянул среди ясного дня. И следом сверкнуло. С боковых галерей трёх вышедших вперёд хеландиев со свистом вылетели то ли молнии, то ли алые струи, то ли звёзды с пылающими хвостами, такие, какие боги порой сбрасывают с неба на землю…
– Твою ж мать! – ошеломлённо выругался Свенельд. – Греки поставили огненные трубы по бокам… Стоять! – проорал воевода, и Фролаф дунул в рог, призывая прекратить движение вперёд.
Вслед за передовыми с тем же грохотом и сверканием огненные струи извергли прочие греческие корабли. Жар расплавил воздух в дрожащее марево. Ладьи вокруг хеландиев вспыхнули мгновенно. Огонь растёкся с неимоверной, ужасающей быстротой. Облачённые в доспехи воины запылали, словно промасленные пламенники11. С воплями охваченные огнём люди заметались по ладьям, принялись взбираться на борта и прямо в кольчугах и шлемах прыгать в море. К едкому запаху густого чёрного дыма примешался тошнотворный дух горящей человеческой плоти.
Ряд наёмного войска червонных князей, отстоявший от Свенельдовой ладейной рати на расстоянии всего лишь четырёх-шести саженей, дал задний ход. Они не протрубили отступление и не стали тратить время на разворот, пошли прямо кормами вперёд. На большинстве ладей имелось второе кормило – на носу. Но и не будь его, охваченные ужасом ладейные ватаги гребли и правили бы как угодно, лишь бы скорей уйти из кошмарного пекла, в один миг раскалившего и воздух, и брони, застившего небо удушливой чёрной гарью. Надрывно кашляя, люди перегибались через борта за глотком свежего воздуха, и, не веря глазам, видели, как вокруг ладей горело море.
Левое крыло русского войска тоже пылало. Пламя задело и часть зашедших в тыл вражеской флотилии сурожан. Греки применили толковую хитрость. Обычно сифоны с горючей смесью и трубы, мечущие жидкий огонь, располагались на носах греческих кораблей. На сей раз огнемёты стояли ещё и с обоих боков хеландиев, и на кормах. Безветрие позволяло бить в любом направлении – да хоть во все стороны одновременно!
Приведя в смятение передовые русские дружины, все греческие корабли тронулись с места и осторожно принялись обходить горящие ладьи. Вслед огненному шквалу червонное войско накрыл ливень из стрел. В борт соседней со Свенельдом ладьи воткнулась толстая, длинная стрела, похожая на сулицу12: греки ударили стреломётами. А у мечущих огонь труб суетились люди, раздували мехи, готовясь вновь дыхнуть чудовищным пламенем в спину бегущим противникам.