Анна Влади – Ольга – княжна Плесковская (страница 11)

Князь вновь перевёл взгляд на шахматную доску, долго молчал, нахмурившись, словно думал, какой ему ход сделать, пойти ему всадником али вежей25. Затем резко вскинул тяжёлый взгляд на Ольгу и всего два слова произнёс-процедил:

– Ты согласна? – И так как Ольга молчала, первый раз с их встречи выглядя не уверенной хозяйской дочкой, а испуганной и растерянной девчонкой, князь с нажимом повторил: – Согласна?

– Как батюшка Яромир скажет, так и будет, – чуть слышно ответила Ольга, подняв глаза и встретив погрустневшими очами тяжёлый княжий взгляд – видно, не сомневалась в батюшкином решении. – Ты ведь, князь, и сам, верно, думаешь, что не девичьего ума это дело и не мне то решать. – Голос её хоть и был печален, но зазвучал уверенней, а Ольгины глаза, затуманенные какой-то мыслью, через миг решительно вспыхнули. – Только ежели ты батюшке Яромиру зло учинишь, жизни себя лишить не побоюсь – твоей точно не стану! – дерзко добавила она.

– Девчонка совсем ещё, не серчай, князь, – произнёс Яромир со вздохом. – Ты иди, дочка, в свою светлицу, обожди, покуда мы с князем договариваться станем.

Князь меж тем ни гнева, ни возмущения не выказывал. Если и был раздосадован неприкрытой Ольгиной грустью, то лишь слегка. А, может, напротив, ждал от неё большей дерзости и отказа, а теперь успокоился. Он поднялся с лавки, подошёл к окну и принялся рассматривать открывшийся вид, дожидаясь, пока Ольга покинет покои.

– И ты, воевода, думаешь, что твоя Олёна ровня мне? – отстранённо спросил князь, поглядев на Яромира, когда Ольга вышла.

– Ну, если бы я так не думал, не тратил бы понапрасну слов, – всё так же спокойно отвечал воевода. – Не была б она тебе ровней, давно б уж твоей сделалась. Она – девица роду знатного, и ты не смотри, что с сельскими, как своя. Грамоте учёна славянской, всякой – и моравской старой, и новой болгарской, молви иноземной – и греческой, и северной, торговым делам и судебным. Такую деву – чтобы и собой пригожую, и всему наученную – вряд ли где в своих землях ещё сыщешь. Сделаешь княгиней – стыдиться не придётся.

– Какое приданое за дочерью дашь? – Князь вновь отвернулся к окну.

– Ты говори, князь, чего хочешь за киевский стол для моей дочери. Нынче не мне ставить условия…

– Гоже, – удовлетворённо хмыкнул Игорь. – Что ж… Перво-наперво, вернёшь под мою длань и Плесков, и Изборск. Дань мне будешь платить, а коли в поход соберусь, дашь в войско свои дружины.

– Людей могу дать числом шесть сотен с двух городов. А каков размер дани? Только пусть един будет, не важно – тучная година выдастся или, упаси Велес, безгодие.

– Имения на тысячу северных гривен кун с тебя и с Изборска. То есть две тысячи с твоих двух градов.

– Не потянем, князь, тысячу. Давай пять сотен, – ответил Яромир, подумав.

– Семь.

– Добре. Только не менее половины скорами26. А ещё пущай изборские дани твои будут, а плесковские – Ольгины. Раз княгиней сделается – значит, и дружину свою заведёт, содержать воёв надобно будет. Ежели жить станете с моей дочкою в мире и согласии – то не важно, чья подать – всё в одну семью.

Игорь кивнул.

– А что моя Олёна получит в дар к свадьбе? Какое вено дашь за невесту, князь?

– Твоя очередь, воевода. Говори, чего хочешь.

– Хорошо бы землицу какую в собственное владение.

– Есть у меня одно сельцо, именем Высокое, близ Киева. Будет княгининой волостью, – молвил князь и, подумав, с усмешкой добавил: – А коли станем с дочкой твоей жить в мире и согласии, не волнуйся, жена князя Киевского на тщету не пожалуется – будут ей и земли, и серебро.

– Благодарствую, князь, – воевода сдержанно склонил голову. – Но коли было первое условие, знать, есть и второе?

– Разумеется, – князь вернулся к столу и напряженным, давящим взглядом уставился на воеводу. – Мне, Яромир, нужно твоё содействие в Новгороде. Хочу я там сестрицы моей, Предславы, сына посадить на княжеский стол.

– Это тёзка твой, Игорь-младший? – Воевода прищурился. – Тот, что со Свенельдом Изборск навещал?

– Он самый. – Князь сел на лавку, протянул руку к шахматной доске, двинул по ней пешца27 и тут же сделал ответный ход со стороны противника. – У тебя в Новгороде вроде сынок в среде купеческой? И у меня там один родич, сводной сестры сын, из бояр. Знаешь, поди?

– Слыхал.

– Пусть с твоим сыном действуют совместно, нужным людям прикуп обещают, серебра дадут. Только чтобы вече новгородское к следующей весне сестрича28 князем назвало. И те сотни людские, что ты мне обещал, пока к Новгороду поближе направь – укрепить дружину Игоря, – князь отдавал указания, передвигая фигурки и за себя, и за соперника.

– Непростое дело, – Яромир вздохнул. – Хьярвард будет противиться. Ты, князь, хотя бы прикуп обозначь для нужных людей. Что обещать помощникам?

– Всем купцам, кто за Игоря встанут, – три года безмытной торговли в Киеве и свободный проезд через все мои земли. От дани освобожу Новгород на год. Что ещё? – Игорь искривил рот. Задумался. Непонятно над чем: над посулами ли сторонникам или очередным ходом.

– Боярам, выкупившим землю у Хьярварда, обещай сохранить имение, – подсказал воевода.

– Обещаю, – князь кивнул и двинул по доске витязя29.– Как только Игорь на новгородский стол сядет, помощники получат грамоты с моей печатью. А наших сторонников награжу ещё и прибавкой, коли среди них имеется спрос на землю.

– Имеется, князь. Годлаву моему, коли княжение устроится, дозволь сельцо или городок, себе выбрать близ Новгорода, и назваться там твоим наместником.

– Мне, воевода, Новгород нужен. Коли выгорит дело, пусть выбирает, что душе угодно, если, конечно, тамошний наместник – не из тех бояр, что сестрича поддержат, – Игорь вновь сделал ход витязем и отставил в сторону поверженного всадника.

На некоторое время в светёлке воцарилось молчание. Князь продолжал играть в шахматы, воевода напряжённо думал о том, как ему выполнить поручение.

– Здесь у нас на севере ещё ведь одна сила имеется, князь. Ладога, – озвучил своё беспокойство Яромир. – Надобно, чтобы тамошний наместник Аудин не вздумал Хьярварда новгородского поддержать.

– Ладожский воевода вроде невесте моей родной дядька-стрый? – Игорь бросил быстрый взгляд на Яромира и вновь перевёл внимание на доску.

– Одно название, князь, – плесковский посадник с небрежением махнул рукой. – Сигфрид-воевода в сём родстве лишь собственной выгоды ищет. Норовил Аудинова младшенького к Олёне присватать. Но я отказал: не хочу родниться с этими хитрыми свеями30.

– Аудин ведь собирает дань с Ингрии, волости моей матери. До Киева однако доходят крохи от того добра. И я о том знаю, но на большее не притязаю. Пока, – Игорь многозначительно помолчал. – Это я тебе говорю, по-свойски, по-родственному. Аудину, разумеется, знать о том не надобно. Пусть думает, что для него всё останется по-прежнему, коли он в дела новгородские лезть не станет. Для острастки Ладоги отправлю туда Свенельда с дружиной.

– Доверяешь, ты этому варягу… – пробормотал Яромир. – Я-то о нём мало что прежде слыхал. Он, конечно, шустёр и в ратных забавах умел. Но справится ли с Аудином? Молод уж очень…

– Справится, – уверенно постановил князь.

– Я своего человека всё же со Свенельдом снаряжу, – настоял воевода и, дождавшись кивка, Игоря продолжил: – Раз такое дело затеялось… Я и для себя попрошу, князь. Отец мой, как известно, князем в Плескове был, а твой отец раскняжил его в наместники. Дело прошлое, обоюдно уряжено. Я не в обиде. Но чтобы недомолвок меж нами не было… Назови сына моего князем Изборским, а меня Плесковским и дозволь нам княжескую власть по наследству передавать. Ведь никто лучше меня и сыновей земли этой не знает. И с Киевом мы всегда ладили, а уж коли семейными узами свяжемся, то более верных подданных тебе вряд ли сыскать во всех своих землях. Да и в жёны брать княжну Плесковскую всё же почётнее, нежели дочку простого воеводы и посадника.

– Вижу, купец ты, Яромир, ничуть не хуже, чем воевода, – усмехнулся Игорь. Он расправил плечи, сцепил пальцы рук перед собой и оторвал взгляд от шахматной доски. – Даже и не знаю, кто больше от нашего союза с твоей дочкой выгадывает – я или ты? – Игорь помолчал, испытующе глядя на Яромира. – Ладно, получите вы свои звания – и ты, и твой сын в Изборске, и право наследования Плесковской и Изборской волости, но до первого колена, не далее. Там поглядим, жизнь рассудит. Я от тебя сразу за данями пойду, к кривичам и севере. В Северской земле своих людей оставлю, на сторожевой заставе в Стародубе – гонцов от тебя ждать. Ты уж, Яромир, до ледохода управься. Несподручно сватам будет по Ловати вверх на ладьях идти, лучше – санями. А там уж как реки вскроются, можете в Киев отправляться. К червеню, думаю, поспеете.

– Ты, князь, только нам человека надёжного пришли, чтобы уверен я был, что решение твоё не изменилось.

– Ты кем же, воевода, меня считаешь? – нахмурился князь. – Я тебе слово княжеское дал, мало тебе?

– Не серчай, князь, не сомневаюсь я в твёрдости слова твоего, но мало ли как обстоятельства сложатся, события какие произойдут непредвиденные. Потому и прошу тебя человека прислать неслучайного, чтобы точно знать – от тебя, и уговор наш дозволь при двух надёжных людях с твоей и моей стороны засвидетельствовать.