Анна Влади – Ольга. Хазарская западня (страница 11)
– Касоги? – Игорь недоумённо посмотрел на Гумзага.
– Княжна Аминат позволила, князь Киевский, – поспешно сказал толмач Гумзага.
– Ты позволила? – теперь и княжич Олег изумлённо поглядел на сидящую рядом жену.
Аминат улыбнулась безмятежно и ответила:
– Да, – и так как молодой супруг продолжал смотреть непонимающе и даже возмущённо, впервые слыша о самодеятельном поступке жены, Аминат добавила: – Пока рядом мой ладо, люди не надобны. Ты есть мой защитник. Я отпустить Истр…
Взгляд касожской княжны светился искренней нежностью. Обвинить её в непослушании было невозможно. Не зная, что сказать, княжич Олег нервно дёрнул кадыком и отвернулся, уставившись в блюдо перед собой. Ольга в этот миг невольно вспомнила, как мазала губы Аминат маслом на свадьбе, наделяя молодую даром красноречия и убеждения, и подумала, что сей обычай не так уж бесполезен.
– Не был бы тебе тестем, Свенельд, позавидовал бы твоему умению договориться с жёнами, – съехидничал Володислав, а Любомира вновь сверкнула очами в сторону отца и, кажется, даже стукнула его под столом ладонью по колену.
– Порой стоит задуматься и понять, чего надо людям. И дать им того, прежде чем брать своё. Это правило не только с жёнами договориться помогает. Разве столь славному правителю, как ты, о том не ведомо? – насмешливо спросил Свенельд. А Гумзаг что-то громко произнёс по-касожски, дополняя слова воеводы.
– Орлам не пристало сидеть в курятнике. Так говорят касоги, князь Володислав, – спешно перевёл толмач.
– Касоги пойдут на войну лишь из желания воевать? – неприятным голосом осведомился Игорь.
– Разумеется, нет, княже. Всё, что мы возьмём в бою, – поделим, как и положено.
– А ты-то сам чего желаешь, воевода? Молви прямо, мне недосуг раздумывать и гадать о том.
– У меня почти всё есть, – Свенельд улыбнулся и развёл руками. – Добрая служба под рукой прославленного князя. Верная дружина. А теперь вот и любящая супруга имеется. – Он посмотрел на Любомиру, улыбнулся ещё шире, а молодая жена просияла в ответ. – Чего мне желать? Если только вот того, чтобы всё собранное с люда, живущего на полдень от Родня, то есть за рекой Рось, было бы моим не на половину, а единолично. Не навсегда, а на разумный срок – пяти грядущих зим… Прочая дань – моя лишь в той её части, что кормит дружину, как и прежде. В свою очередь обещаю, что никто не посмеет чинить препятствие княжеским ладьям на пути в Царьград вплоть до порогов.
Теперь уж Володислав довольно хмыкнул:
– Справедливое требование. Признавай, светлый князь. Да жалуй милость с княжьего плеча…
– Жених наш – не промах парень: удачную выбрал пору, чтобы огласить притязания, – сухо заметил Игорь. – Как я, его посажённый отец, могу отказать ему на его же свадьбе? Не захочешь, да пожалуешь…
– Да что мы всё о делах толкуем… Свадьба ведь! – воскликнул Асмуд.
– Целуй, парень, целуй, парень, целуй девку, – нараспев молвила Ода, спеша поддержать брата.
Под дружные крики пирующих: «Целуй! Целуй!» – молодые поднялись. Ольге хорошо стала видна новобрачная. Любомира положила ладони на грудь супруга, подняла алеющее румянцем лицо. Она трепетала, но не от смущения, вызванного вниманием сотни гостей, а от близости любимого мужа. Она тянулась к супругу, как бутон к солнечному лучу, и, согретая его теплом, расцветала. Свенельд заключил Любомиру в объятия, будто закрыл ото всех, и поцеловал не на потребу любопытным взорам, а как-то очень сокровенно и нежно – так, как и до́лжно целовать молодую жену.
Ольга глубоко вздохнула, чувствуя, что её вдруг замутило от нарочитого лицемерия Свенельда. А может, от счастья Любомиры, которая незаслуженно, как ей казалось, обрела желанного мужа. И ведь Ольга сама тому способствовала, зная, что Свенельд не любит свою новоявленную супругу. Или всё-таки любит?
А что такое есть эта самая любовь? Вот Любомира с нетерпением, а не страхом ожидает ласки любимых рук. И получает всё, чего ждёт, и сияет счастьем. И супруг не учит её уму-разуму плетью, требуя полной покорности и послушания в исполнении своих желаний. Того и не нужно – любящая жена сама спешит навстречу желаниям мужа.
И так ли незаслуженно получила своё счастье Любомира? Ведь она не побоялась пойти вслед за чувствами. Не испугалась ни строго отца, ни могущественного князя, ни людского осуждения. Она не задавала себе вопросов: любима ли, нет ли? Главное, что сама любила. Любила, хотела, просила – и получила…
А Ольга была покорна: сначала отцовской воле, теперь вот – мужней. И слишком много думала. Не зря говорила о ней ведьма: «Премудрая. Разумная и враз дурная». Так что же получила она? Ольга вспомнила собственную свадьбу. Свой страх, отвращение. Холодные поцелуи Игоря, его безжалостность в ложнице… А ведь супруг всегда желал её, хотя страсть его, было дело, сочеталась с жестокостью.
Выходит – любить самой слаще, чем быть любимой? Или дело в том мужчине, который рядом?
Ольга представила, как Свенельд нёс её на руках по лесу, как сжал её стан ладонями, когда она рассуждала о сыне от доблестного ярла, как поцеловала она его после боя с Истром. В том лёгком касании его губ она успела почувствовать не нежность, но жажду обладать. Ольга вдруг явственно ощутила силу его тела, и в воображении пронеслись видения сплетающихся в страсти полюбовников, одним из которых был сегодняшний жених, а второй – она сама. Её бросило в жар.
Она испуганно положила руку на живот, словно защищая дитя от этих нечестивых желаний. «Охолони, глупая, – мысленно сказала она себе. – Тебе ли, имеющей всё, притязать на подобное?» Страсти недолог срок. Так ведь ей говорил Яромир. Отец всегда истину рёк. Значит, всё верно, всё не зря. Она получит Новгород и все возможные блага для своего сына и для себя. Эти плоды ощутимее кратковременной радости разделённого любовного желания.
Ольга посмотрела на сидящего рядом Игоря. Князь был угрюм. Недоволен. Выходка Свенельда неприятно поразила его. А ещё Игорь горевал из-за потери любимой наложницы. Мерзкий Володислав привёл Ласковью на пир: она сидела в самом конце стола рядом с одним из смоленских гридней. Князя Киевского ныне заставили терпеть то, что ему было не по нраву.
Как странно, что переживания супруга о другой женщине ничуть не злили, а вот поцелуй Свенельда с Любомирой лишил её покоя. Склонившись к Игорю, Ольга прошептала, что чувствует себя усталой и слабой и хотела бы уйти с пира. Князь вновь, как и на приёме Володислава, с готовностью поддержал супругу. Сославшись на нездоровье княгини, княжеская чета вместе с мгновенно огорчившейся Ефандрой покинула свадебный пир.
После ухода с застолья на душе у Ольги полегчало, в голове прояснилось. Думы о собственной судьбе сменились мыслями о вещах земных, насущных. Ей вдруг пришло на ум, что стоило бы подробнее выяснить, как произошла встреча князя Володислава с Ласковьей в доме Предславы. Золовка уже объясняла Игорю, что его наложница неоднократно просила княжну принять и выслушать её. Предслава позволила, и Ласковья приехала к ней точно в тот день, что и Володислав. Но эта якобы случайность выглядела странной…
4. Предслава
Вслед за князем ушла с пира Предслава. Всё любопытное нынче она уже увидела. Наблюдать за поведением родичей и знакомцев сегодня было не менее занимательно, чем развлекаться представлением потешников. И было над чем подумать… Очевидные поводы для возмущения имелись лишь у князя. Но недовольными выглядели и прочие волнующие княжну особы.
Вернувшись в терем, Предслава погрузилась в размышления.
Вот, к примеру, Свенельд. Он получил в жёны знатную наследницу. Князь обещал ему поддержку людьми для войны с уличами. Казалось бы, что ему ещё нужно? Радуйся и благодари богов и повелителя за щедрость. Зачем он завёл речь про дань с уличей? Да ещё сделал это так дерзко – на виду у всех. Предславе было хорошо известно, что Свенельд всегда искал выгоды, однако жадным он не был: меру знал. И уж точно он не был безрассудным и умел уважать власть более сильного. Ныне же он как будто восхотел подразнить князя. Никакими другими разумными причинами она не смогла себе этого объяснить. И, кажется, этого не мог объяснить себе и сам воевода…
Невесела была и Ольга. Предслава поймала её полный смятения взгляд, обращённый к молодым супругам, когда они соединили уста. Уж не ревновала ли она? В который раз Предслава задавала себе вопрос: что произошло между воеводой и княгиней на ведьминой поляне?
Состояние княгини могло быть просто недомоганием вследствие тягости. Но прежде Ольга всегда чувствовала себя хорошо. Исключая тот случай во время приёма Володислава. Предславе, разумеется, о нём донесли. Тогда княгине Киевской стало плохо, и она покинула застолье, едва не упав в обморок на лестнице. Кажется, её невестка была впечатлена неожиданным требованием Володислава и последовавшим затем гневом Игоря. Предслава злорадно рассмеялась. Вот же забавно! И как складно получилось. Ведь это она сама надоумила и даже заставила князя Смоленского потребовать себе Ласковью.
Володислав был знаком с сестрой Игоря ещё с тех времён, когда служил отроком в дружине Вещего Олега. Предслава, ещё совсем молодая в ту пору, уже была замужем за Руалдом. Володислав нередко встречал её на застольях и даже, на правах княжеского наследника, мог разговаривать с ней и какую-то часть своей жизни испытывал к ней некую сердечную слабость. Для Предславы это тайной не было.