Анна Влади – Ольга. Хазарская западня (страница 12)
В тот вечер, после приезда в Киев, Володислав явился, чтобы узнать подробности произошедшего с Любомирой. Предслава сама его пригласила: князь ведь велел принять смолянина с лаской и почётом, вот она и старалась. Предслава усадила его за богато накрытый стол, за которым прислуживала Ласковья. Присутствие любимой князевой хоти, само собой, не было случайностью. Предслава позвала Ласковью нарочно, дабы привлечь внимание князя Смоленского. И Володислав, оправдывая ожидания Предславы, с трудом отрывал взгляд от пригожей челядинки.
– Как же ты, несостоявшаяся моя сватьюшка, упустила из рук своих и мою дочь, и Олегову внучку? – спросил он, когда Ласковья покинула горницу. – Разве ж Свенельд не твой был человек? Не твоими ли устами рёк в прошлом годе?
– Был да сплыл. Князев он ныне, а вернее, сам по себе, – с сердцем молвила Предслава, потому что каждое упоминание о воеводе кололо её иглой. – С дочкой твоей поженятся – может, и твоим даже сделается. А дочь твою княгиня у меня из рук увела.
– И ты не сумела справиться?
– Не сумела. Приворожила она князя, кукушка ночная. Дитя понесла. Князь долго наследников дожидался. Вот и дождался наконец. Всё, что ни попросит, ей даёт.
– А дитя-то от князя? – деловито осведомился Володислав.
– От него. Не подкопаешься…
– Извести не думала?
– Язык свой прикуси, Володислав. Она носит дитя Игоря. Против своей крови не стану окаянство творить и тебе не позволю! – Памятуя о склянице, хранимой у родичей невестки, Предслава гневно свела брови, изобразив возмущение. О том, что у Ольги есть на неё управа, Володиславу незачем было знать.
В горницу вновь вошла-вплыла Ласковья с кувшином в руках, наполнила кружку, поставила перед смоленским князем и удалилась.
– Да, дела. Новгорода меня лишили, – протянул Володислав сокрушённо и приник к чарке с хмельным.
– Ты на Новгород не больно-то посягай. Новгород тебе не обещал никто, – осадила его Предслава. – Может, оно и лучше, что так сладилось. А то, гляжу, далече твои желанья простираются. И Новгород, и Киев тебе подавай. Внакладе-то равно не останешься, мню…
– Останусь – не останусь, я ведь выкуп отдавал в прошлом годе в расчёте на иной исход. Будто вокруг пальца меня обвели. Когда такое было?
– Хочешь Игорю насолить? Подскажу как.
– Ну, подскажи, – Володислав взглянул на неё с подозрением и любопытством.
– С челядинки моей глаз не сводишь. То зазноба князя бывшая, шибко любимая. Проси её у него.
– Проймёт такое князя? Жёнка какая-то?
– Много ты понимаешь. Жёнка его была, а ты из рук уведёшь. Так он заплатит за свою уступчивость супруге. Глядишь, поймёт наконец, что всему своя цена имеется, – разгорячилась Предслава. – Спасибо скажет княгинюшке своей.
– Хороша, видать, жёнка?
– В наложных утехах умелая. Порадует тебя, князь Володислав.
– А может, приберечь её для Игоря? Раз такая умелая, вдруг князь к ней вернётся в обратную. Позабудет княгиню, наших бед виновницу.
– Нет. Раз не смогла с Ольгой справиться, не видать ей больше Игоря. Для услады князю прочих жёнок воспитаем. Свежих тел, новью манящих. Может, то и малость, но вода камень по капле точит. Ныне одна малость, завтра другая – глядишь, и раскололся прочный камушек семейный.
– Ох, и коварна ты, боярыня. И горяча, – восхищенно молвил Володислав. – Был бы холост, тебя саму замуж бы позвал.
– Ишь ты! Раньше надо было звать, – укорив Володислава, Предслава самодовольно улыбнулась. – Проси девку завтра.
– А осерчает?
– Братец горяч нравом, но не безрассуден. Осерчает, но отказать не сможет. Много у него нынче других дел, чтобы отвлекаться на вражду с тобой. Тем паче он первый уговор нарушил… Имеешь ты право обижаться и, стало быть, князя наказать.
– Как велишь, княжна, так и сделаю. Ссориться с тобой себе дороже. А жёнка и впрямь пригожая.
Накануне свадьбы Предслава приходила к Игорю виниться в том, что рассказала любострастному Володиславу о Ласковье.
– Как она оказалась у тебя? – хмуро спросил у неё Игорь.
– Пришла поплакаться о своей бессчастной доле, о том, что ты позабыл её, не зовёшь, не навещаешь. Ты же помнишь, прежде она была моей челядинкой. А тут, как назло, Володислав пожаловал. Укорял меня в том, что не смогла уследить за его дочерью, не сохранила сговор между нашими наследниками, порушила честное рукобитие. Увидел Ласковью и прямо присох к ней. Просил: продай мне её. Да так настаивал, что мне пришлось сказать ему, что то, мол, князева любимая хоть. Не мне ею распоряжаться. Володислав отстал. Я решила было – угомонился, а оказывается, он вон чего замыслил…
– Вот же змей. И так уж получил свои выгоды. А всё мало ему.
– Может, и не беда, княже? Разве ж ты не охладел к Ласковье?
– Так или иначе, сделанного не исправишь, – тяжко вздохнул Игорь…
Князь был расстроен, но не настолько сильно, как рассчитывала Предслава. Его разлад с Ольгой произошёл бы вернее, если сама княгиня была бы замешана в порочном влечении. Пусть и без телесной измены. Даже мысленное стремление к другому, но замеченное многими вокруг, низвергнет невестку с высот, на которые вознесена она в сердце Игоря. Пока Ольга в тягости, это, конечно, малоосуществимо, но всему своё время.
Предслава кликнула челядь и распорядилась найти и привести к ней Граничара. Её безоговорочно преданный тиун явился к ней незамедлительно.
– Поедешь в Новгород, – велела она. – Надо проведать сына. Брат Ольги, этот её тайный советник, тоже отправился туда. Уж не замышляют ли они чего против моего Игоря? Я дам тебе свою печать и перстень, чтобы сын не сомневался, что ты действуешь от моего имени. Не позволь ему сотворить глупостей. А ещё выяснишь о прошлом нашей княгинюшки. О том, как она жила перед свадьбой в Новгороде и Плескове, с кем встречалась, зналась. Неужто у такой пригожей и шустрой девицы не имелось ни одного воздыхателя, сердечного друга? Вот прямо так: встретила она моего немолодого братца – и полюбила всей душой? Не верится. Помнится, в первые месяцы замужества невестушка не особо дарила державного супруга расположением. Может, был кто на сердце. Если сыщешь такого молодца и привезёшь его в Киев – награжу. Так, как попросишь. Понял меня?
– Я понял тебя, моя госпожа. Исполню всё, что велишь. – Граничар опустился перед княжной на одно колено, Предслава протянула ему руку, и он припал к тыльной стороне её ладони долгим, жадным поцелуем.
Несколько дней спустя Предслава ожидала в гости княжича Олега. В последнее время она редко встречалась с племянниками: княжеский терем Предслава после отъезда не посещала. Не оттого, что не могла себе позволить, – просто не хотела. Видеть невестку, день ото дня укреплявшую свою власть и вполне освоившуюся в ипостаси полноправной хозяйки, было выше её сил. Княжне претило лицезреть чужое победное торжество. А в том, что Ольга торжествовала, Предслава не сомневалась. Будь она сама на месте княгини, непременно выказала бы сопернице своё превосходство. Оказаться униженной, хотя бы и намёком, – подобного по отношению к себе Предслава позволить не могла. К тому же ей было на руку нынешнее положение вещей: пусть Ольга окончательно уверится, что она, Предслава, смирилась со своей долей и не притязает на власть. Пусть уж княгиня пребывает в безмятежии и благости, считая, что, как она сказала во время их раздорной беседы, князь любит её. Наступит пора неудач – вот тогда и станет ясно, кто кого любит и в чьих руках настоящая власть…
Вошедшая челядинка сообщила, что приехал княжич. Предслава поднялась с кресла, расправила плечи, напустила на лицо выражение искреннего радушия и поспешила встречать дорогого гостя.
– Будь здрава, тётушка, – приветствовал Предславу Олег, переступив порог горницы.
– Мой родной! Наконец-то пожаловал, порадовал тётку. Дай же обнять тебя, чадушко! – Княжна расплылась в улыбке и заключила племянника в объятия. Изображать умиление было нетрудно: Предслава и вправду радовалась приезду племянника. Только это была радость ловца, к которому зверь сам бежит. – Склонись ко мне, поцелую. Такой рослый стал, тётке-то не дотянуться. И когда только успел так вымахать? – пошутила Предслава. – Ну, пойдём к столу. Откушаешь да расскажешь, как живёте-можете с молодой супружницей.
Предслава усадила племянника за накрытый стол и сделала знак Белёне. Челядинка тотчас подошла и до краёв наполнила высокий серебряный кубок перед гостем. Дождавшись, когда Олег выпьет и закусит, Предслава приступила к расспросам:
– Ну как ты, родной? Как хозяюшка твоя? Радует?
– Радует, тётушка, – улыбнулся княжич.
– Прибавления-то в семействе нам ждать уже или пока нет?
– Ждать-ждать, – весело ответил Олег. – После Ярилы должно свершиться. Но то уж как боги дадут…
– Вот же радость! – Предслава всплеснула руками. – Непременно возблагодарю за то Макошь и Ладу и стану молить богинь об успешном продлении Рюрикова рода. Давай-ка ещё по чарке! За такое дело я сама с тобой выпью. Белёна! Подлей нам!
– Ох и вкусен у тебя медок, тётушка. И крепок… – похвалил Олег, осушив кубок. Предслава же едва пригубила.
– Ты ешь-ешь, родной. Закусывай. Славно, что Амине пора разрешиться от бремени придёт до похода, – заметила она как бы невзначай.
– Да, славно… – согласился Олег, вмиг помрачнев.
– Надеюсь, брань не затянется надолго, и будущей осенью ты вернёшься к супруге и чаду, – вздохнула Предслава.