Анна Вислоух – Зорка Венера (страница 6)
– Я так люблю голубей, я без них жить не могу. У меня было много голубей, пришлось их там всех оставить. Вчера позвонили, сказали, что все погибли. Я без них не могу. Не сплю, не ем, а если сплю, то их вижу. Двести шестьдесят было до войны. Люди говорят, на бульон их, есть нечего. Какой бульон… Поднимутся вверх и стоят такими точечками, по два-три часа летают. Рассаживал, выводил. С пулемёта вэсэушники по ним стреляли. Я уезжал на заработки, раздал, пришёл, голубь прилетел. Два года меня не было. Я своих голубей знаю, где-то увижу, знаю, что это мой голубь.
Анна Петровна сочувственно покачала головой.
– Вы простите, но я ничем не могу вам помочь, как бы ни хотела. Голубей, боюсь, нам здесь держать негде. Да и не разрешат…
Сергей постоял молча. В глазах его блеснули слёзы. Потом он понуро повернулся и вышел. Жаль его, конечно. Но где они разместят здесь этих голубей?! Есть у них живой уголок, клетки для попугайчиков, но ведь голубям нужны совсем другие клетки, а ещё лучше – просторные голубятни. Она вздохнула и снова углубилась в бумаги.
Прошло дня три. Не успела Анна Петровна прийти на работу, как к ней в кабинет вошла взволнованная сотрудница.
– Выручайте, наш цыган купил пять голубей, посадил их в ящик и засунул под кровать. Они там «гуль-гуль», он откроет, посмотрит, закроет. Часами сидит.
Анна Петровна поднялась на третий этаж, нашла комнату цыган, постучалась и вошла. Сергей сидел над открытым ящиком, в котором и правда мирно гулили сизари. Он испуганно вздрогнул, попытался запихнуть ящик под кровать. Анна Петровна вздохнула.
– Ну, пошли. И голубей своих возьми.
Они спустились в живой уголок, попугайчиков пересадили в клетку поменьше, а сизарей в ту, что попросторней.
– Я таких чистых душой людей давно не встречала, – рассказывала Анна Петровна потом дочери. – Он неграмотный совершенно, ни читать, ни писать не может, в школу не ходил. Руки золотые, жена, четверо детей, ещё его мать. Прошла неделя. Прихожу, у него уже десять голубей. Голуби красивенные, голову запрокидывают, с павлиньими хвостами. Он сидит, не сводит с них глаз. Спасибо, мать, говорит. Каждый день приходит, смотрит на них.
– Насколько люди хватаются за любую частичку, напоминающую о доме, – вздохнула Татьяна.
– Мы уже думали, как дальше с этими голубями быть, их же выпускать нужно. Решили, что отдадим ему тот небольшой сарайчик, что во дворе у нас. Всё равно там уже куры их живут.
Кира
Папку Кира на следующий день переложила на полку с книгами, а потом и вовсе забыла о ней: столько дел навалилось. Бабушка про эту папку не напоминала. И Кира выкинула из головы весь этот разговор с бабушкой. Она ездила на занятия, встречалась с друзьями, ходила в ночные клубы. Жизнь их никак не изменилась.
Где-то там, далеко, что-то происходило, там стреляли, бомбили, там даже погибали люди, дети, наши молодые ребята. Но Кира гнала от себя грустные мысли, у мамы ничего не спрашивала, а та тоже избегала этой темы. Всё словно замерло, погрузилось в анабиоз. Ну а что мы можем сделать, не на фронт же идти?
Но в конце семестра на паре по истории в аудиторию неожиданно вошёл заместитель декана.
– Молодые люди, у меня для вас отличные новости! – Он обвёл взглядом будущих врачей. – В стране объявлен Всероссийский конкурс студенческих проектов, награда победителям очень серьёзная. Грант на реализацию проекта и поездка в молодёжный центр «Альтаир» на учёбу для молодых предпринимателей. Номинаций несколько, есть и для практических разработок, есть и теоретические. Для теоретиков – издание сборника с исследованиями. Так что вот, дерзайте. Удачи!
Он положил на стол преподавателя какие-то странички и вышел. Все ждали, что будет дальше.
– А подробности? – не удержавшись, спросил Стас по прозвищу Хирург.
Все знали, что он поступил в вуз по результатам олимпиад, хирургия была ещё его детской мечтой. Родители его были врачами, и он с детства жил в ординаторской больницы, где они работали. Стас буквально грыз гранит науки с упорством человека, которому не всё даётся легко, но от поставленной задачи он не отступит ни при каких обстоятельствах. И уже давно он придумывал какой-то новый бионический суперпротез. Наверное, решил в конкурсе поучаствовать с этим проектом.
Преподаватель взял листки, просмотрел.
– Подробности здесь. Но можно и на сайт зайти.
Он повернулся к доске и написал название портала. Потом отряхнул руки от мела и сказал:
– А вам, Савельева, я бы рекомендовал писать работу по истории. Но связанную с медициной. Вы же, кажется, были в музее Аушвица? Ну вот, поищите в интернете что-то на тему «Эксперименты нацистов над людьми». У вас наверняка и эксклюзивная информация есть.
Кира, услышав свою фамилию, удивлённо пожала плечами.
– Я? Ну… не знаю. Да, я была… Книги привезла. Но ещё не читала, если честно.
Кира уже принимала участие в нескольких конкурсах, занимала призовые места. Она с гордостью несла портрет прадеда на шествии «Бессмертного полка», писала сочинения о войне. Когда стала победителем регионального этапа конкурса «Правнуки Победы», её учитель по истории чуть не сошёл с ума от радости и пообещал пятёрку до самого конца школы.
Продолжила свои проекты и в институте, ещё и записалась в клуб реконструкторов. Иногда думала, что, если б не медицина, которой увлекалась едва ли не с детского сада, спокойно бинтуя разбитые коленки друзьям во дворе и зашивая лапу котёнку, она бы стала историком. Поэтому сказала:
– Ну если вы так просите, Павел Николаевич…
– Ой, а мне можно с тобой? – спросила Маша. Она вернулась на своё место рядом с Кирой через пару дней после ссоры, как ни в чём не бывало.
– Тёма, и ты давай с нами! – предложила она Артёму.
И наступила Кире на ногу.
– Что ж, соавторство, насколько я понял из положения, не возбраняется, – ответил историк.
Артем подозрительно посмотрел на Машу, потом на Киру и кивнул. Кира быстро черкнула в тетради: «Спасибо!» – и подвинула её Маше. Та прочитала, сухо улыбнулась.
Кира не представляла, с чего им начать. Нужно составить план, продумать текст, свои впечатления добавить. Да, она помнила рассказы пани Марии, будто это было вчера, они привезли из поездки в Польшу книги и альманахи, которые выпускались в музее, в том числе и на такую страшную тему. Но не читала. Жутковато было.
Вернувшись домой, Кира стала искать на книжной полке эту литературу. Ого, много всего, как они с бабушкой это везли?! Даже диски. На английском, на польском… На русском всего один журнал. Ну ничего, вот она и переведёт эти сведения, о которых мало кому сегодня в России известно. С польского бабушка поможет. С английского… Артём.
Кира стала вытаскивать книги, зацепила косо лежавшую папку, та упала на пол, раскрылась, оттуда выпали страницы с напечатанным текстом, старая тетрадь. Это же папка, которую ей оставила бабушка несколько месяцев назад! Кира про неё и не вспомнила. Сейчас соберёт всё, а потом как-нибудь посмотрит. Когда время будет. Бабушка ничего не спрашивает, ну, значит, и сама забыла. Один листок отлетел к двери, она подняла его, машинально пробежала глазами… У неё перехватило дыхание. Что это?!
Она села на диван и стала читать дальше. Какие-то документы, вернее, сканы или ксерокопии с подлинников. Кира принялась перебирать их, вчитываясь в нечётко пропечатанные буквы. После первой же прочитанной страницы у неё в горле встал ком, она закашлялась, ей показалось, что её сейчас вывернет наизнанку.
Кира почувствовала, что задыхается, она медленно встала: дыши, дыши, – подошла к окну, распахнула его настежь. Зачем бабушка ей это дала?! Для чего ей нужно об этом знать?! Ей захотелось немедленно закрыть папку и засунуть её опять поглубже за книги, а лучше совсем выбросить. Но как теперь всё это развидеть?!
Теперь уже и не получится. Её словно магнитом тянуло к этим страшным страницам. Получается, что свои же… свои, да ещё и бывшие односельчане. Пришли с немецкими карателями, согнали всех в несколько домов. И убили. Убили зверски, издеваясь над беззащитными людьми. Соседями. Девочка Наталка, сидевшая за печкой, слышала, как просила её мама: «Дмитро, ты з глузду зъихав, чи шо, сусид, шо ж ты робишь, побийся Бога!» Как хрипел зарубленный топором, не хотевший сдаваться отец. Это её прапрабабушка и прапрадедушка, так, что ли?! Тогда… Получается, что бабушка ей эту правду не рассказывала. А мама, она знала?
Кира потёрла лоб, с ужасом посмотрела на папку. Потом набрала воздуха в грудь, словно перед тем, как глубоко нырнуть, и снова её открыла. Читала, не замечая времени. Взглянула на часы, когда за окном стало светлеть. Начало четвёртого, уже почти утро. Но заснуть, похоже, теперь вряд ли получится.
И тут звякнуло оповещение. Кира нехотя взяла телефон. Кто там ещё в такое время… На экране светилось сообщение: «Ты, наивная, думаешь, что твоя драгоценная подруга верна идеалам дружбы? Дура, да она давно спит с Артёмом, по которому ты сохнешь! Ты одна этого не знаешь, ха-ха!»
Кира встала, провела рукой по лицу. Кто это написал?! Незнакомый номер… шутка? Не может быть… Она сейчас позвонит Машке, и они вместе поржут над этой ерундой. Надо же, как у кого-то подгорает, что они дружат! Узнать бы, у кого. Вот прямо сейчас она вызовет такси и поедет к подруге.