Анна Вейл – Мрак сердец наших (страница 9)

– Чем это от тебя пахнет? – я накинулась на брата, когда тот вышел, но терпкий аромат остановил меня.

– Не знаю. Там куча всякого добра, – Курт взъерошил светлые патлы полотенцем и швырнул его на пол. – Не боись, я тебе тоже взял.

Он оттянул карман, показывая содержимое. Там блеснули крохотные стеклянные баночки с разноцветными жидкостями.

– Курт!

– Что-о?

– Ты издеваешься? Нам надо уходить, а ты голову намываешь!

– Тебе бы тоже не помешало. И зачем нам уходить?

– Нас же убьют!

– Да кому мы вообще нужны?

– Ну, кому-то же были нужны, раз дом наш спалили, дурак!

– Сама такая. Они же не нас убить хотели.

– А кого?

Уже в конце своего вопроса я поняла, что ошиблась, и поджала губы от стыда. Какая я глупая. Кому сдались два никчемных мрака, но в доме мы были не одни. К нам приехал член Директории. Ну конечно, Курт прав (в кои-то веки). Кто-то напал на одного из пяти самых влиятельных людей в стране. Это что, мятеж?

«Нельзя их оставлять», – сказали те люди в темных плащах. И дом поджигали тоже люди в черном. Они напали на Директорию, а нас взяли как свидетелей!

Страх накатил с новой силой. Мы здесь не останемся! Я двинулась к двери, взялась за холодную ручку, но остановилась в нерешительности. Достаточно ли одной кочерги для защиты от этих людей?

– Ну тебя, – Курт отпихнул меня от двери, толкнул и не задумываясь шагнул наружу.

Мы оказались в пустом коридоре, по обеим сторонам которого расходились ряды дверей. Стены, как и в комнате, были обиты темным деревом, а на полу лежал мягкий ковер, скрадывающий звуки шагов. По воздуху плыл сладкий аромат выпечки. Наши с Куртом животы одновременно заурчали. А ведь мы не ужинали. Я даже не помнила, где оставила еду из трактира. Наверное, в сгоревшем доме. Кухарка убьет меня за горшки.

Курт двинулся налево, я хотела последовать за ним, но тут заметила приоткрытую дверь напротив. В щель я смогла рассмотреть знакомую большую сумку. Тот самый заплечный баул, в который спрятали мальчика. Теперь я, уже не раздумывая, распахнула дверь, бросилась на колени, развязала узел и заглянула внутрь. Никакого ребенка там не было, при этом сумка была забита доверху: одежда, одеяло, железная кружка, какие-то тюбики, сухари – я смогла докопаться только до середины. Но, может, ребенок выбрался, а сумку теперь используют, чтобы вещи носить? Вот только… Я осмотрела баул еще раз. Вблизи стало понятно – даже самый худой восьмилетний пацан в нее бы не поместился.

– Курт, ты еще чувствуешь того ребенка? – я обернулась к брату, который зашел следом за мной.

Он осматривал комнату. Выглядела она один в один как наша. Только я во сне сбила покрывало на кровати. Местное же было гладким как могильная плита, кто-то даже подоткнул края под матрас. Но этого кого-то в комнате не было. Слава Покровителю – вламываясь, я не подумала об этом.

Курт вскинул голову и глубоко вдохнул.

– Чувствую. Он здесь. То есть там, ну, в той стороне, – он указал в противоположный конец коридора и двинулся туда.

Коридор повернул и вывел нас к широкой деревянной лестнице. По ней мы спустились вниз, в большой холл, залитый солнечным светом. Но вокруг так и не было ни души.

– Здесь вообще живые есть? – поежилась я.

Ответом мне стал удар больших напольных часов. Бой разлетелся по всему зданию. Между первым и вторым ударами я явно услышала нарастающий гомон и топот. Третий удар потонул в стуке открывающихся дверей.

Я замерла, ожидая увидеть людей в длинных плащах, но в холл выплеснулось море детей. Подростки и малыши с криками и смехом бросились мимо нас. Первая волна распахнула большие двустворчатые двери на улицу, следующие нахлестнулись на первую, отчего у входа образовался людской водоворот. Следом за детьми из ближайшей двери вышли двое мужчин с книгами в руках. Они скользнули по нам взглядами, обошли, не прерывая разговор, и скрылись за другой дверью.

– Может, мы стали призраками, и никто нас теперь не видит? – зашептал Курт мне в ухо, когда очередные двое мальчишек пробежали мимо и вылетели на улицу, толкнув высокие двери.

«Провалиться, все-таки умерли», – с досадой поморщилась я.

– Вы проснулись, – на мое плечо легла рука.

Я дернулась и отскочила.

Позади стояла высокая женщина, почти такая же высокая, как долговязый Курт, поэтому на меня она смотрела сверху вниз. Ей было около сорока, но кожа ее сохранила здоровый цвет, рыжие волосы – блеск, алые губы были полными и резко очерченными. Мне вдруг подумалось, что это самая красивая женщина, что я видела в жизни. Может быть, лишь за одним исключением.

– Мы уже начали беспокоиться, вы не просыпались два дня. С другой стороны, вы столько пережили. Было бы нечестно винить вас за желание немного отдохнуть. Ведь так?

Курт кивнул, но выглядел так, будто и не слышал вопроса, – рот его приоткрылся, а глаза неотрывно следили за незнакомкой.

– Кто вы? И где мы? – я отступила и попыталась потянуть за собой Курта. Если она одна из тех, кто напал на члена Директории, ее нужно остерегаться. А красивых людей нужно остерегаться вдвойне.

Женщина повернулась ко мне. Строгая застегнутая до самого горла рубашка на ней сверкала белизной, а идеально выглаженная серая юбка опускалась до блестящих кончиков туфель. Незнакомке, при ее-то красоте, не требовалось наряжаться. А я вдруг вспомнила о своем запылившемся и измятом после сна платье.

Женщина смерила меня взглядом. Он не был ни холодным, ни радушным – никаким. И все же улыбнулась мне.

– Конечно, прошу прощения. Меня зовут Криспина Оверон. Я понимаю, вы… Минутку.

Мимо нас с визгом пронеслись две девочки лет двенадцати. Криспина выбросила руку, и одна из девочек грудью налетела на раскрытую ладонь.

– Эвелин, что я говорила про беготню в коридорах?

– Простите, мадам Оверон.

Девочка опустила глаза, шмыгнула носом и принялась теребить косичку. Волосы под ее пальцами вдруг стали удлиняться и вскоре спустились до талии и поползли к коленям.

Мрак! Но… я посмотрела на ее руку – ладонь была чистой, ни следа метки. Мой взгляд двинулся дальше. У второй девочки на ладони тоже не было метки, и только холеную руку Криспины, руку с длинными пальцами и одним изящным золотым кольцом, уродовало красное клеймо.

Мадам Оверон перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я смутилась и потупила глаза, совсем, как маленькая Эвелин – неприлично было так пялиться. Моя рука против воли юркнула в карман.

– Иди. Шагом! – женщина отпустила девочку и снова взглянула на меня. – А вам не нужно прятать руку. Здесь все мраки.

Мраки, но без меток? Как это возможно? Очень странно. Странные мраки, странная Криспина, странное место – мне здесь не нравилось.

– Так где мы?

– Давайте пройдемся, – мадам Оверон проводила взглядом еще двух детей, что выбежали из боковой двери, и покачала головой.

– Никуда мы с вами не пойдем!

Курт удивленно оглянулся на меня. Я же посмотрела ему за спину – на дверь. Интересно, далеко ли нас увезли от дома? То есть от того места, где раньше стоял наш дом.

Криспина вновь посмотрела на меня со сдержанной улыбкой. Она не злилась, не удивлялась, не спорила. От ее выдержки и безупречных манер мне стало неловко. Обычно я была самой воспитанной в комнате.

– Отчего же?

– Отчего?! – я вскрикнула и тут же закусила губу, стараясь вернуть самообладание. – Наш дом сожгли, нас уби… усыпили. И вот мы здесь, и у мраков здесь нет меток, а нас…

Я посмотрела на Курта в надежде на подсказку, что такого ужасного могло с нами еще произойти, но он беззаботно пожал плечами.

– Я могла бы сказать, что это не мы сожгли ваш дом. Но боюсь, на слово вы мне не поверите. Но я могу это доказать, если вы пойдете со мной. В конце концов, – она слегка наклонила голову и вновь улыбнулась, глядя мне в глаза, – неужели вы думаете, что я смогу вам навредить?

Она развела руки, словно показывая, что оружия у нее при себе нет. Я еще раз оглядела статную фигуру. Она выше и наверняка сильнее меня, еще и мрак. Что она умеет делать? С другой стороны, пока ни она, ни кто-то еще нам не навредил. Да и Курт никуда уходить не собирался. А куда я без него?

Приняв мое затянувшееся молчание за согласие, Криспина кивнула мне, затем Курту и вышла на улицу. Брат сразу двинулся за ней, я из принципа – выждав несколько секунд.

За входной дверью оказался огромный двор, с трех сторон окруженный каменными зданиями. Корпусы явно были очень старыми. Крыши их ощерились шпилями, а над каждой дверью была арка – так строили много лет, если не веков, назад. Плющ плотно обвил стены, и кладки почти не было видно. Оконные проемы местами тянулись от земли до крыши. Мне приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть сотни цветных стекол в них – кусочки складывались в огромные цветы.

Во дворе разместились несколько беседок, тут и там плакучие ивы склонили ветви к земле. Я все время озиралась, пытаясь понять, как убийцы членов Директории связаны с этим местом. Вокруг было слишком… спокойно. Дети играли с мячом или валялись на траве, щурясь на теплом весеннем солнце. Я заметила, как одна девочка, лежа на спине, подняла к небу указательный палец. На него тут же опустилась бабочка, вскоре подлетели еще две.

– Все эти дети мраки, – мадам Оверон проследила за направлением моего взгляда. Она вела нас по галерее вдоль корпуса. – Мы ищем их в детских домах и привозим сюда. Иногда забираем и из семей, если… если ребенку там не рады. Наша задача – успеть до того, как им поставят метку. Об этом месте Надзор не знает, поэтому нас и не проверяют. С помощью наших друзей мы делаем детям документы, и они могут жить спокойно, ничего не боясь и не стесняясь. Изначально здесь был только пансион, где мраки могли найти дом, но я открыла школу, чтобы дети учились, а потом могли устроиться в жизни.