Анна Вейл – Мрак сердец наших (страница 10)

Я на секунду отвлеклась от мыслей про длинные плащи. То есть они здесь все нарушают закон? За сокрытие порока мраков сажали в тюрьму, это всем известно. А она что же? Подвергает детей такой опасности?

Однако я не могла не признать, что без метки жизнь была бы во многом проще. Если никто не узнает, что ты мрак. Не будь у меня метки, я бы свой порок никому не показала и могла бы жить как самый обычный человек. Звучало все это слишком хорошо. Если не считать, что люди, которые скрывали детей от Надзора, напали на Директорию.

Криспина резко остановилась и обернулась. Я отвела глаза, боясь, что она поймет, о чем я думала.

– Мне очень жаль, – Криспина обратилась не ко мне, а к Курту, – что мы не приехали в Гирсу, в ваш приют. Тогда бы мы точно нашли вас.

– Э… да ничего, – брат начал краснеть.

– Куда вы нас ведете? – меня раздражало, что нам заговаривали зубы.

– Хочу вас кое с кем познакомить.

Криспина больше ничего не сказала. Она повернула за угол корпуса и вошла в неприметную дверь с торца. По коридору она привела нас в библиотеку. Комната была небольшой, но стеллажи с книгами уходили ввысь на несколько этажей.

– Так и знала, что найду вас здесь. Смотрите, кого я привела. Наших маленьких спасителей, – голос мадам Оверон разнесся эхом.

В центре библиотеки стоял стол, заваленный открытыми фолиантами. За его дальним концом, в тени, углубившись в чтение, сидел мужчина. Тот самый мужчина из странного места, который прятал ребенка в сумке… или не прятал.

Незнакомец поднял глаза и откинулся на высокую резную спинку стула. Светлые волосы мужчины были коротко острижены. Его можно было назвать молодым, если бы не глубокая складка на переносице. Он снял свой смешной костюм в коричневые и зеленые пятна и сейчас был в простой белой рубашке и темных брюках.

Мужчина неспешно осмотрел Курта, затем меня.

– Тоже мне спасатели, – он хмыкнул. – Кто из вас перемещался?

Мне не понравился его грубоватый тон. Я заметила, как Криспина легко кивнула на Курта. Он тем временем нахмурился и сделал полшага назад. Мужчина презрительно скривился.

– Не мог, что ли, раньше? – вдруг рявкнул он.

– В смысле? – Курт опешил. – Мне сказали прыгнуть, я и прыгнул. Сразу.

– Раньше во времени, кретин!

– Сам такой! – брат ощерился.

Было очень странно слышать, как Курт грубит, – он обычно не принимал близко к сердцу обзывательства.

– Молодые люди, – мадам Оверон резко встала между спорщиками и вскинула руки.

Мужчина опустился на стул, Курт скрестил руки на груди.

– Простите их, они юны и, возможно, воспитаны не лучшим образом, – обратилась мадам к дальнему концу стола.

– Эй, я хорошо воспитан, – опять вскинулся Курт. Я цокнула языком.

Но женщина вновь подняла руку. На этот раз ладонь ее была напряжена, а взгляд посуровел. Брат закрыл рот.

– Я понимаю ваше замешательство, но прошу проявить больше уважения. Я думаю, мы не с того начали. Ведь у нас не было времени даже познакомиться. Пожалуйста, давайте присядем.

Она указала на свободные стулья с высокими спинками. Курт тут же бросился к стулу у края стола, чтобы сесть напротив незнакомца. Они продолжали сверлить друг друга взглядами. Я осталась на ногах – не буду я садиться, пока мне всего не расскажут!

– Это, – хозяйка пансиона мягко указала на нас, – Кёртис и Лиутгарда Гирсу.

– Курт! Лита! – одновременно подали голос мы.

– А это, – Криспина не стала указывать на мужчину рукой, вместо этого слегка склонила голову. – Рингольд, и он…

Высокий блондин мотнул головой. Хозяйка пансионата запнулась.

– …и вы вернули его домой, – она быстро закончила предложение, но явно не так, как хотела.

– Мы его не возвращали, – Курт скривил губы. – Мы ребенка искали, а этот сам увязался.

– Именно это мы и хотим объяснить. Лита, пожалуйста, присядьте.

О, надо же, она вспомнила обо мне. Что же она собирается «объяснять»? Зачем напали на члена Директории? Впрочем, неважно! Не хочу я знать об этом. Вообще не хочу иметь с ними никакого дела. А то мало ли, когда этих заговорщиков схватит Надзор, еще подумают, что мы были заодно. Хотя…

Я задумалась. Если узнать, что они задумали… и если предупредить об этом Директорию, если рассказать, кто убил одного из них… Я решила все же сесть. Стул оказался невероятно тяжелым, ножки заскрипели по полу, когда я в три захода, рывками отодвинула его от стола.

– Прежде всего, – Криспина обошла стол и встала рядом с Рингольдом. – Мы не убивали члена Директории.

– Конечно, он сам себя поджег в нашем доме, – не сдержалась я.

– Вы видели его, когда вернулись в свой дом?

Кольнуло беспокойство. Когда мы прыгнули в поисках мальчика, Бодуэн стоял у окна. Когда мы вернулись, его видно не было. Но в пожаре вообще сложно было что-то рассмотреть. Может, его обугленное тело уже догорало на полу. Как выглядит горящий человек? Я тряхнула головой. Не хочу этого знать. Да мне этого и не надо – Криспина явно дурит меня.

– Его не было, потому что он вышел, как только вы исчезли. Я была в лесу и видела это. Он вышел и приказал своим охранникам поджечь дом.

– Что? Зачем? Он же просил ребенка ему привести! – даже у Курта возникли вопросы. Я кивнула: хотела спросить все то же самое.

– Этого ребенка Вормский, – Криспина подняла голову и глянула на Рингольда и улыбнулась, – хотел убить.

– Как это… – я даже привстала от шока и возмущения.

Но Курт перебил меня.

– Так, это вот это-то ребенок? – он вытянул сразу обе руки, указывая на Рингольда. – Он же взрослый, а нам сказали… мальчик… маленький… из богатой семьи… его мраки выкинули куда-то.

Курт заерзал, проверяя карманы, вытащил маленький портрет, что дал ему Бодуэн, и перебросил через стол. Рингольд легко поймал пластину на лету.

– Хм, всегда ненавидел этот воротник, – он улыбнулся уголком рта.

– Ты почему не такой? – Курт указал на портрет.

– Так это к тебе вопрос. Мать спрятала меня в другом мире, когда мне было восемь, – Рингольд развернул портрет, показав детское лицо на нем. – И я там восемнадцать лет проторчал. Ждал, пока кто-то явится, чтобы вернуть меня домой. А явился ты. Через восемнадцать лет.

– Другой мир? – тихо переспросила я. В этом разговоре каждая следующая фраза была все более странной и словно фальшивой. Мне казалось, что мое внимание уводят от по-настоящему важных вещей.

– Другой мир, – Рингольд посмотрел на меня, – параллельная реальность, другая планета. Называй как хочешь.

– Но-но он говорил… лес… Джезире… – я смолкла и против воли вспомнила гигантский фонарь, огромную змею на колесах, странно одетых людей. Я много читала про дальние страны, но ни в одной книге не было ничего такого.

– Ага, а еще что говорил? Что спасти меня хочет? А сам дом спалил.

Круг разговора замкнулся, а моя голова – закружилась. Они опять будут убеждать меня, что правитель страны хотел убить ребенка. При этом отрицая, что сами хотели напасть на Бодуэна Вормского? Я на это не куплюсь. Вот только доказательств у меня не было. Чтобы собраться с мыслями, я уставилась в открытые книги.

Гравюры на желтых страницах во всех деталях показывали казнь последнего короля Ниневии. Вот его возвели на помост, вот он стоит на коленях, вот отрубленная голова катится к ногам толпы, вот ее насадили на копье, и праздничная процессия понесла ее по улицам Северной столицы. Я потерла глаза.

– Зачем Бодуэну Вормскому, члену Директории, убивать ребенка? Убивать тебя? Кто ты? – я решила подыграть.

Рингольд опять поднял уголок рта. Теперь он пристально рассматривал меня.

– Предположим, – он перевел взгляд на потолок и с той же полуулыбкой постучал себя пальцем по подбородку. – Я знаю один страшный секрет, и Директория не хочет, чтобы я его рассказал кому-то.

Да он просто издевается надо мной! И, в отличие от Криспины, даже не пытается меня убедить. Как будто в этом нет нужды. Как будто ему и не важно, верю я ему или нет. Я глянула на него исподлобья, потом перевела взгляд на книги, на Курта и снова на Рингольда. Безумно захотелось поймать его на лжи и выставить дураком – таким, каким он сейчас выставляет меня и Курта.

– Бодуэн искал Курта, чтобы он прыгнул в прошлое. Когда ты попал в… – я запнулась, – этот твой другой мир? В смысле, когда ты жил?

Рингольд сощурился. Он молча смотрел на меня несколько секунд, прежде чем ответить.

– Хороший вопрос, – он опять хмыкнул. – Четыреста лет назад.

Я не успела даже осознать цифру, зато Курт рядом захохотал.

– Ага, как же! Еще скажи, что короля видел.

– Видел, – ответил Рингольд спокойно.