Анна Вейл – Мрак сердец наших (страница 12)

– Да за неделю сдохнуть можно! Что за хрень! – он выдохнул, потер переносицу и продолжил уже спокойнее: – И так они всех детей проверяют?

Я вскинула голову и хмыкнула. А потом задумалась. Говорит так, будто и вправду был в другом мире и элементарных вещей не знает. Но это еще ничего не доказывает.

– Нет, конечно, не всех. Только детей мраков, или сирот, или тех, кто не знает своих родителей, и их родителей, и родителей родителей род… В приличных-то семьях мраки не рождаются.

– Ясно. И при этом король – «придурошный». Сейчас вот жить лучше?

– Конечно!

– Чем?

Я фыркнула, подтянула книгу еще ближе и стала быстро листать страницы, стараясь добраться до самого начала.

– Это только в книгах короли добрые и хорошие и способности свои применяют, как бы сказать? Во благо, – я подняла руки в жесте блаженного восхищения и снова спрятала кисть в карман. – Урожай там выращивают или пожары останавливают и людей спасают.

– Скажешь, нет?

Я закатила глаза. До этого он вроде не был похож на дурака. По крайней мере, не на полного дурака.

– Конечно, – я позабыла про смущение и стала говорить нараспев, словно читала старинную притчу. – Древний мрак Артур был таким могущественным, что мог двигать горы, реки вспять оборачивать и управлять силами других мраков. И пришли к нему люди и попросили его стать королем над ними. Скипетр волшебный подарили, что в ночи светил. По мне, так это просто фонарь был, но не суть. И правил он мудро, и людям помогал. Вот только…

Впопыхах я не смогла найти нужный аргумент в книге, поэтому захлопнула ее и просто ткнула пальцем в кожаную обложку.

– Это сказки. На деле… мраки на самом деле бесполезные, от наших пороков никакого толка. Но в прошлом как-то так случилось, что появились сильные мраки, вот они и захватили власть и творили, что хотели. Потому что своими пороками могли убивать людей, пытать. Короля Оттона даже прозвали – Бешеный, потому что он на живых людей охотился, как на зверей, и голыми руками их мог убивать.

– Не было такого…

– Ой, извини, это же вроде как твой друг, да? Скажешь, он не заставлял мечи лететь в послов от людей, которые жаловались на налоги? Не сжег деревню, которая подняла бунт? И перед этим он, конечно же, не запер всех ее жителей с женами и детьми в их домах. Я читала! Провалиться, да он даже жену свою в башню посадил, потому что ей вроде как не нравились его законы!

– У нее была интрижка, вот он и…

– А-а, ну это другое дело. Тогда все нормально. Конечно, так и нужно! – я вскинула руки и тут же опустила. Слишком уж близко я принимаю к сердцу истории из книг, Курт всегда смеялся над этим. Вздохнула и продолжила уже спокойнее: – Это из-за королей мраков ненавидят. В первые годы после того, как Оттона свергли, их отлавливали и убивали, в лучшем случае выгоняли из городов. Они поэтому стали воровать и побираться. А потом Директория установила законы. Это нормально, что нас считают, зато знают, кто, где и чем занимается. И когда мрак пропадает и не является на отметку, Директория будет искать его. Потому что законом запрещено убивать или калечить. Да, многие все равно нас недолюбливают, но как иначе? Это лучше, чем было. И слава Покровителю, что нет больше таких сильных мраков, чтобы они могли захватить власть.

– Это мы еще посмотрим…

Я подняла глаза на Рингольда и даже открыла рот, чтобы спросить, что это значит, но меня прервали шаги за дверью.

Глава 8. Вкус крови

Мы с Рингольдом обернулись. В библиотеку вошла Криспина. Провалиться, дверь все-таки была не заперта! Хозяйка пансиона вела за руку рыжего тощего мальчишку. Следом шел Курт, который ступал след в след, тянул шею и смотрел неотрывно в затылок Криспины.

Мальчишка на ходу жевал яблоко, но это не мешало ему безостановочно болтать.

– Ту вазу в коридоре у актового зала не я разбил, – щека его так и бугрилась из-за огромного куска.

– Да, конечно, – улыбнулась мадам Оверон.

– О-о, и клумбу с лилиями – это тоже не я.

– Да, милый.

Тихий голос Криспины не успокоил рыжего. Он шарил глазами по комнате в поисках вдохновения и остановился на мне, потом посмотрел на Рингольда по другую сторону стола и на книги, разложенные между нами.

– И на стене теплицы то слово не я написал, – пацан мощно сглотнул.

– Какое слово? – женщина придержала его за плечо.

– Никакое, – рыжий поперхнулся.

Мадам Оверон обошла его и присела на корточки.

– Персик, милый, я не собираюсь тебя ругать. По крайней мере, сейчас, – она замолчала, но продолжала ласково улыбаться ему. – Я всего лишь хотела попросить тебя о помощи.

Персик скривил губы и поднял глаза к потолку.

– Всего раз. Ты меня очень выручишь, – она пыталась поймать взгляд пацана, но тот нарочно вертел головой. Тогда Криспина кивнула на его руку. – Тебе ведь понравилось яблоко. Хочешь еще?

Мальчишка тут же уставился на нее и засопел.

– Два! Нет-нет. Три!

– А ты своего не упустишь, – засмеялась мадам Оверон и поднялась. – Так и быть.

Она подошла к окну, открыла створку и отломила ветку ближайшей яблони с несколькими цветками. Затем вернулась к столу и опустила побег на книги. Ее тонкие пальцы сжали обломанный край. Мгновение ничего не происходило, но тут едва появившиеся цветы стали расти, их лепестки раскрылись у меня на глазах и быстро опали, вместо них появились зеленые узелки, которые стали стремительно увеличиваться и краснеть. Меньше чем через минуту на ветке было с полдюжины спелых яблок.

– Вы заставляете фрукты созревать? – я не смогла сдержать восхищения.

– Не фрукты, только яблоки, – она тихо усмехнулась.

И все равно неплохо. Способность, от которой есть толк, – впечатляет. В Ниневии яблони везде, так хоть с голоду не умрешь. Я заметила, что Рингольд опять уткнулся в книги – словно его не впечатлило то, что сделала Криспина.

Мадам Оверон тем временем сорвала три плода и протянула их мальчишке, который уже подпрыгивал рядом.

– Три яблока для Персика, как и обещала.

Пацан схватил фрукты и запихнул за пазуху.

– Теперь твой черед сдержать обещание, – женщина отошла к другому столу.

Там она открыла пару ящиков и вскоре вернулась с подносом, на котором тихонько позвякивали рюмка и нож для бумаг. Персик уже забрался на стул по соседству с Рингольдом – тот все же оторвался от книг и проследил взглядом, как мальчишка громко хрустнул яблоком, положил огрызок рядом с книгами и принялся интенсивно жевать. Курт присел на стол рядом со мной и всем видом показывал, что не замечает Рингольда.

– Курт, боюсь мне придется сделать вам больно. Но совсем немного, обещаю. Вы позволите вашу руку? – Оверон взяла нож и протянула ладонь.

Курт тут же накрыл ее своей, но мотнул головой и перевернул ладонь пальцами вверх – Криспина явно не собиралась держаться за руки. Она быстро, но сильно уколола острием ножа его мизинец. По пальцу потекла кровь, и Оверон проворно подставила рюмку. Когда красная жидкость покрыла дно, а сама струя иссякла, Криспина достала из кармана платок и протянула моему брату. Затем отошла, на ходу улыбнувшись Рингольду, и поставила рюмку перед Персиком.

Мальчишка взял сосуд, поднял на уровень глаз, повернул к окну. Он принялся наклонять рюмку из стороны в сторону, опустил к лицу и помахал ладошкой, словно оценивая аромат. Когда я уже с трудом сдерживала смех, Персик окунул палец в кровь и засунул его в рот.

– Что за… – Рингольд отпрянул от пацана. Я поморщилась. У Курта отпала челюсть.

Мальчишка, не обращая на нас внимания, водил пальцем по зубам, прикладывал к языку и даже причмокивал.

– Горечь. Его порок связан со временем. Хм, редкий, – начал медленно Персик и снова запустил палец в рюмку. – Но привкус очень легкий, быстро растворяется. Время – не преграда. Он перемещается во времени. Только вкус быстро пропадает. Ты не можешь перемещаться надолго.

Последние слова он сказал уже изрядно позеленевшему Курту и снова причмокнул.

– И еще какая-то странная нотка…

Пацан собрал пальцем последние капли и облизнул его. Несколько секунд Персик молчал, уставившись в стену. После в нерешительности поднял глаза на мадам Оверон.

– Мята. Он ищет людей. У него… два порока?

Криспина нахмурилась. Я же вскинула голову – этого не может быть.

– Бодуэн сказал, что средство «изменит» порок Курта. Но нельзя же добавить мраку еще один, – обратилась я к женщине, но сразу с тревогой глянула на брата.

– Как видите, можно, – почти грубо прервала меня Криспина. – Персик не ошибается.

Все замолчали. Я переваривала информацию, пытаясь уложить все в голове. Получалось с трудом. Рингольд тем временем не спускал взгляда с пацана, который снова взялся за яблоко.

– И как ты узнал, что умеешь так?

– Прафта хофеф взнать? – Персик разговаривал с набитым ртом.

– Нет.

– Подрался с одним придурком, он меня душил, а я как цапну его за…

– Подождите, – я сжала голову руками. Больше не было сил хранить секреты Директории. Сейчас куда важнее было разобраться. – Вормский сказал, что ученые пытаются придумать, как избавить мраков от пороков, пытаются нам помочь, а не сделать хуже. Зачем это?