Анна Ветренко – Во имя тебя… (страница 5)

– Есть такая древняя наука – астрология, – начала бабушка свой рассказ, и ее голос, казалось, звенел тишиной веков. – Сегодня по наследству к вам перейдет наша родовая книга, я покажу ее и позволю изучать. В ней хранятся отголоски той звездной мудрости. Древний фолиант исписан заклинаниями и заговорами, в нем сокрыты наставления для грядущих поколений. Так вот, там предсказано: когда в роду явятся близнецы, разные как ночь и день, нареките их именами лун – Лилит, черной луны, и Селены, белой луны. Эти светила, дополняя друг друга, даруют огромную силу в борьбе с существами тьмы, с черными душами. Ваш отец был одним из них.

Я вздрогнула и невольно открыла рот. Селена сидела с таким же застывшим выражением на лице.

– Эти создания способны принимать облик людей, прячась за нашей личиной, соблазнять, обманывать и похищать души. Бояться их не стоит, но лучше избегать.

– Почему же мама не убежала? – вырвалось у Селены, словно крик души, отражая вопрос, что терзал и мое сердце. – Ей надо было бежать… бежать без оглядки.

– Знаешь, Селена, – задумчиво проговорила бабушка, – думаю, не родились бы вы тогда, и мир лишился бы такого чуда. – Она обняла нас обеих за плечи, притягивая к себе. – Главное, никогда и ни при каких обстоятельствах не бросайте друг друга. – Сверида легонько щелкнула нас обеих по носу. – Судьба, крошки, иногда играет с нами, как со слепыми котятами, и мы бессильны что-либо изменить. – Бабушка перевела взгляд на Селену и добавила: – Но даже эту старуху можно поставить на место. Не думаю, что она планировала впускать тебя, красавица, в этот мир, хотела забрать, как и вашу маму, но ей это не удалось. А значит, всегда есть второй путь, помните об этом. – Мы с сестрой кивнули, пока еще не совсем осознавая глубину бабушкиных слов.

– Лилит, я проживу эту жизнь во имя тебя, всегда буду твоей опорой и любовью, сестра, – Селена, будто сорвавшийся с цепи вихрь, подлетела ко мне и, заключив в объятия, крепко прижала к себе. – Порой мне кажется, что ты – тот самый маяк, ради которого я живу. Люблю тебя, моя Лилиточка.

– Селена, кто это меня сегодня с кровати сбросил? Не знаешь, случаем? – улыбнулась я сестренке и, заметив ее нахмуренное личико, легонько поцеловала в щеку. – Ладно, проехали. И я тебя люблю, Селеночка. Клянусь, всегда буду твоей защитой, твоим щитом в любой передряге, и никогда не брошу в беде.

В ту же секунду прямо над нашими головами возникла огненная печать,  выжженная в воздухе раскаленным клеймом. Она вспыхнула ярче солнца, а затем, рассыпавшись искрами, бесследно исчезла.

– А вот это уже интересно… – прошептала Сверида, впиваясь в меня внимательным взглядом. – Значит, демон огня… – Мы с Селеной обменялись недоуменными взглядами. – Ничего, девочки, пошли домой. До вечера поиграете, затем в баньку. Чистота тела необходима для инициации, а после станем ждать вашу мать.

Бабушка медленно поднялась с травы, отряхнула шаль и, собрав припасы в корзину, неспешно двинулась в обратный путь, погруженная в свои мысли.

Воспоминание об огненном знаке, вспыхнувшем на поляне, мгновенно испарилось из наших детских головок, словно утренний туман. Забыв обо всем, мы неслись наперегонки, осыпая друг друга градом шишек, и заливались звонким смехом. Бабушка, наблюдавшая за нашей возней, расцвела улыбкой, и когда покосившаяся избушка возникла перед глазами, наши сердца были полны беззаботной радости. Оставив нас резвиться на свежем воздухе, бабуля отправилась топить баньку и заваривать душистые травы, строго-настрого запретив уходить далеко от дома.

Ближе к вечеру бабушка позвала нас в натопленную баню, которую я, шутя, про себя называла жаровней. Обожала это место, и чем яростнее пылало пекло, окатывая жаром, тем лучше я себя чувствовала. Сестра же, напротив, не особо жаловала банные утехи, посему, быстро ополоснувшись, ускакала в дом, оставляя меня наедине с разгоряченной печкой. Я прикрыла глаза, погружаясь в блаженное ощущение горячего пара на коже. В голове замелькали образы, погружая в негу. И вдруг возникло видение: красивый мужчина с волосами цвета воронова крыла стоял у камина и смотрел на пляшущие языки пламени. Казалось, в его глазах отражались огненные искры. Он почувствовал мой взгляд и поднял очи. В груди что-то болезненно сжалось, и видение исчезло, словно лопнувший мыльный пузырь. Я соскочила с лавки, второпях обмылась и вылетела из бани, сверкая пятками от необъяснимого страха.

Селена, закутанная в полотенце по самые уши, как в кокон, сидела за столом и медленно потягивала горячий чай из блюдечка. Заметив мою встревоженность, она молчаливо вскинула бровь, вопрошая одним этим жестом. Я торопливо пересказала ей все, что произошло в парилке.

– Я ведь предупреждала, что в этой дыре мозги плавятся, – проворчала сестра, подвигая ко мне кружку с дымящимся травяным варевом. – Присаживайся, пей. Бабушка уже в комнате, книгу достает. Скоро начнем. А насчет мужика… Привиделось, ерунда. Забудь.

Я лишь пожала плечами и примостилась рядом с Селеной. Чай был выпит, когда в дверях появилась бабушка, бережно прижимая к себе огромную, потрепанную временем книгу. Убрав со стола посуду, мы завороженно уставились на это сокровище. Бабушка с улыбкой позволила нам прикоснуться к страницам, вдохнуть запах старины и подружиться с новой, молчаливой подругой.

Вскоре в небе расцвела полная, серебристая луна, заливая мир призрачным светом. Комната погрузилась в густую полутьму, и лишь трепетные огоньки свечей выхватывали из мрака неясные силуэты предметов. Свери́да аккуратно расчесала наши волосы, отряхнула свежие наряды и, закрыв глаза, начала призывать свою дочь. Именно в этот миг в избу явился тот, кого меньше всего ждали в эту священную ночь волшебства – Син. Он притаился в самом черном углу, возле остывшей печи, и начал наблюдать за таинством, будто ночной зверь, затаившийся в ожидании.

– Я пришла, мама, – прошелестело робкое покашливание Мелиды. Взгляд, исполненный нежности, скользнул по нашим лицам. – О, благодарю вас, боги, за миг, дарованный увидеть моих драгоценных.

– Мама… – выдохнули мы с Селеной в унисон, не отрывая взгляда от женщины, подарившей нам жизнь.

Она была столь же ослепительно прекрасна, как и моя сестра, а ее волосы мерцали тем же загадочным серебром, что и луна, заглядывающая в окно.

– Девочки, миг этот краток, душа мамы вашей здесь ненадолго задержалась, не спугните ее, прошу, – прошептала бабушка, будто заклинание, – Мелида, доченька, – обратилась она к призрачной фигуре, – перед тобой кровиночки твои, Лилит и Селена, благослови их, дитя мое, пять лет исполнилось малышкам сегодня, час инициации настал.

И мать, будто сотканная из лунного света, бесшумно подплыла к нам с сестрой, нависая прозрачной дымкой.

– Сила нашего рода, пробуди мощь в моих дочерях, благословляю, – прошептала Мелида, и ее пальцы, как лепестки увядающей розы, еле коснулись наших волос. Она склонила голову, и в ее глазах мелькнуло удовлетворение, прежде чем тень поглотила ее.

И в этот миг локоны Селены вспыхнули волшебным, неземным белым светом. Словно повинуясь неведомой силе, они взметнулись вверх, чтобы тут же перелиться в мой цвет, обернувшись передо мной моим точным отражением. Сестра одарила меня улыбкой, и в то же мгновение её волосы вновь обрели прежний, серебристо-белый оттенок.

– Получилось, – прошептала Сверида, и в ее взгляде промелькнул отблеск свершенного чуда.

В тот миг меня пронзило осознание: я обделена даром, столь щедро дарованным моей сестре. Нестерпимый зуд охватил ладони, я распахнула их, и яркое пламя, будто сгусток солнечного света, вырвалось наружу, вмиг озарив избу. В глазах бабушки плескался ужас, Селена же смотрела с восхищением. И когда отблески моего пламени выхватили из полумрака угол печи, я заметила странного белокурого мужчину, наблюдавшего за нами из тени. В его взгляде, изучающем меня и сестру, читалось удивление, граничащее с трепетом. Я вскрикнула, и тень, испуганная моим криком, растаяла, унося с собой и пламя с моих ладоней.

– Бабулечка, там кто-то притаился за печкой, – дрожащим пальцем указала я в темный угол.

Сверида зажгла свечи, взяла их со стола и, дойдя до кормилицы, никого там не обнаружила.

– Тебе померещилось, Лилит, там пусто, – пожала плечами ба, – во время инициации никому не под силу проникнуть в избу. – Бабушка задумалась и добавила уже совсем тихо: – Кроме разве что демонов… – Она сплюнула через плечо, взяла мои ладони в свои шершавые руки и внимательно осмотрела. – Огромная сила… Ну ничего, справимся и с ней, – подмигнула она мне и, крепко обняв старинный родовой фолиант, пошла в свою комнату, бросив нам с Селеной напоследок: – Ложитесь спать, цыплята. А я погляжу, кто одарил нашу красавицу способностью повелевать огнем.

Мы с сестрой были настолько потрясены, что проболтали полночи напролет, ворочаясь в постели. Сон бежал от нас, как пугливый зверь. Мы шептались о маме, о могуществе Селены и, конечно же, о моей собственной силе, что так перепугала бабушку. Лишь на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в нежные тона, нас сморил долгожданный сон, унося из бодрствующей реальности в объятия кромешной тьмы усталости. Ни одна из нас не заметила демона, возникшего у нашей кровати, чьи глаза с нескрываемым интересом скользили по нам.