Анна Ветренко – Проклятая кисть (страница 7)

– О, милая, – расплылась в улыбке женщина. – Это мы вмиг обернем! Сейчас в сенях пороюсь, подберу что-нибудь подходящее. А вы присядьте, отдохните пока. – Клара Карповна бросила быстрый взгляд на Крокса. – внучок, пойдем, поможешь старухе.

Бабулька с красавчиком растворились за дверью, оставляя нас наедине с тишиной избы. Мы с облегчением рухнули на лавку у печи, блаженно вытягивая затекшие ноги. В доброте этой милой старушки таилось что-то неуловимо настораживающее, словно предчувствие грозы, но выбор у нас был невелик. Кисть, как бабочка, замерла в воздухе над моей головой, терпеливо ожидая, когда ее возьмут в руки и она вновь сотворит волшебство. Но пока я не могла собраться с мыслями, особенно после встречи со злобным, зубастым домовым и местом, где мы оказались благодаря моей деревянной подруге.

Как только за Кларой Карповной щелкнула дверь, глухо отрезая от мира, она, поеживаясь, прошла в сени и принялась яростно выворачивать старый сундук. Оттуда, как из чрева времени, вываливались вещи, видавшие виды, пропитанные запахом нафталина и воспоминаний, но такие теплые, такие родные, что могли согреть не только тело, но и душу, измученную зимней стужей.

– Может, расколешься, что задумала? – не выдержал внук, сверля родственницу взглядом. – Ба, ну что ты затеяла? Зачем нам к этому Фросту тащиться? Он же меня в бараний рог скрутит, у меня ни силы, ни искры волшебства. И девчонкам-то туда зачем переться? Он же даром пальцем не пошевелит. Или ты думаешь, одна из них его своей проклятой кистью защекочет до смерти?

– Дурень, – усмехнулась бабка, и в глазах ее мелькнул лукавый огонек. – В этой кисточке такая сила, что обалдеешь. Убедишься еще, да только девчонке сперва нужно с инструментом своим сродниться, а лучше всего это в дороге выходит, когда трудности преодолеваешь. – Старуха чихнула, и клубы пыли завихрились вокруг ее седой головы. – Видал, какие девки раскрасавицы? У Фроста от них крышу снесет! Одну отдашь ему в жены, а взамен попросишь снять с меня проклятие. А вторую – в служанки. За это он твою силу разбудит! – Женщина довольно потирала руки, наслаждаясь своим коварным планом.

– Тебе не стыдно, лгунья? Обещала девкам избавление от проклятия, возвращение домой, а сама… обманщица, – с горечью покачал головой паренек.

– Да брось, Крокс, снимет он с нее это чертово проклятие кисти, чай не безумец, чтоб жить с женой, у которой такая силища под боком, – расхохоталась Клара Карповна. – А насчет дома… Ну, обманула, бывает. Зато у Фроста дворец – загляденье! Там им будет куда лучше, не горюй.

– Значит, развесила уже все по полочкам? Блондинку – в шелка и кружева хозяйки, а брюнетке уготовила роль тени бессловесной, служанки у ног госпожи? – Крокс криво усмехнулся, и в этой усмешке сквозило не то презрение, не то горькое разочарование.

– Горит у Фроста сердце по златовласым гуриям, и то беда его, не твоя, – отрезала Клара Карповна. Обхватив ворох тряпья, она двинулась к двери, осанисто покачиваясь. – Заруби себе на носу, Крокс: сила тебе надобна, как воздух, и как можно скорее. Девки – дело наживное, перекати-поле. А помни вот что: ничего в жизни просто так не случается. Сама судьба их сюда занесла, а значит, неспроста. Пусть послужат доброму делу.

Вдвоем с Ромашковой мы разомлели от печного жара, веки налились свинцом. Еще немного, и сон сморил бы нас, если бы Клара Карповна не вернулась с внуком, нарушив эту идиллическую дрёму.

– Девушки, позвольте представиться, – обворожительно улыбнулся брюнет, озорно подмигнув сначала мне, а затем Светке. – Зовите меня Крокс, и я с радостью составлю вам компанию до самого Фроста. Обещаю беречь вас, как драгоценные жемчужины, охранять от любой нечисти и помогать на каждом шагу нашего путешествия.

– Как любезно с вашей стороны, – проговорила Ромашкова, и щеки ее тронул легкий румянец. – Меня зовут Светлана, и, между прочим, я преподаю современный русский язык в университете.

– Эм, – пробормотал Крокс, и на лице его отразилось полное недоумение. Он вопросительно взглянул на меня. – А как же твое имя, творец?

– Алиса, – я протянула ладонь, и брюнет тут же перехватил ее, прильнув горячим поцелуем. От неожиданности я окончательно растерялась, – Петухова, – зачем-то выпалила я свою фамилию.

– Прекрасна, как искушение, облаченное в шелк ночи. Волосы будто лунный свет, а глаза… – Крокс прильнул, изучая мою радужку. – Цвета моего любимого плода, – прошептал он, – спелого, наливного яблока. – Он сокращал расстояние, пока между нами не осталось лишь трепетное дыхание. – Безупречна… и так невыносимо недосягаема, – выдохнул брюнет и, словно обжегшись, отшатнулся.

– Перестань девок смущать, – бабулька кашлянула в кулак, сдерживая клокочущий смех. – Облачайтесь в одежу, да в путь, – Клара Карповна свалила ворох цветастого тряпья прямо нам под ноги. – Можете не благодарить, – щербатый рот расплылся в хитрой улыбке. – Кстати, Алиса, тебе с кистью своей договориться придется, чтоб за поясом сидела, а то беды не оберешься, а подруге твоей лучше держать язык за зубами, у нас баб с интелектом не любят… как там тебя, – бабка почесала лоб, выуживая имя из глубин памяти, – Света, точно.

– Подумаешь, – фыркнула Ромашкова, нервно теребя край кофты. – Видимо, умных женщин нигде не жалуют. – Она испепелила Крокса взглядом, полным обиды и вызова. – И, увы, мужчин всегда тянет к блондинкам. Хотя шатенки, – Ромашкова демонстративно тряхнула каштановой волной волос, – шатенки ничуть не хуже, а по статистике даже пылче. – Она озорно высунула кончик языка, дразня опешившего брюнета, и ядовито добавила: – И комплименты дамам не расточают в присутствии их подруг.

– Языкатая, – процедила бабка сквозь зубы, сплюнув на грязный пол с отвращением.

– Погоди, ба, – Крокс остановил родственницу, испепеляя Свету взглядом, – я забыл одарить вниманием вторую прелестницу, а то злая обидчивая женщина, пострашнее самого Сатаны… – он расхохотался мальчишеским смехом, заразив нас с Ромашковой, и мы тут же поддержали его заливистым ржанием. – Ты, шоколадноволосая дива, должно быть, сладка и восхитительна на вкус… – у подруги от изумления отвис рот, а глаза засверкали ярче звезд в безлунной ночи. Парень же не унимался: – А очи твои, чернее грозовой тучи, особенно когда ты чем-то недовольна… Если пожелаешь, могу скрасить твое недовольство поцелуем… – договорить ему не дала Клара Карповна, отвесив звонкую оплеуху по хребту.

– Ах ты ж бестолочь! – голос её, будто вороний грай, хрипло полоснул слух. – Мало тебе чертовок в геенне огненной, так и до смертных девок добрался?! Я тебе покажу! – Костлявый кулак её взметнулся в воздух, как когтистая лапа. – Вон из избы! Дай девкам переодеться, а ты, пока, собирай котомку в дорогу. И только посмей пальцем тронуть хоть одну!

Крокс лишь прищурил глаза и, не проронив ни слова, скользнул за порог избы.

Вещи, что притащила Клара Карповна, были не просто старыми и поношенными – они зияли бездной уродства и непригодности. Два тулупа, словно с плеча великана, на три размера больше нас, валенки, испещренные грубыми заплатками, нелепые вязаные шапки, и штаны на резинках, бесформенные и необъятные, вздымались почти до самой груди, погребая наши надежды на хоть какую-то мало-мальскую пристойность.

– Фу, какая безвкусица! – Светка скривилась, как от зубной боли. – Бабуль, ну я понимаю, мы не на Модном приговоре, но это же просто крик отчаяния для стилиста! Нас же засмеют, примут за нищебродок, и твой Фрост, увидев нас в таком виде, и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. – Подруга вертелась юлой, пытаясь увидеть хоть что-то, за что можно было бы зацепиться взглядом.

– Во-первых, вам же лучше, в месте, куда вы собрались, излишнее внимание опаснее яда. Во-вторых, нечего трястись поджилками, прежде чем предстанете перед Фростом, внучок мой приоденет так, что глаз не отвести, сделает, так сказать, из вас конфеток. В-третьих, не скаль зубы, радуйся подачке, а то мигом проглочу, – обиженно проворчала старуха.

– Спасибо, Клара Карповна, – поблагодарила я бабушку, бросив негодующий взгляд на Ромашкову, – зато тепло будет, остальное – лишь тень на солнце. Расскажете подробнее о дальнейшем путешествии и о таинственном приятеле, который должен стать нашим спасителем от проклятия?

Клара Карповна лишь печально покачала головой.

– Всему свой черед, – прошамкала старушка, ее голос эхом отозвался в полумраке комнаты. – Крокс знает обо всем, он постепенно откроет вам завесу тайны.

Я вскинула взгляд. Надо мной, будто верный страж, застыла любимая кисть, моя неизменная спутница в мире красок. Заметив мой взгляд, она вспорхнула чуть выше, дразня. Я поманила её, легонько хлопнув по поясу, указывая на привычное место. Но вместо того, чтобы послушно занять своё ложе, кисть озорно закружилась в воздухе, отдаляясь всё дальше и дальше.

– А ну иди ко мне, – руки мои уперлись в бока, а брови нахмурились грозной тучей, – ты должна меня слушаться, в конце концов, кто из нас художник? – но все мои слова, казалось, скользили по поверхности живописного инструмента, не находя отклика.

– Живо к Алисе! – сверкнула глазами Светка, топнув ногой. – Или я из тебя жаркое сделаю, в печи зажарю!