Анна Ветренко – Проклятая кисть (страница 6)

– Дур-рынды, – прошипел домовенок, стоявший рядом с нами со связанными конечностями и прикованным, как и наши, взглядом к рисунку. – Это чаща… где обитают бессмертные… – выдохнул он, будто последнее откровение.

– Как… как ты здесь оказался? – пролепетала подруга и в тот же миг на картине, изображавшей избу, в окне вдруг вспыхнул неверный, призрачный свет.

– Смотри! – я ткнула пальцем в диво, творящееся с картиной.

Пространство дрогнуло, подернулось морозной дымкой, и мы очутились в заснеженном бору, прямо перед странным черным домиком, покосившемся от времени и ветров.

– Ах ты, егоза! – хохотнул домохозяин. – Кто ж тыкает пальцами в живую плоть искусства? Здесь тебя и схарчат, а я косточки обглодаю, да причмокну. – В этот миг на его многострадальную голову обрушилась палка, с нарочитой любезностью подобранная Ромашковой. Маленький страшила жалобно икнул и вновь канул в небытие.

– Пусть полежит, остынет чуток, – Света с досадой отбросила деревянное орудие в сторону. – Достал нагнетать обстановку. Ну что, Петухова, давай наведаемся в гости? Что-то мне подсказывает, именно там мы получим ответы на свои вопросы.

Я огляделась, настороженно всматриваясь в сумрак. Темный лес и впрямь казался ожившей сказкой, жуткой и завораживающей. Вековые черные ели, будто скрюченные невидимой рукой, переплетали корявые ветви в плотный, непроницаемый свод, не пропускающий ни единого лучика света. Под ногами хрустел снег, вторя вечной сумеречной тишине. Лишь карканье одинокой вороны прорезало эту звенящую пустоту, да зловещий шепот ветра гулял между деревьями, словно пересказывая забытые легенды. Воздух был густым и осязаемым, пропитанным запахом тлена, влажной земли и чего-то невыразимо древнего, первобытного, пугающего до дрожи в коленях. Этот лес был не просто местом – живым существом, дышащим опасностью, хранящим в своих непроглядных недрах тьму веков и несметное количество страшных секретов.

– У нас нет иного выбора, – проговорила я, зябко обнимая себя за плечи. Пронизывающий холод пробирал до костей. – Кисть, конечно, постаралась. Могла и намекнуть, я бы хоть куртку надела, ботинки какие-нибудь, а то в тапках по снегу – то еще удовольствие.

С этими словами я рванулась к покосившейся, неприветливой избе, и Светка, не отставая, понеслась следом.

Трижды постучав в дверь и не дождавшись ответа, я переглянулась с подругой, пожала плечами и решительно вошла внутрь. Первое, что привлекло внимание – знакомое лицо старухи, в которое так памятно пришелся мой валенок. Она стояла у котла и помешивала какое-то зловонное варево. Встретившись со мной взглядом, бабка крякнула, выронила деревянную ложку прямо в чугунок, машинально потерла шишку на лбу и огласила избу истошным воплем.

– Опять ты, наглая деревенщина…

Знакомство

Бабка, будто гарпия, застыла перед нами, прожигая нас со Светкой своим немигающим, испепеляющим взглядом. Не дождавшись нашей реакции, она приблизилась сама, и зловещий шепот обжег мне лицо, как ледяной ветер из преисподней.

– Какого лешего ты здесь забыла, девчонка? – прошипела она, жадно втягивая воздух ноздрями. – Как ты, смертная, умудрилась пробраться в Черный лес? Здесь вам не место. Здесь вас смакуют, как лакомый десерт на завтрак, обед и ужин. – И чтобы придать своим словам вес, она демонстративно клацнула челюстями.

– Здравствуйте, бабушка, – пропела я примирительно, стараясь не замечать сморщенное недовольство на лице этой старой особы. – Позвольте начать с искренних извинений за злополучный валенок, который, увы, полетел совсем не туда, куда я рассчитывала. Простите великодушно. А теперь к делу, – руки мои уперлись в бока, изображая решимость. – У меня к вам тот же вопрос: каким ветром нас с подругой занесло в эти владения? После ваших «лестных» слов в мой адрес, моя кисть взбесилась, будто одержимая, и пустилась в пляс по холсту. Кстати, именно она и вывела нас сюда. Жаль, дома осталась, а то бы я вас с ней познакомила. Итак, бабулечка, неужели вы не подскажете, по какой причине это произошло и как исправить эту досадную оплошность?

– Диво дивное, деревенская баба, а речь льется, как у истинной леди, – усмехнулась старушка и, отвернувшись, тяжело опустилась за стол. – И заметь, кисточка твоя при тебе. – Она кивнула куда-то поверх моей головы. Я вскинула взгляд и увидела, как над самой макушкой застыла моя верная художественная подруга. – А вот почему она ожила – загадка превеликая, – бабка почесала затылок и добавила: – Дело в том, что проклинала я не что иное, как руки твои корявые, что запустили в меня… эмм… – старушка потерла внушительную шишку на лбу. – Сама помнишь, чем, небось. А вот почему кара эта в кисть угодила, уму непостижимо. – На меня еще раз взглянули, теперь уже с неподдельным интересом. – Случиться такое могло лишь в одном случае… Ты, часом, не творец? Черт, как это у вас, смертных-то… – задумалась она. – Художница?

– Она превосходная художница, бабушка, – в голосе Ромашковой зазвучали восторженные нотки, пока она с любопытством разглядывала убранство избы. – У вас здесь так душевно, – улыбнулась она, делясь теплом. – Меня Светлана зовут, а её… – она легонько коснулась моего плеча, – Алиса. А вы, бабуля?

– Клара Карповна, – просипела старуха, сморщившись, как от зубной боли, – напасть какая, окаянная! Мало ей мха моего, кровь из носу, так еще и скверну такую в мир наш приволокла. Как теперь жить-то, горемычной? – Бабка погрузилась в тяжкую думу.

– О чем она? – прошептала Ромашкова мне прямо в ухо, обдавая тонкой волной мятного дыхания. Я лишь пожала плечами, чувствуя, как недоумение расползается по лицу.

– Хватит шептаться, – проворчала Клара Карповна, и взгляд ее, острый как шило, впился в кисть. – О подруге твоей ожившей говорю. Беда здесь от твоей мазни приключиться может, особенно в твоих-то корявых руках. Коли уж твоя красавица шедевр измыслит, так ведь он в этом волшебном месте оживет, и холст ей для этого вовсе не потребен. В состоянии она творить из пустоты, прямо из воздуха, – бабка бросила взгляд на кисть. – Слушается тебя? – с этими словами она кивнула на палку с волосом, что будто завороженная ловила каждое слово женщины.

Едва я приоткрыла рот, как дверь покосилась и в избу ворвался невозможный красавец. Смоль волос обрамляла лицо, а в глубине темных глаз плескались галактики, маня в неизведанные миры. Пухлые губы дразнили обещанием, а под тонкой тканью рубахи угадывалось тело, сложенное как изваяние. Мы со Светкой застыли, не сговариваясь, очарованные нежданным видением, и лишь спустя несколько мгновений заметили того, кто мирно покоился в его могучих руках.

– Бабуль, гляди! – выпалил молодой человек. – Можешь себе представить, какая душа решилась выбросить это небесное создание прямо к нам в лес! – Он запнулся, переводя пытливый взгляд с найденного домовенка на нас. – А это… что за прелестные нимфы озарили своим присутствием нашу скромную обитель?

– А-а-а! – взвизгнул домовой, как ужаленный, спрыгивая с рук брюнета. – Это они, проклятые! Меня палкой огрели, да и бросили замерзать на снегу, ух! – Он потряс в нашу сторону кулачком, грозя, и юркнул за спину молодого человека. – Ты с ними, родименький, поосторожнее, – прошипел он в нашу сторону, а красавец окинул нас осуждающим взглядом.

– Ах ты ж пакостник! – вспыхнула Ромашкова, наблюдая, как зубастый бесенок шмыгнул под печь. – Едва не вцепился своими акульими зубками! Набросился, как зверь! Только чудом удалось отбиться, – попыталась она оправдаться, все еще дрожа от возмущения.

– Вижу, твоя художница уже вовсю колдует, – проворковала Клара Карповна с лукавой усмешкой. Переведя взгляд на внука, добавила: – Крокс, избавь меня от этой ватаги, пока они не учинили здесь Содом и Гоморру. С их-то пылом им достаточно искры, чтобы кисть разбушевалась, и тогда пиши пропало. Не горю желанием плодить в доме своем чудаков, вроде того, что вон там печь обсиживает, – старуха ткнула костлявым пальцем в сторону белой кормилицы.

– Простите, может, просто снимете с меня свою порчу и мы сами уйдем? – взмолилась я, брови мои сложились в жалкий вопросительный домик. – Мне кровь из носу нужно сдать эскиз сегодня, иначе вылечу с работы. И, знаете, было бы неплохо вновь попасть к себе домой. – Светка понимающе закивала, вторя каждому слову.

– Нельзя, милая, – бабушка хитро улыбнулась, и в уголках ее глаз пролегли лучики морщин. – Кисть судьбы уже нанесла свой первый мазок, и теперь я бессильна что-либо изменить, – она развела руками в притворном отчаянии. – Но есть надежда, тебе сможет помочь мой давний знакомый, Фрост.

При этих словах у внука Клары Карповны от изумления отвисла челюсть. Незаметно подмигнув ему, она продолжила:

– Пойдете к Фросту. Он снимет печать, разбудит силу в моем внучке и он отправит вас обратно, в то самое мгновение, когда вы сюда попали. Минута в минуту.

Я бросила взгляд на Светку, она, грызя ноготь отчаянно, внимала бабулькиной речи. Не произнеся ни слова, я лишь вопросительно вскинула брови. Ромашкова, уловив мой безмолвный вопрос, едва заметно кивнула в ответ.

– Ладно, – я махнула рукой, – но есть одна загвоздка. – Я обвела взглядом себя. – В таком виде далеко не уйдешь. Замерзнем ведь в одних тапках и легких тряпках.