Анна Ветренко – Последняя цель (страница 5)

– Фил, ты чего? – Я легонько хлопнула его по руке, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. – Остынь. Там, в баре, целый парад красоток… – Но он не дал мне закончить. Его губы обрушились на мои, в поцелуе, требующем всего и сразу.

Мои губы трепетно разомкнулись в безмолвном изумлении, когда его рот, властный и алчущий, настиг мой. Ни намека на ласку, ни тени вопроса – лишь дерзкое, обжигающее вторжение, напоминая удар хлыстом. Сердце взметнулось к горлу, бешено колотясь, как пленник, рвущий оковы груди. Филипп жадно пил мой воздух, не выпуская из своего цепкого плена. Во мне разгорелся вихрь противоречий: отчаянный протест, леденящий испуг и – предательская – робкая искра любопытства, змеящаяся в глубинах сознания. Поцелуй терзал, требовал сдачи без остатка, но я застыла, парализованная внезапностью, подобно маленькой пташке, застигнутой врасплох тенью хищной птицы.

– Фил! – Я оттолкнула его с силой, и, нашарив ключ, резко провернула его в замке. Дверь распахнулась, впуская меня в прохладную темноту номера. – У таких, как мы, Фил, любовь – это самоубийство. Табу. Если переступим черту – погибнем. Выпусти пар, мне тоже нужно, но после задания… и точно не с тобой.

Я протиснулась внутрь, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

– Прости, Тайпан, – донеслось приглушенное шепотом дыхание из коридора. – Не знаю, что на меня нашло. Больше… не повторится.

– Забыли, – прошептала я в ответ, прижав дрожащую ладонь к губам, пытаясь стереть не только вкус его поцелуя, но и саму память о нем.

– В пять утра будь готова. Я зайду, – его шаги затихли, а затем дверь напротив с глухим стуком захлопнулась, возводя между нами невидимую стену.

Смыв с себя пелену дня, я бережно разложила завтрашний наряд и рухнула в объятия кровати. Сон настиг мгновенно, чуткий, как натянутая тетива, – ведь до долгожданного отпуска меня отделял лишь один, идеально выверенный выстрел.

Cны таких, как я, – это не тихая гавань, а безжалостное поле брани, где невидимый враг дышит в затылок. Здесь каждое движение – выверенный алгоритм, каждый выстрел – предрешенная судьба. Даже в плену Морфея, мы, не смыкая глаз, ведем свою безмолвную войну, где поражение равносильно забвению. Пробуждение не приносит покоя, лишь перезагружает систему, готовит к новому погружению в ландшафт, к превращению в тень, в саму смерть, обретшую плоть.

– Солнышко, просыпайся, – прошелестело едва уловимо, как взмах крыла бабочки, коснувшись слуха.

Мгновенно пробудившись, я восстала не человеком – воплощением ярости, выброшенным на берег сознания из бездны кошмаров. Сон, словно пелена, спал с глаз, обнажив хищный, голодный огонь. Мышцы, до этого вялые, взорвались тугой пружиной нерастраченной силы, готовой покарать любого, кто попадется под руку. Рев, рожденный где-то в глубине утробы, вырвался наружу, сотрясая воздух. Движение – стремительное и безжалостное, как бросок кобры, – лишило равновесия того, кто посмел вырвать меня из царства Морфея. Встряхнув головой, я сфокусировала взгляд и увидела под собой Фила, а у его горла – отблеск стали моего клинка.

– Да чтоб тебя, Фил! – рыкнула я, отдергивая нож от его шеи и пряча клинок за поясницу. Лезвие опасно блеснуло в полумраке. – Какого демона ты крадешься к спящему, как вор? – Взгляд метнулся к часам. Четыре утра. – Ты издеваешься? У меня украден целый час драгоценного сна!

– График изменился. Выдвигаемся через полчаса, – Фил потер покрасневшее горло, где только что побывало острие ножа. – Прости, Тайпан, не хотел тебя напугать до смерти. Тебе бы отдохнуть, расслабиться, а то, чего доброго, друзей порежешь.

– Ни за что, – пробормотала я, отгоняя сонную муть. – В половине пятого буду внизу. – Фил молча кивнул и исчез за дверью, оставляя меня наедине с необходимостью проснуться.

Приведя себя в порядок, я обратила свой взор на мою верную спутницу. Сначала мой взгляд скользнул по стволу, отполированному до дьявольского блеска, – он, как всегда, был безупречен, ни единой царапинки, дабы не допустить малейшего искажения в смертельном танце пули. Легким и уверенным движением я ввела калибр, проверяя внутренние каналы на идеальную спираль нарезов – сердце точности, бьющееся в стальной груди. Ложа из закаленного ореха, как вторая кожа, крепко обнимала ствол и взводный механизм. Каждый болт и винт, затянутые с хирургической педантичностью, сидели как влитые, ни малейшего люфта, чтобы предательская вибрация не сорвала смертоносный аккорд. Прицел, монолитный и ледяной, напоминая взгляд хищника, был откалиброван под шепот дальней дистанции. Перекрестье выверено до долей миллиметра по азимуту и углу, где мир сжимался до размера пронзенной тестовой мишени. Магазин и затвор двигались в униссон, скользя плавно, как шелк по коже, без малейшего намека на заминку, обеспечивая безупречную подачу патрона. Я повторила ритуальный разбор и сборку, дабы в очередной раз убедиться в ее безотказной преданности.

Оружие упокоилось в сумке. На мне красовался темно-зеленый камуфляж, сотканный из пятен мха и коры, как вторая кожа, облегал точеный силуэт, выдавая грацию змеи. Плечи защищал легкий бронежилет, а в потайных карманах, ближе к сердцу, чем любая нежность, таились патроны и клинок. Штаны, укороченные для свободы движений, скрылись в объятиях высоких ботинок, чья рифленая подошва должна была жадно вгрызаться в корни и камни. Натянув кепку низко, стирая черты лица, я оставила миру лишь пронзительный, как лезвие, взгляд хищных глаз.

– Периметр чист, Тайпан. Можешь покинуть комнату, – прозвучал в наушнике сухой, как выстрел, голос Фила. – Давай, детка, покончим с этим делом, а дальше…

– Понеслись, – оборвала я его, и, тенью метнулась из номера, скользя вдоль стен.

Самоликвидация

Оказавшись в салоне автомобиля, я бросила сумку на пол и скользнула взглядом по самодовольному лицу напарника.

– Фил, нужно нырнуть в одно местечко и прилепить пару жучков к экипировке Беглова. Десять минут – и готово, – бросила взгляд на циферблат.

– Уже… – Филипп расплылся в улыбке. – Лови вторую волну.

– Ты же знаешь, Фил, мой принцип. Зачем это все? – Я терпеть не могла, когда кто-то лез в мою работу.

– Эй, крошка, да на тебе лица нет, – напарник вскинул руки, словно сдаваясь под натиском моего взгляда, сверкающего недобрым огнем. – Ладно, уговорила, первый и последний раз, – пробормотал он, вдавливая педаль газа до упора.

– Да на мне еще плуг сломается, – буркнула я, вслушиваясь в зловещую тишину эфира в наушнике. – Чуяла ведь, что-то пойдет наперекосяк. Сколько раз твердить: хочешь как лучше – сделай сам! Зачем лезешь, когда твоя задача совсем в другом…

– Да, Тайпан, шкуру свою и твою прикрывать – вот что главное, – прорычал Филипп, с трудом сдерживая гнев. – Так что застегнись на все пуговицы, собери волю в кулак, прожужжим эту операцию как надо и разлетимся, как тараканы из-под тапка, подальше друг от друга. – Фил резко замолчал, стараясь сосредоточиться на дороге, как будто от этого зависела не только наша миссия, но и дальнейшая судьба.

В небе царило безмолвие. Каждый из нас, погруженный в свой собственный мир, упивался полетом. Лишь спустя три томительных часа тишину разорвал голос Беглова, хриплый и зловещий, смахивая на воронье карканье. Он направлялся в аэропорт, плетя в голове сети коварных замыслов против своего конкурента. Слушая его, я все глубже погружалась в отвращение к человеческой алчности, к их ненасытной жажде наживы. Не выдержав, я с отвращением сплюнула в сторону, невольно привлекая внимание Филиппа.

– В верблюда переквалифицировалась? – усмехнулся он.

– Меня уже воротит от сплетен нашего дорогого знакомого, – процедила я, приставив два пальца ко лбу пистолетиком, давая понять без лишних слов, о ком пойдет речь в дальнейшем. – А парень, которого он собирается пустить в расход, на удивление приятный. Не знаю, что из него вырастет дальше, но пока гниль в нем не завелась. Даже жалко, если замыслы Якова Леонидовича воплотятся в жизнь и ему удастся убрать конкурента.

– Твоя задача – стереть его с лица земли. О мелочах не думай, сейчас это лишнее, – Фил ободряюще хлопнул меня по плечу, лукаво подмигнув.

Полет тянулся уже более семи долгих часов. Затекшие мышцы молили о разрядке, а военный вертолет, любезно предоставивший нам возможность совершить этот полный перелет, неспешно кружил над Западной Сибирью, позволяя вдоволь налюбоваться открывающимися видами.

С высоты птичьего полета разворачивалась во всей красе Васюганская равнина. Бескрайнее, изумрудно-зеленое море болот и озер, усеянное серебристыми искрами извилистых рек, простиралось до самого горизонта. Казалось, сама природа, щедрой рукой, создала здесь дивную мозаику из сотен оттенков зеленого, синего и коричневого. Легкая дымка тумана, напоминая тонкую вуаль благородной дамы, окутывала дальние рубежи, придавая пейзажу оттенок волшебной загадочности. В этой дикой, первозданной красоте явственно ощущалось вечное дыхание земли, ее неукротимая сила и величие.

– На месте, Тайпан, – Фил поднялся, отряхнул несуществующую пыль и поправил лямки на спине. – Готова?

Я молча кивнула в ответ.

– Тогда вперед, – скомандовал Филипп, нырнув в разверзшуюся пасть летательного средства, словно в бездну.