Анна Ветренко – Последняя цель (страница 4)
– Достал! – прорычал Яков Леонидович, сверкнув глазами на пустой бокал. – Наливай и проваливай! Что-то сегодня все здесь как наждак по нервам, начиная от вертихвостки-официантки и заканчивая тобой, старый пень! – С шумом выпустив воздух через ноздри, смахивая при этом на взбешенного быка, он наблюдал, как пожилой сомелье, с дрожащими от страха руками, спешно наполняет бокал багряным вином.
Я расставила блюда на столе и, бросив украдкой полный жалости взгляд на старика, обернулась, чтобы вернуться на кухню. Его растерянность была столь велика, что горлышко бутылки, дрогнув, звякнуло о фужер Беглова, и крошечная алая капля предательски упала на безупречные брюки бизнесмена. Холодок ужаса пронзил меня, когда я увидела это багровое клеймо на ткани, предвещающее неминуемую бурю. И она разразилась. Громоподобный вопль потряс тишину ресторана. Взбешенный Яков Леонидович с грохотом отодвинул стул и, возвышаясь над несчастным пожилым винным экспертом, будто разгневанный черт, замер в ярости. Я заметила, как кулак Беглова побелел от сдерживаемой ярости, наливаясь гневом, как спелый гранат.
– Тайпан, не лезь! – прошипел в наушнике голос Фила. – Оставь его, с этим козлом мы еще расквитаемся.
Я отступила от ненавистного столика, крадучись, словно змея, и, одним незаметным движением сорвала пуговицу с рукава, превратив ее в орудие. Маленький перламутровый снаряд, выпущенный с грацией опытного снайпера, просвистел в воздухе, устремляясь к цели. Он должен был разорвать ткань надвигающейся катастрофы и подарить старику ускользающие секунды. Пуговица, будто запрограммированная на успех, врезалась Беглову прямо в лоб и, отскочив, бесследно исчезла. Лицо бизнесмена исказила гримаса ярости, в глазах вспыхнул недобрый огонь. Забыв о сомелье, он заметался взглядом, выискивая источник дерзкой выходки. Я этого уже не видела, растворяясь в лабиринте коридоров, ведущих на кухню.
– Тайпан, я же просил! – не унимался Фил. – Хотя, черт возьми, ты гений! Со спины, вслепую – трехочковый! Просто снимаю шляпу! – Напарник запнулся, как будто внезапно лишился дара речи.
Возмущение, поднявшееся в "Поднебесье", эхом отдавалось даже в укромном поварском царстве. Казалось, даже воздух здесь загустел от страха. Но буря, к счастью, быстро стихла, уступив место долгожданной тишине. Шефы, вздохнув с облегчением, вернулись к своим плитам, а я – к своему посту, к тихой, но такой важной прослушке.
– Ну вот, видите ли, Александр Сергеевич, с кем приходится иметь дело, – проворчал Беглов, давясь комком обиды и раздражения. – Нигде нормальных людей не сыщешь, одна шушера. – Он откашлялся и, вперив в собеседника тяжелый взгляд, продолжил: – Итак, давайте вернемся к делу. Я хочу, чтобы вы отказались от участия в тендере на особняк Орловых. У меня на этот счет… грандиозные планы. Можете не сомневаться, компенсация будет более чем достойной.
– Вынужден вас огорчить, Яков Леонидович, – ответил молодой человек, и в голосе его прорезались отчетливые нотки стали. – Я мечтал воссоздать этот особняк в его первозданной красе, вдохнуть новую жизнь в обветшалые пристройки, возродить даже церковь. Представляете, какое это чудо – вернуть историю, подарить ей второй шанс, рассказать будущим поколениям о величии прошлого?
– Да вам-то что с того? – взвился Беглов. – Ни семьи, ни кола, одна только старуха-мать. Живите в свое удовольствие! Пока молодой да горячий, а что потом, в шестьдесят? Люди? Да плевать им на вас! Это же падаль, только и умеют жрать да требовать, и все им мало!
– Я сказал как отрезал. От своего не отступлюсь, и тендер будет за мной. Я хочу оставить после себя хоть искру, эхо чего-то настоящего. А деньги… Тлен это все. С собой в могилу их не унесешь, – усмехнулся парень, и в глазах его мелькнул огонек одержимости.
– Понятно, – промурлыкал Беглов, сладко растягивая слова. – А знаете, Александр Сергеевич, у меня для вас есть совершенно неотразимое предложение. – Он выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь моментом, и добавил: – Насколько мне известно, Орловы обожали украшать свое родовое гнездо шкурами диких зверей. Особенно медвежьи ценились. Так вот, как насчет завтрашней охоты? Слетать в одно местечко… Гарантирую, весь трофей – ваш. Представляете, какой восторг вызовет такой ковер у детишек?
– Заманчиво, – в голосе молодого человека прозвучала едва заметная дрожь, – но какова цена этой щедрости, вашего любезного жеста? Я ведь не отказывался от тендера, как вы знаете.
– Единственная просьба, – прозвучал голос, смахивая на шелест осенних листьев, – вы позволите мне навещать ваш отреставрированный дворец и иногда оставаться на ночь?
– Великолепно! Абсолютно не возражаю! – воскликнул Александр Сергеевич, его глаза загорелись азартом. – Давайте поохотимся! Куда же мы полетим? Во сколько?
– Завтра, на рассвете, мой личный самолет доставит нас в Томск. Около четырех часов полета. А затем вертолетом – еще полтора. Васюганские болота, слышали о таких? – сладкая патока голоса Беглова лилась непрестанно. – Там обитают лоси, и волки рыщут, и рыси крадутся, и дикие северные олени пасутся, белки скачут, соболи прячутся, норки плещутся, выдры ныряют… Настоящий Клондайк дикой природы!
– Не вижу ни единой причины отказывать вам, Яков Леонидович, – ответил юноша, в его голосе слышалась неподдельная наивность. – Я с радостью принимаю ваше предложение.
В душе моей отзвучало каждое слово, каждое интонационное зерно. Незаметно проскользнув через черный ход кухни, я вырвалась на волю уличной прохлады и с облегчением выпустила задержанное дыхание. Смысла больше не было красть чужие откровения, плестись в паутине чужого разговора. Необходимое… мгновенно вспыхнуло в памяти, и теперь его сияние вело меня вперед.
– Неужели ты совсем не веришь в высшие силы? – голос Фила прозвучал насмешливо. – Даже выдумывать ничего не нужно. Жертва сама, как овечка на заклание, завтра двинется в свой последний путь.
– Именно эта простота меня и настораживает. Когда всё складывается чересчур гладко – это дурной знак, – пробормотала я, вспоминая любимую присказку отца: – "Леночка, испытания нужны людям, как горн кузнецу. В шелках путь стелется – жди каменных завалов впереди".
– Да брось, детка, расслабься, я всегда подстрахую, – откликнулся Фил. – Не век же нам гранит грызть. Может, хоть раз удача нам улыбнулась? В конце концов, мы это заслужили.
– Живы будем – не помрем, – отозвалась я в наушник, чувствуя, как усталость въедается в кости. – Долго еще ждать? Подгоняй уже свой тарантас.
– Откуда знаешь, что я на колесах? – удивился напарник. – Экстрасенс, не иначе?
– Польщена, прям румянцем сейчас покроюсь как девица деревенская, ты забыл, я сама прибыла на этой колымаге. Ее гидрокомпенсаторы вот-вот испустят дух. Услышала предсмертный хрип, – пожала я плечами.
В ту же секунду воздух прорезал визг тормозов, заставив меня вздрогнуть.
Я плюхнулась на сиденье, бросив взгляд на Фила. Его лицо озаряла улыбка, теплая и яркая, как летнее солнце.
– Перекусим, Тайпан? Угощаю, – он достал с заднего сиденья сумку и протянул мне. – И переоденься. Приглашаю в тихий, очаровательный городок на поздний ужин. Но сначала вернем машину на место и пересядем на мою.
Фил с силой втопил педаль газа, выжимая из мотора последние капли мощи.
Поздний ужин в крошечном кафе казался волшебством, сотканным из запахов кофе и свежей выпечки. За окном лениво плелась ночь, а в теплом свете одинокой лампы мир сузился до размеров столика, на котором застыли в немом диалоге наши с Филом чашки. Лучший друг сидел напротив, и его улыбка бросала отблески на старенькую столешницу, напоминая радугу, разгоняющую тени усталости. Глоток терпкого вина, реплика, прерванная смехом, казались сокровенными тайнами, доверенными лишь нам двоим, стражам этой тихой ночи. Время замерло. Суета мира осталась где-то далеко, за пределами уютной гавани, где царили дружба, тепло и аромат позднего ужина.
– Леночка, останемся здесь? Прямо напротив отель. А на рассвете – в полет, к Западной Сибири… – Фил был неузнаваем, как будто отпустил все свои заботы. Я давно не видела его таким расслабленным. – Я все устроил. Вертолет будет ждать в пяти километрах. Доставят до самой цели.
– Прекрасно, – я сладко потянулась, почувствовав, как хрустят позвонки. – А потом – море, ласковый пляж, обжигающее солнце, бронзовый загар… и, если улыбнется удача, приятная мужская компания.
Фил устало закатил глаза, его взгляд скользнул к окну.
Мы въехали во двор уютного отеля и, получив ключи, расположились в номерах напротив. У двери с табличкой "13" в голове всплыли отцовские слова, сказанные с неприязнью:
– Лена, держись подальше от этой чертовой дюжины. Она приносит одну лишь беду. Иуда был тринадцатым за столом на Тайной вечере – и чем все закончилось? – Совпадение или злой рок, но отца убили тринадцатого числа.
– Эй! – Фил легонько тряхнул меня за плечо. – Ну, очнись! Неужели ты и правда суеверна, как твой родитель Призрачный Глаз?
– Нет, просто… папа терпеть не мог эту цифру.
– Ты невероятна, – прошептал Фил, будто заново открывая меня. Его взгляд, блуждающий по моему лицу, был полон изумления. – Я совсем отвык видеть тебя без маски на лице… Забыл, какой шелк твои волосы… цвета первого снега. – Его пальцы коснулись пряди, нежно скользнули по щеке, оставив на коже легкий жар. – А глаза… в них целая вселенная, столько света, что можно заблудиться…