Анна Ветренко – Последняя цель (страница 2)

Я кивнула, зная, что Фил за мной наблюдает. Достала мобильный, и пальцы забегали по экрану, вводя инициалы и фамилию будущей жертвы: Беглов Яков Леонидович. О, этого субъекта не знал разве что ленивый. Бизнесмен, один из самых богатых людей в мире. Человек, у которого, казалось, было все. Вся сеть пестрела заголовками о его махинациях и бандитских делах. Пресса только успевала писать о бесчисленных исчезновениях людей, хоть как-то связанных с Бегловым. Он не был молод, около шестидесяти, пять жен за плечами, любитель путешествий и экстремальных видов спорта. Лицо, смотревшее с экрана телефона, не вызывало положительных эмоций. Взгляд этого человека был полон вседозволенности и наглости.

– Ну и рожа… – не выдержала я.

– Ага, полностью согласен, та еще сволочь, – отозвался в наушнике голос напарника. – Сегодня около восьми он приглашен на званый ужин с новым партнером в ресторан «Поднебесье». Там сможешь его прощупать, – не унимался Фил.

– Отлично, опять идти на больничный. Чуть-чуть до отпуска не дотянула, три дня оставалось, – вспомнила о законном отдыхе и закатила глаза в предвкушении. – Я очень надеюсь, ты помнишь, что две недели никакой работы. Это дело пока последнее, все остальное только после каникул, – напомнила я напарнику.

– Я помню, Тайпан, – даже через слуховую связь я почувствовала, как Филипп усмехнулся. – Заказчик настаивает, чтобы объект был наказан на Васюганских болотах. Именно там был убит его брат.

– Ого, Сибирь. Вот же людям не лень так заморачиваться, да еще и с такими деньгами, – я внимательнее всмотрелась в неприятное, полное лицо мужчины, которого предстояло убрать. – Все, Фил, отключаюсь, до встречи, – сняла наушник и спрятала его в потайной карман платья, как раз вовремя.

Колокольчик над входной дверью брякнул, являя собой первого и, думаю, последнего читателя на сегодня. Забрав у нерадивого мальчика просроченные книги, отправила его восвояси, напомнив о сроках сдачи литературы, и взялась за стационарный телефон.

– Марина Петровна, добрый день, – поздоровалась я с начальницей, слегка фыркающей на другом конце провода. – Чувствую себя неважно, хочу заранее предупредить, возможно, уйду на больничный, – набрала побольше воздуха в легкие, но шеф не дала договорить, начав свою тираду.

– Как так, Леночка, ведь у тебя скоро отпуск, могла бы и доработать… – недовольная Марина Петровна умолкла, переводя дух.

– Я редко прошу об одолжении, – пролепетала я, заиграв привычную жалобную мелодию. – Голова чугунная, глаза словно песком насыпали. А к нам, между прочим, дети ходят. Не дай бог заразятся, лишимся последних читателей, – бросила свой главный, как мне казалось, козырь.

– Может, ты и права, – согласилась начальница. – Иди, Лена, ты и так у нас постоянно на подхвате, совсем заездили тебя, девочка. – Марина положила трубку, а я потерла ладони в предвкушении долгожданного законного отдыха, естественно, после одного небольшого дела.

Рабочий день промелькнул на удивление быстро. В субботу библиотека работала до трех. У меня оставалось достаточно времени, чтобы перекусить, выпить пару чашек чаю, переодеться и приступить к своей настоящей работе.

Выскочив на улицу, я вставила в ухо наушник, вдохнула полной грудью теплый воздух уходящего лета и зажмурилась от яркого света. Легкий ветерок ласково коснулся волос, унося прочь спертый запах книжных страниц. Небо, бездонное и лазурное, усыпанное невесомыми облаками, будто клочками ваты, радовало глаз. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, играли на земле золотыми зайчиками. Мир замер в звенящей тишине, наполненной предчувствием летней неги. Улыбка счастья расцвела на моем лице, и я зажмурилась, подставляя кожу теплым лучам.

– Давно не видел на твоем лице безумия, граничащего с помешательством, – раздался довольный голос Фила, моментально отрезвляя и приводя в боевую готовность.

– И не увидишь больше, – отозвалась я, поправляя привычный рюкзак за спиной и направляясь к остановке.

– Не злись, Тайпан, просто залюбовался твоей милой мордашкой, – расхохотался Филипп. – Отключаюсь, до скорой встречи…

Я молча кивнула, зная, что Фил это увидит, и побежала к автобусу, как раз подъехавшему к остановке. Окно общественного транспорта – это живая картина, обрамленная металлом. Пейзаж за стеклом замелькал красками. Деревья, проносящиеся мимо, оставляли за собой лишь размытые мазки зелени и охры. Солнечные зайчики скакали по стеклу, играя в прятки с тенями пролетающих облаков. Городские огни вспыхивали вдали редкими искрами, обещая скорую встречу с цивилизацией.

– Остановка Павлика Морозова, – послышалось из громкоговорителя, и, не теряя ни минуты, я выскочила из автобуса.

Именно здесь, в этом микрорайоне, не было камер наблюдения. Райончик так себе, криминальный, но зато идеальное место, чтобы укрыться, переодеться и затаиться. Как обычно, возле спиртных магазинов толпились личности, не обезображенные интеллектом. Осталось пройти мимо этих субъектов, выслушать пару сальных комплиментов, свернуть за угол и юркнуть в угловой подъезд, где проживало всего пять семей, да и те практически не бывали дома до позднего вечера. А там – укромный чердак, смена одежды, грим и – снова в путь, к будущей жертве.

– Тайпан, – послышалось вдруг в наушнике, слава богу, когда я уже находилась на месте и готова была наносить макияж на предстоящий вечер. – Заказ от Беглова: севиче, сисиг, ореол halo, жареный молочный поросенок, курьер под колпаком. Блюда будут у меня через десять минут. Жду тебя возле Парковой. Шустрее, Тайпан, этот человек не любит ждать.

– Приняла, – ответила я, вынимая наушник из уха и начиная колдовать над своим обликом.

Искусство преображения, тайный ритуал сокрытия – вот что такое грим, призванный обмануть взгляд, исказить реальность. Кисть в моей руке превратилась в волшебную палочку, тени и свет стали верными союзниками. Началось таинство: лицо, как чистый холст, ждало прикосновения красок. Контуры менялись, очертания плыли, прежнее "я" постепенно растворялось в виртуозных мазках. Под слоем тона прежние черты становились лишь призрачным воспоминанием. Брови, эти выразительные дуги характера, послушно меняли форму, толщину, цвет, рождая совершенно новый взгляд. Скулы, выделенные тенью, проступали резче, властно, создавая впечатление неузнаваемой структуры лица. Нос, этот выдающийся бастион индивидуальности, поддался также коррекции, укорачиваясь, удлиняясь, меняя форму до неузнаваемости. И вот в зеркале уже отражалась незнакомка, чужая и в то же время знакомая, сотканная тенями и светом, мастерски скрывающая правду под маской. Последний штрих – и иллюзия завершена. Никто не узнает.

– Ну все, Тайпан, ты готова, – проговорила сама себе в зеркало, затем убрала обратно инструменты в сумку и спрятала все в полу.

Скинув свою одежду, я переоделась в легкие шорты и майку, натянула на глаза кепку, взяла другой рюкзак и, пройдя по чердаку до конца дома, вышла уже из другого подъезда. Нажав на наручных часах секундомер, я рванула к месту, назначенному Филом.

– Ого, идешь на рекорд, – присвистнул напарник, протягивая мне ключи от ресторанного фургончика на колесах. – Шуруй к Беглову. Нам повезло, ближайшие два дня он осел в доме, куда ты отправишься. – Филипп протянул листок с адресом и мгновенно испарился, пока я вчитывалась в буквы.

– Яков Леонидович, Первая Банковская, пять, – пробормотала про себя, усаживаясь за руль и вдавливая педаль газа в пол.

Дом Беглова оказался не просто жилищем, а манифестом достатка, каменной одой успеху. Отполированные до блеска ступени, словно застывшие волны богатства, вели к дверям, обитым кожей цвета зрелого вина. Тяжелые портьеры скрывали за собой мир, где золото перекликалось с отблесками хрустальных люстр, рождая зыбкий, обманчивый свет. Антикварная мебель, каждая деталь которой шептала о былом величии, была расставлена с расчетливой небрежностью, создавая иллюзию уюта, хотя истинное тепло, казалось, давно покинуло эти стены, уступив место холодному блеску наживы.

– Что встала, курица? Опоздала на минуту. Еще и стоит, глаза свои наглые таращит, – прошипела моя будущая цель, как только я переступила порог его владений. – Давай за мной на кухню. И, кстати, можешь даже не рассчитывать на чаевые, – припечатал Яков Леонидович, растягивая рот в злорадной усмешке.

Молча поплелась за ним, не поднимая глаз. Здесь меня ждала совсем другая работа, а не отстаивание прав обиженных сотрудников. Охрана потеряла ко мне интерес, как только просканировала мой внешний вид, а это было очень кстати. Случайно оступившись, я машинально схватилась за шкаф, чтобы не упасть, и в этот момент молниеносно закрепила на нем крохотную камеру, незаметную глазу.

– Еще и убогая, – пробормотал Беглов и, обойдя меня, больно толкнул в спину. – Давай уже.

Стиснув зубы и собрав волю в кулак, я дошла до кухни, не проронив ни слова. Вытащив заказ на стол, я развернулась, намереваясь покинуть это пристанище запахов и звуков, как вдруг чья-то грубая хватка больно сдавила мою руку.

– Стой, – кисть дернули на себя с такой силой, что я кубарем влетела в сальные объятия Беглова. – А ты ничего, люблю молчаливых, – его взгляд, липкий, как патока, скользнул по моему лицу, а кепка оказалась в его ладонях. – Пожалуй, заплачу тебе чаевые, когда отработаешь…