Анна Ветренко – Последняя цель (страница 1)

Анна Ветренко

Последняя цель

Пролог

Ночь – это бархатное полотно, усеянное бриллиантами звёзд, когда шум дневной суеты затихает, как отступающий прибой, уступая место тишине, нашёптывающей древние тайны. Это час, когда мысли, подобно полуночным мотылькам, высвобождаются из укромных уголков сознания, чтобы кружиться в лунном сиянии, обнажая сокровенную суть бытия.

Ночь – исповедальня души, где можно безбоязненно взглянуть в тёмное зеркало собственных сомнений и робких надежд, обрести кристальную ясность в запутанном лабиринте переживаний и расслышать едва уловимый голос интуиции, направляющий к неизведанным открытиям.

Ночь – моё заветное убежище, время, когда можно укрыться от чужих взглядов, раствориться в тени, стать невидимкой. Для моей работы – это благословенная пора, когда можно действовать незаметно, словно тень, скользящая по стенам.

Меня зовут Светлова Елена Владимировна. Днем я библиотекарь, окружаю юных читателей мирами книг, а ночью… Ночью я становлюсь «Тайпаном», наёмным убийцей, орудием возмездия в руках тех, кто ищет справедливости за пределами закона. Это не просто работа, это призвание. Моя миссия – очищать мир от скверны. Но есть одно нерушимое правило: я никогда не подниму руку на невинного. Дети и женщины – неприкасаемы. Мой моральный кодекс выкован в пламени личной трагедии.

Все заказы поступают через Фила, моего агента. Он знает мои принципы. Прежде чем привести приговор в исполнение, я три дня наблюдаю за целью, изучаю ее сущность. Я должна быть уверена: этот человек заслужил свой конец. Когда решение принято, я действую быстро и безупречно, словно тень. Мой верный союзник – снайперская винтовка M2010. Она никогда не подводила меня. Ее приклад испещрён зарубками – метками отмщения. Каждая из них – история, вычеркнутая из книги жизни.

Имею ли я право вершить судьбы? Наверное, нет. Но кажется, Бог слишком занят, чтобы замечать зло, пропитавшее нашу землю. Я лишь помогаю ему. Этот путь помог выбрать меня отец. Он был легендарным военным снайпером, человеком из стали. С детства он закалял меня в огне лишений, учил выживать, не бояться боли, идти до конца, стиснув зубы. Его убил такой же наёмник, как и я. Отец отказался помогать грязному дельцу, и за это поплатился жизнью. После его смерти я поклялась, что буду преследовать и уничтожать подобных чудовищ – тех, для кого не существует ни божьих, ни человеческих законов.

Военный снайпер из меня, увы, не вышел, прости, отец! Я знаю, как ты мечтал увидеть во мне одинокую тень, скользящую по полю брани, призрака, чья винтовка станет последним, неотвратимым аргументом войны. Мне не суждено стать властелином расстояний, чьи выстрелы решают исход сражений, чье присутствие вселяет ужас в сердца врагов Родины.

Я всегда буду Тайпаном – змеёй, крадущейся сквозь шёпот увядающей листвы, обжигающей прикосновением языка, словно раскалённое клеймо. Я стану воплощённым кошмаром для отъявленных мерзавцев, смертоносным призраком, скользящим в тени обречённых. Мой выпад – концентрированная тьма, способная остановить трепещущее сердце в мгновение ока. Я – безмолвный хищник, чьё появление – предвестник неминуемой гибели. Тайпан. Сама Смерть, облачённая в человеческую плоть.

Итак, позвольте же мне начать свой рассказ…

Очередная цель

За окном лениво нежился выходной, а в детской библиотеке, как будто в сокровищнице гномов, царила своя, особенная тишина. За столом, в уютном коконе мягкого света настольной лампы, я совершала священнодействие. Пальцы, помнившие шершавость старых переплетов, порхали над карточками, внося свежие имена в летопись каталога. В воздухе витал тонкий аромат состарившейся бумаги и пыли, приправленный горьковатой ноткой свежесваренного кофе. Лишь изредка тишину рассекал шелест перелистываемых страниц или приглушенный щелчок печати. Я бережно лелеяла свое царство, готовя его к новому нашествию любознательных варваров.

– Леночка, голубушка, – прошептала мне на ухо моя напарница по воскресной ссылке, – отпустишь сегодня после обеда на волю? – я взглянула на Марину, чье лицо вмиг исказила гримаса неземного страдания. – Ну, умоляю, такой мужчина зовет в кафе, ах!

Мариша закатила глаза, уносясь в грезы. Она была вечной кокеткой, чья жизнь превратилась в бесконечный ритуал свиданий, в запутанный хоровод поклонников, кружащихся вокруг увядающей красоты. Каждый ее вечер был тщательно срежиссированным спектаклем, где морщины припудривались надеждой, а потускневший взгляд тщетно пытался разжечь искру былого огня. Она порхала между кафе и театрами, напоминая мотылька, плененного фальшивым светом фонарей, неспособным отыскать истинный источник тепла. В каждом Маринином слове звучало обещание, в каждом жесте – заигрывание, но сердце оставалось неприступной крепостью, запертой на сотни замков, ключи от которых давно утеряны. Она металась, преследуемая призраком утраченного счастья, в вечной погоне за несбыточной мечтой, так и не решившись, с кем же станцевать свой последний танец под закатным солнцем жизни.

– Марина, – усмехнулась я из-под очков, – когда ты угомонишься? Опять ведь будешь плакать и проклинать всех мужиков. Давай найду тебе подходящую партию?

Напарница отмахнулась, подкрашивая губы вызывающе алой помадой.

– Лена, ну что ты, я не хочу скуки и банальности, мне нужен такой мачо, чтобы искры из глаз летели! Понимаешь?

– Как знаешь, – пожала я плечами, вновь погружаясь в картотеку. – Иди, я одна доработаю. Все равно сегодня никого не будет, кто ж в воскресенье в библиотеку ходит.

– Ты – золото, Леночка, – Мариша чмокнула меня в щеку, оставив алый след, – тогда я, пожалуй, упорхну?

– Лети, – спокойно ответила я, про себя же подумав, что наглость – ее второе имя.

Не прошло и пяти минут, как книгохранилище опустело, оставив меня наедине с собой. Я вновь нырнула в омут книг. Высокие стеллажи, каменные стражи знаний, уходили в полумрак, исчезая под сводами библиотеки. Кожаные переплеты, потускневшие от времени, шептали безмолвные истории. В воздухе витал густой аромат старины, бумаги и ванили, словно эссенция веков, заключенная между страниц. Кое-где, в лабиринтах полок, пробивались тонкие лучи света, выхватывая из темноты золотое тиснение названий. Здесь, среди этого безмолвного великолепия, стояла я, переставляя книги, расставленные нерадивыми читателями не по алфавиту.

Внезапно, прямо за спиной, раздался приглушенный вздох, и чье-то дыхание коснулось затылка. По коже пробежал предательский холодок. В мгновение ока я перешла в состояние полной боевой готовности, хищно присев, выхватывая из-за пояса небольшой клинок. Глаза вспыхнули сталью, отражая приближающуюся угрозу, как два осколка льда. Каждая мышца налилась пружинистой силой, готовая обрушиться сокрушительным ударом или уклониться от смертоносного лезвия.

– Эй, спокойно, Тайпан, тише, тише, – Фил поднял руки вверх, сдаваясь.

– Совсем сдурел? – выдохнула я, приводя нервную систему в норму. – Сколько раз просила не подкрадываться, или в один прекрасный момент ужалю, – щелкнула зубами перед лицом друга.

– Напугала, – улыбнулся Филипп, демонстрируя идеальные зубы. – Работенка есть.

Фил был моим самым близким человеком, лучшим другом отца, моим соратником и помощником. Мы работали в связке. Он – агент, я – исполнитель. Молодой, красивый, амбициозный, не обремененный семьей, обожающий женщин. При взгляде на него дамы теряли голову. Высокий, с шикарными черными волосами, контрастирующими с пронзительной голубизной глаз, в которых плескалось море обольщения. Вокруг него витал флер роскоши, притягивающий взгляды и разбивающий сердца. Он был воплощением мужской красоты, баловнем судьбы и неутолимой страстью множества девушек.

– Почему явился именно сюда? – я внимательно изучала друга, пытаясь разгадать его намерения.

– Ты так смотришь, будто душу вынимаешь, – Фил отвернулся и направился к моему столу, плюхаясь в кресло. – Расслабься, малыш, все чисто, периметр проверил, комар не пролетит.

– Лишний риск ни к чему, – я сняла ненавистные очки и потерла переносицу.

– Какая же ты красотка, – подмигнул Филипп, оглядывая меня с головы до ног. – Как же тебе удается прятать такую прелесть за этим пучком на голове, толстыми линзами и мешковатой одеждой?

– На меня твои чары не действуют, – я похлопала друга по плечу. – Давай к делу, пока в этот храм знаний никто не заявился. Неужели настолько срочное дело, что ты лично пришел, мог бы и по устройству связаться?

– Да, – коротко ответил Фил, протягивая листок бумаги. – У тебя три дня, Тайпан. Здесь все указано. Как ознакомишься, уничтожь.

– А то я не знаю, – я выгнула бровь. – Ты еще скажи, сожрать его у тебя на глазах, – усмехнулась и вперилась в текст, исписанный на белом клочке бумаги.

Очередной клиент, мечтающий избавиться от врага. Причина – убийство брата. Внимательно изучив сведения об объекте, я подняла глаза, но Фила, как обычно, уже и след простыл. Исчез так же внезапно, как и появился.

– Ничего не меняется, – чиркнула зажигалкой над листком, и он мгновенно истлел прямо в моих пальцах, пепел я стряхнула в горшок с цветком. Из сумки достала небольшой наушник и вставила в ухо.

– Понеслось, Тайпан, – прозвучало в ушной раковине. – Я прикрываю, ты делаешь дело.