Анна Ветренко – Падший ангел (страница 7)

– Мы хотим отблагодарить тебя, – проговорила младшая сестра. – Мало того, что отвела смерть из нашего дома, ещё и отца уговорила отдать дань. Чего ты хочешь? Проси! – Она внимательно наблюдала за мной.

– Простите, если обижу, но ходить вокруг да около не умею. Единственное, чем вы можете помочь, – отдать синее зелье, которое досталось вам от матери. Только оно мне необходимо. – Лица у сестер вытянулись, они хотели возмутиться, но потом задумались.

– Возьми, – протянула младшая флакончик, достав его из узелка под кроватью. – Мама говорила, что этот напиток сам найдёт себе применение. Видимо, он определился.

– Спасибо. – Когда зелье оказалось у меня в руках, я, не раздумывая, выдернула пробку и выпила. Горло обожгло, жидкость разлилась по венам. Я закрыла глаза и попыталась проникнуть вглубь себя.

Память ворвалась резкими толчками, вбиваясь в мозг огромными кусками. Вот мы вместе с Пурой парим в Небесах. Моё имя Анахита, у меня роскошные, белоснежные, сильные крылья. Вскоре меня ждёт повышение до Архангела. Подруга крайне недовольна, мечтая занять это место первой. Я всегда уговаривала её, что это не главное, просто нужно нести добро. Пура – самое близкое по духу небесное существо, способное пожертвовать собой ради меня. Мы бываем и на Земле, оберегаем тех, кто в нас верит, нуждается. Однажды, пролетая возле гор, я увидела лежащего в траве мужчину.

– Боже, это демон! – отшатнулась Пура. – Пусть умрёт! Меньше чёрных пятен будет в Мире!

– Так нельзя! Он такое же живое существо, как и мы. Белое всегда дополняет чёрное – это баланс, – я наклонилась над белокурым мужчиной, чувствуя, как жизнь постепенно утекает из него. – Разве можно убить демона? – удивлённо взглянула на подругу и возложила руки ему на грудь, читая молитву.

– Если только заманить его на святую землю, – удивилась Пура моему невежеству. – Хочешь помочь ему, перенеси его вон к тому дереву. Там заканчивается святость этого места, – она подлетела к зелёному дубу и встала в ожидании.

Подхватив тяжёлое тело, я доволокла его до спасительного ствола, положила под крону и вновь стала шептать молитву, вливая в него жизнь.

– Только помни, пожалуйста, – улыбнулась Пура, и в улыбке мелькнула тень, – мы не вправе помогать исчадиям ада. За это последует расплата. – Она склонилась над темной сущностью, вглядываясь в трепещущую тьму вокруг нее. Глаза демона дрогнули под веками, распахнулись, и, увидев Пуру, он зарычал, словно раненый зверь.

– Ах вот ты где, мерзкая тварь! Заманила меня сюда… Зачем? – Он бросил взгляд на меня, на мои руки, покоящиеся на его груди. – Нельзя вливать белое в черное, кто знает, что из этого выйдет… Но все равно, спасибо. Найду тебя – верну долг. – Демон испепелил нас взглядом и растворился в воздухе.

Я обернулась к Пуре, готовая обрушить на нее шквал вопросов: зачем она заманила демона, что ей было нужно? Но вместо подруги передо мной стоял разъяренный Рафаил.

– Ты нарушила закон, Анахита! Тебя ждет кара! – Его голос громом прокатился над землей. Он воззвал к Пуре: – Сопроводи ее на Божий суд.

– Может, Рафаил, столкнуть ее со Скалы Плача, как Люцифера? – прошептала Пура, заглядывая в глаза Архангелу. – Все же, делиться святой энергией с демоном – грех, достойный вечного проклятия.

– Не нам решать, ангел, – ответил Рафаил, взмывая в небеса. – Со скалы можно сбросить только тех, кто восстал против Бога. Помни это, Пура.

Дальше все закружилось в бешеном калейдоскопе. Подруга схватила меня, связала мои крылья золотой нитью и потащила к Скале Плача. Это она столкнула меня вниз, в пропасть, она вырвала мои крылья… Почему? За что? Я не хотела об этом думать. В груди вспыхнула адская боль, зияющая дыра, словно на кровоточащую рану вылили кипяток. Запрокинув голову, я закричала от несправедливости, от невыносимой муки.

– Что с тобой, Летта? – Анюта трясла меня за плечи, пытаясь успокоить. – Вспомнила все? – Она вглядывалась в мои глаза. Я кивнула, и перевела взгляд на сестер. Их глаза были полны ужаса.

– Спасибо, – прошептала я, – за то, что помогли вернуть память. Не переживайте, теперь у вас все будет хорошо. – Я вышла из спальни и направилась к стене, откуда открывался вид на вражеские корабли.

– Ты куда, Ангелетта? – Аня была в панике. – Зачем мы туда идем? Там злобный татарин внизу стоит, глазами вращает.

– Он получит то, что хочет, – ответила я, нежно глядя на нее. – Я не хочу жить с такой болью. Нет ничего страшнее предательства. – Я взяла ее за руку. – Мы должны уметь жертвовать собой ради других. Это благородный поступок. Береги себя.

Бельфегор и Фурфур стояли в тени, наблюдая за девушками, вышедшими из замка. Подслушав их разговор, они переглянулись.

– Долго еще будем ждать? Может, пора вмешаться? – спросил Фурфур. – Или тебе уже не нужна ее душа?

– Нужна, – Бельфегор оскалился. – Очень нужна. – Он двинулся за дамами к стене. – Теперь твоя очередь, Фур, показать свое искусство.

Фурфур встал у края стены и взглянул на море. Зловещая улыбка тронула его губы, и волны забурлили, вздымаясь к небу. Вдалеке показался ураган, стремительно приближающийся к татарским кораблям.

– Все ради вас, барышни, – прозвучал за спиной вкрадчивый голос. Я обернулась и увидела Бориса, а рядом с ним – его друга. Я была ошеломлена. Он управлял стихией, словно дирижер оркестром. Вызванный им ураган внушал восхищение и ужас.

– Значит, все-таки Бельфегор, а не Борис, – проговорила Анюта, разглядывая демона. Тот шутливо поклонился. – А второй кто? Явно не Федор.

– Фурфур, мой лучший друг, – с восхищением произнес демон. – Повелитель ураганов, грома и всех водных стихий.

– Зачем мы вам? – Я пристально смотрела на знакомое лицо, понимая, что ему от меня нужно. – Повторяю, душу может забрать только Отец наш Всевышний. Мы не вправе ею распоряжаться. – Я отвернулась и почувствовала, как Бельфегор прижался ко мне спиной, обжигая кожу ледяным прикосновением. Затем он прошептал мне на ухо:

– Твоя душа станет моей…

Ураган крушил вражеские шхуны, превращая их в щепки. Добравшись до корабля, на котором находился татарин, стихия порвала паруса. Татарин схватил лук и стрелу, натянул тетиву и выпустил стрелу в нашу сторону, целясь в мою грудь. Все произошло как в замедленной съемке. Когда стрела должна была пронзить мне сердце, меня заслонил собой Бельфегор. Ресницы на его глазах дрогнули, и он осел на землю.

– Дай помогу тебе, – я схватилась за древко и вытащила наконечник. – Потерпи. Не думала, что кто-то из вас, демонов, способен на самопожертвование. – Я начала вливать энергию в его тело.

– Не смей, дурочка! – Демон попытался перевернуться, чтобы схватить меня за руки. – Вечно вам, голубки, больше всех надо! Черт возьми, везде лезете! Нас этим не убить, блаженная.

Энергия не входила в тело демона. К моему удивлению, произошло обратное: сгусток черноты вырвался из раны Бельфегора, вонзился в мои ладони и стал распространяться по всему телу. Как ни странно, рана на его теле стала затягиваться. К нам бежали люди, напуганные колдовской силой, разрушающей корабли. Они решили убить нечисть, вооружившись вилами.

– Сейчас постараюсь выкинуть вас отсюда как можно дальше, – прокричал Бельфегор. – Из-за ранения и из-за того, что ты отняла часть моей силы, я не знаю, как это получится. – Он посмотрел мне в глаза и прошептал: – Ох, и тяжело тебе сейчас придется, ангел, с демонской энергией внутри. Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Но при встрече придется вернуть мне мою силу. А пока… – Он создал светящийся портал и крикнул Фурфуру: – Толкай их внутрь, друг, а то так с открытыми ртами и простоят, пока на вилах не окажутся!

Демон втолкнул нас в портал, и тот захлопнулся. Мы оказались на берегу моря. Рядом с нами стоял молодой человек лет тридцати с мольбертом. На картине, которую он писал, был морской пейзаж, такой чудесный, что я видела только в музее.

– Какая красота! – воскликнула Нюта, подходя ближе к художнику. – Вы просто мастер!

– Благодарю, леди, – мужчина отложил кисть и протянул руку. – Разрешите представиться: Иван Константинович Айвазовский.

Иван Костантинович Айвазовский

Мужчина, представившийся самим Иваном Константиновичем Айвазовским, стоял на кромке прибоя, увлеченно завершая морской пейзаж.

– Ах, Летта, дух захватывает! – Нюта, прижав руки к груди, не отрывала взгляда от полотна. – Не верится, что мы воочию встретились с таким гением. Кстати, меня зовут Анна, а подругу Ангелетта, – как бы невзначай бросила подруга.

Меня же изнутри разъедала дикая злость к Пуре. В голове вспыхивали картины жестокой мести. «Вот доберусь до этой змеи, вырву ей крылья, чтобы знала, каково это – лишить ангела самого дорогого, того, что для нас жизнь, свобода, любовь». Но Аня была настолько поглощена встречей со знаменитостью, что не услышала меня.

– Скажите, Иван Константинович, сколько вам лет? – подруга бросила кокетливый взгляд в сторону художника. – Вы так молодо выглядите! На самом деле Андреевой отчаянно хотелось спросить мариниста о его картине "Хаос. Сотворение мира", произведшей фурор и впоследствии осужденной самим Папой Римским Григорием XVI.

– Тридцать, Аннушка, – художник, словно невзначай, вспомнил имя подруги и, не отрываясь от работы, предложил: – Осмелюсь пригласить вас на обед в мою усадьбу. Она еще строится, но некоторые комнаты вполне готовы принять гостей.