Анна Ветренко – Падший ангел (страница 8)

– С превеликим удовольствием, – Анюта одарила его своей самой лучезарной улыбкой и, наконец, блеснула эрудицией, сопоставив возраст художника и время написания известного ей полотна. – Ваша картина "Хаос" поистине великолепна! Художник взглянул на нее с неподдельным интересом. – Неужели правда, что в основу этого монументального полотна положен библейский сюжет о сотворении мира? – Анюта послала ему еще одну обольстительную улыбку. – Этот образ Духа Божьего, в виде света, прорывающегося сквозь мрачные тучи… гениально!

– Вы покорили меня, Анна, – Айвазовский отложил кисть, взял мольберт и, галантно подав руку подруге, произнес: – Позвольте пригласить вас, барышни, к столу. Вы нравитесь мне все больше и больше. – Переведя взгляд на меня, он добавил: – А какая из моих картин импонирует вам, Летта?

– Обожаю "Старую Феодосию", – бросила я, покосившись на Нюту, которая ловила каждое слово художника, и одобрительно качала головой. Она подмигнула мне и показала большой палец вверх. – Вы используете восхитительную технику лессировки при написании волн. Ваше море просто сногсшибательно!

– Боже, столько комплиментов от прекрасных дам я давно не слышал, – он нежно посмотрел на меня, а затем одарил таким же взглядом Нюту. – Приглашаю вас погостить в моей обители, милые дамы.

– Не возражаем, – восторженно протянула Анюта и потянула художника в сторону его особняка, которому суждено было стать музеем и хранить его бессмертные полотна.

Вскоре мы стояли перед двухэтажным домом, выдержанным в стиле венецианских вилл эпохи Возрождения. На балконах красовались мраморные статуи Венеры и Аполлона, а на балюстраде над парадным входом восседали два керамических грифона. Перед домом раскинулся цветник с изящной оградой и журчал мраморный фонтан. Войдя внутрь, мы были поражены множеством арок, тесно расположившихся вдоль коридора.

– Прошу, барышни, чувствуйте себя как дома, – Айвазовский указал на лестницу, ведущую на второй этаж. – Слева две комнаты для гостей. Располагайтесь, а я буду ждать вас внизу, в столовой.

Поднявшись наверх, мы очутились на втором этаже, где вовсю кипел ремонт. Свернув налево, мы вошли в первую комнату. Здесь было по-домашнему уютно: стены персикового цвета, кровать с балдахином в тон, окно с видом на море, персидский ковер на полу и картина Мастера на стене. Камин, два кресла, дубовый стол и шкаф – все дышало теплом и гостеприимством хозяина.

– Мило! – Нюта подбежала к кровати и с размаху плюхнулась на нее. – Как мягко! Вот бы остаться здесь подольше.

– Слушай, хватит строить глазки художнику, – я подошла к кровати и нависла над Андреевой. – Он, вообще-то, в следующем году поедет в Европу и встретит там свою первую жену, Юленьку, если не ошибаюсь, с которой нарожает четырех дочерей. Или ты хочешь изменить ход истории?

– Что с тобой, Летта? Ты какая-то агрессивная, – Аня слезла с кровати, подошла ко мне и потрогала лоб. – Ты меня пугаешь. – Она присела на край матраса. – Не собираюсь я мешать личному счастью Ивана. Просто это так нереально… Вдруг он напишет мой портрет на фоне бушующего моря! – Она поджала под себя ноги и устремила взгляд вдаль.

– Точно, а назовет "Анна и девятый вал". Ладно, модель, – я усмехнулась, глядя на эту мечтательную Афродиту. – Давай заглянем в шкаф. Может, нам повезет, и там найдется пара платьев. Кажется, он жил в этом доме со своей сестрой.

Открыв шкаф, мы без зазрения совести воспользовались гардеробом хозяйки. Платья, правда, были бесформенными, но зато вполне соответствовали моде того времени. Бежевые платья из плотной ткани с длинными рукавами до пят сидели на нас как влитые.

– Пойдем, составим компанию нашему новому другу, – Андреева взглянула на себя в зеркало, поправила волосы и направилась к выходу. В столовой стоял огромный стол, за которым могли бы разместиться человек пятнадцать, удобные стулья, простор и уют царили и здесь.

– Барышни, заждался, – Иван Константинович встал из-за стола и помог нам усесться. – Сегодня нас немного. Сестра уехала, в доме только я. Через пару часов должен заехать мой друг, Михаил Иванович.

– Благодарю, – поблагодарила художника подруга за помощь, усаживаясь на стул. И тут до нее дошло, кого он ждет. – Михаил Иванович… Глинка?!

– Конечно! С удовольствием вас познакомлю, – хозяин дома сел на свое место, положил на колени салфетку и объявил: – Дамы, позвольте представить вам сегодняшнее меню: суп "Черное море", пирожки "Гавань", соус "Азовское море", зелень "Капри", пунш "Везувий", мороженое "Северное море" и, конечно же, шампанское "От штиля к урагану"! – Иван разлил шампанское по бокалам и с удовольствием выпил.

Мы знали об этой особенности художника – давать блюдам названия своих картин, но в реальности это выглядело забавно. Вдруг раздался звон колокольчика, и хозяин особняка удалился. Через минуту он вернулся в столовую в сопровождении своего лучшего друга, Глинки. Нюта ахнула и уставилась на очередную знаменитость. Михаил Иванович поправил свои густые темные волосы и окинул нас лучистым взглядом своих голубых глаз.

– Красавчик, хоть и старше Вани, – прошептала мне Нюта. Мне пришлось ущипнуть ее за ногу, чтобы она умерила свой пыл. – Больно же! – зашипела подруга, потирая бедро.

– Здравствуйте, леди, – Глинка поклонился и уселся за стол. – Как вам нравится особняк моего друга, самого лучшего мариниста в России и Европе?

– Добрый день, – переглянувшись со мной, Аня продолжила: – Мы уже восхитились творениями великого художника. Хочу сделать комплимент и вам, маэстро. Просто обожаю ваши романсы!

– Ничего себе, друг, тебе повезло отхватить такие сокровища! – Глинка задумался. – Может, споете нам хотя бы один из них?

Подруга не заставила себя ждать, встала и затянула: "Я помню чудное мгновенье…" Глаза у Михаила Ивановича округлились от удивления. Ему было невероятно приятно слышать свой романс в доме друга, пусть даже в таком фальшивом исполнении. Когда Нюта закончила и поклонилась, мужчины одарили ее шумными аплодисментами.

– Польщен, спасибо, Аннушка. Не удивляйтесь, ваше имя мне уже шепнул на ухо друг, – он подмигнул Айвазовскому.

Больше никто не приходил. Мы обедали, наслаждались ароматными блюдами, пили шампанское и мило беседовали. Мужчины восторгались Нютой, а меня, честно говоря, все это дико раздражало. Я совсем себя не узнавала. Когда мужчины предложили прогуляться по берегу моря, мы с удовольствием согласились. Мы шли парами, хотя, думаю, каждый из мужчин мечтал идти рядом с высокообразованной Аннушкой. Но Глинке не повезло, он составил пару мне, а у меня не было ни малейшего желания разговаривать. Аня оживленно жестикулировала, показывая на море, а Айвазовский слушал ее, развесив уши.

Вдруг сзади послышалось покашливание. Мы обернулись и увидели стоящих позади старых знакомых – Федора и Бориса, точнее, Бельфегора и Фурфура. На моем лице заиграла улыбка.

– Добрый день, господа, – начал разговор Бельфегор. – Мы из ОПХ. Рады приветствовать вас, Иван Константинович. Вам срочно необходимо выехать в Санкт-Петербург для переговоров с Николаем I.

– Благодарю, господа, – Айвазовский обратился к подруге: – Аннушка, вы еще погуляете или составите мне компанию? Я хочу написать письмо в пункт приема корреспонденции, чтобы выяснить причину столь срочного вызова в Петербург.

– Пожалуй, мы еще погуляем с Ангелеттой, – она посмотрела на Глинку и предложила Ивану: – Думаю, ваш друг прекрасно составит вам компанию, пока мы с подругой пообщаемся.

– Хорошо, барышни, – мужчины поклонились. – Жду вас у себя дома. – И они быстро удалились, оживленно переговариваясь между собой. Демоны стояли в парадных мундирах и ослепляли своими улыбками. Фурфур смотрел на довольную Нюту с легким пренебрежением, а Бельфегор наблюдал за мной из-под опущенных ресниц.

– Вы зря времени не теряли, дамы, – укоризненно заметил он Ане. – Достанешься ты кому-нибудь такая общительная, придушит ревнивый муженек. На его слова подруга лишь фыркнула и отошла ближе к морю, а Фурфур последовал за ней.

– Забирай свое богатство, Бельфегор, прошу, – взмолилась я демону. – Меня распирает изнутри, дышать тяжело, все клокочет от злобы. Неужели ты чувствуешь то же самое?

– Нет, я рожден с этим, – усмехнулся Темный. – Поверь, мне было бы так же плохо, как и тебе, если бы я получил от тебя в дар твою светлую силу. После его слов я вспомнила несчастного демона, из-за которого лишилась крыльев.

– Что нужно сделать, чтобы вернуть твою черную силу? – невольная злоба сузила глаза, и эта тень не укрылась от демона.

– Ничего особенного, – промурлыкал он, приближаясь вплотную. Его лицо дразняще наступало, сантиметр за сантиметром, пока губы не накрыли мои.

Поцелуй был требовательным и жадным, вытягивал из меня тьму до самой последней капли. Земля уходила из-под ног. Так меня еще никто не целовал. Это было впервые, и это было дьявольски прекрасно. Когда его язык, словно змея, проник внутрь, затевая там свой демонический танец, непроизвольный стон сорвался с губ. В ответ его руки сжали меня еще сильнее, вдавливая в его тело, и поцелуй стал глубже, неистовее.

– Мы вам не мешаем? – раздался насмешливый голос Нюты. – А то мы можем погулять по побережью, пока вы тут не закончите.