Анна Ветлугина – Яблоко возмездия (страница 33)
– Сидеть! – рявкнул Айзель, рывком вернув назад слишком активного подчиненного.
Евгений все-таки нашел оружие и возился с ним. Потом выстрелил по вертолету – снова безрезультатно – и медленно двинулся по лужайке, направляясь к кадкам, за которыми прятались его противники.
– Ну вот что теперь… – с отчаянием прошептал боец. – Зачем вы сказали бросать оружие?
– А вот зачем, – спокойно сказал Айзель, указывая взглядом на дальнюю часть поляны. Свечение яблок еще усилилось, время от времени они неприятно искрили, словно неисправная проводка в старом деревенском доме. И вдруг одно из них прямо засияло. Потом отделилось от ветки и медленно поплыло по воздуху.
Геннадий снова куснул и без того искусанные губы.
– Ну, давай же… – пробормотал он.
Светящийся шар неторопливо поплыл к Евгению и вдруг резко вильнул в противоположную сторону, к вертолету. Раздался сильный хлопок, вспышка. Шар исчез, а на хвостовой части машины осталось громадное черное пятно, как после пожара.
Евгений никак не отреагировал на это событие, даже не повернулся. Он по-прежнему шел к цветочным кадкам. Очень медленно, будто выдирая каждую ногу в окровавленной камуфляжной штанине из вязкой болотной тины. Он уже почти преодолел расстояние, сейчас увидит их… Или он уже ничего не видит?
– Отползаем за вторую кучу, – шепнул Айзель.
Денису показалось, что в какой-то момент человек с автоматом посмотрел прямо на него. Или сквозь него?
От яблони отделились еще два фосфоресцирующих плода. Они зависли в воздухе на мгновение и, догоняя друг друга, будто играя в какую-то веселую игру, двинулись к вертолету.
– Чтоб вам! – вырвалось у Геннадия. Кажется, Евгений или то, что руководило им, услышало звук голоса. Шаги немного ускорились. Сейчас обогнет первую кучу горшков и заглянет за вторую. Отползать уже некуда. У бойца, имени которого Денис не знал, не выдержали нервы. Он вскочил и бросился бежать в заросли сухих кипарисов.
Человек с автоматом открыл стрельбу, парень метнулся в сторону, упал, пополз. Похоже, ему удалось избежать попадания. А вот светящиеся шары отреагировали на автоматную очередь. Оставив в покое вертолет, они, будто две рыбки, хищно и грациозно скользнули к стрелку, точнее – к его оружию, и разорвались почти одновременно.
– Сань, ты живой? – позвал директор.
– Вроде бы, – донеслось из-за порыжевших кипарисовых пирамидок. – Что с ним? Все?
Геннадий не отвечал. Он, не отрываясь, смотрел на яблоню, с которой спланировало уже целых шесть сияющих шаров. Они зависли над поляной, время от времени быстро перемещаясь не больше чем на полметра и снова замирая. Вдруг шары выстроились в линию и с ускорением, как будто их ударила невидимая ракетка, ринулись к горке вазонов, за которой скрывались люди.
– Похоже, и правда все, – мрачно резюмировал Айзель. Все восстало внутри Дениса:
– Ну как же все? Ну, бежим, бежим в другую сторону… – Вот зачем он так умоляет? Разве от директора зависят жизнь и смерть?
– Какой смысл бежать? – севшим голосом отозвался Айзель. – Они же развивают скорость больше ста километров в час.
Шесть огненных шаров неслись прямо на них. Интересно, успевает ли человек почувствовать боль перед тем, как сгорит? Вербицкий зажмурился. Главное – не закричать, встретить смерть достойно. Хотя кому это нужно?
Время тянулось, и ничего не происходило. Вдруг послышался голос Айзеля, и почему-то он звучал насмешливо:
– Молодец, Дэн. В любой непонятной ситуации самое правильное – лечь спать.
Что? Значит, это вообще все приснилось? Денис открыл глаза – нет, все та же поляна, два тела лежат, и что-то черное страшное на том месте, где недавно стоял Евгений. Из кипарисовых зарослей медленно подходил боец по имени Саня. Но светящихся шаров нигде не видно. Журналист вопросительно посмотрел на своего директора. Тот усмехнулся:
– У поэта Вознесенского есть цикл произведений «Из жизни крестиков»: летит крестик и видит толпу собратьев. У вас что, собрание профсоюза? Нет, мы сирень, – отвечают они.
– Я тупой, наверное, – сказал Вербицкий, – не понимаю.
– А в этих яблонях ни один человек ничего не понимает. Короче, унеслись наши электромячики в сторону той рощи, где ты пожар устроил. Наверное, на помощь собратьям. Уж не знаю, как они им будут помогать – наверное, они сейчас выполняют ту же роль, что лейкоциты в организме человека: где есть рана, где есть опасность заражения – туда и мчатся. Нам сейчас надо решить, что делать дальше. Задача не выполнена, к сожалению. А роща горит, и дым от пожара, скорее всего, ядовитый. Пока нам очень везет с ветром, но он может измениться в любой момент.
Айзель решительно зашагал к вертолету.
Глава десятая
Как-то раз, пару лет назад, Денису заказали статейку из разряда «умных» про приоритеты и психологию тех, кто умеет эти приоритеты правильно выстраивать. Он тогда посидел немного на психологических сайтах, но в целом все было ясно и так. Надо разделять крупные задачи и мелкие, четко представлять цель… Статья написалась с полпинка и привела заказчиков в восхищение. Журналист еще мысленно похихикал тогда – не стоит ли ему стать коучем по приоритетам.
Сейчас ему было стыдно и за статью, и за свою самоуверенность. Он бы не смог и близко расставить приоритеты и вообще сохранить самообладание так, как это получалось у Айзеля. А ведь не его, Дениса, друг только что погиб так страшно, не его жена потеряла человеческий облик и не его ребенок подвергался опасности.
Геннадий первым делом оценил крайний дефицит времени и сил. Поэтому по пути к вертолету он тщательно расспросил Сашу о том, что происходило в Зоне. Ему пришлось пару раз обрывать слишком эмоциональное красноречие своего бойца и уточнять факты. Они были таковы: Костя воздействовал именно на Женю как на командира, воздействие оказалось такой силы, что Евгений смог без проблем заставить свой отряд совершать странные вещи – похитить ребенка и увезти его в Зону. Саша помнил, что ни у кого не возникло вопросов.
– Представляете, мы все пятеро были уверены, что делаем все как надо.
– Почему пятеро? – прервал Айзель. – Вас восемь человек в отряде.
– Пятеро. Евгений шестой.
– Ах, ну да, двое же в психушке. И что дальше? Где сейчас ребенок?
– Я не знаю. – Саша побледнел. – Мы все время сидели все вместе. И ребенок, и Константин этот. Потом, когда вертолет первый раз приземлился, Женя пошел разбираться, а нам велел не вмешиваться. Потом вертолет улетел, и мы еще некоторое время просто сидели. А потом началось что-то ужасное. Какие-то взрывы, все потемнело, Константин схватил ребенка, и они убежали. А Женя… В него как будто кто-то вселился. Он начал выть, потом выстрелил в Колю, убил его, прямо разнес в упор из «калаша». – У бойца задрожали руки, он сердито сжал их в кулаки. – Мы с Семеном пытались отнять у него автомат, он Семена ранил сильно, Валерка еще подскочил.
– Валерка жив?
– Не знаю. Наверное, где-то здесь вроде…
– Сейчас, один момент. – Геннадий дернул дверцу вертолета: – Михаил Алексеич, с вами все в порядке?
– Это шутка юмора?
– Нет, проверка связи после удара шаровой молнии. Но «Ми» твой действительно на высоте. Миш, к сожалению, придется еще чуть-чуть подождать. – Айзель прикрыл дверь и мгновенно переключился на другую задачу: – Так, Саня, найди Валерку. Дэн, а ты сходи туда, к этому вагончику твоему, поищи Сеньку.
Пахнуло чем-то очень неприятным. Смесь тухлятины и горелой проводки. Геннадий встревоженно потянул носом.
– Ветер меняется. Давайте поторопимся. Дэн, не забудь, подбери свое оружие.
Денис выбежал на середину поляны, пытаясь вспомнить, куда зашвырнул револьвер, и напоролся взглядом на что-то черное, обугленное. Все, что осталось от Евгения. Местные «лейкоциты» приняли его за вирус и уничтожили. Интересно почему? Ведь с точки зрения грибницы он был свой, уже переработанный и включенный в процессы этого неведомого организма, а инфекция – это как раз вертолет, Айзель и Денис…
Старательно отводя глаза от страшного зрелища, он все-таки нашел оружие, сунул его в карман и топтался, лихорадочно стараясь сориентироваться. Вспоминал, как именно чередовались там, у вагончика, яблони с сухими кипарисами, как это выглядело с воздуха, куда, черт возьми, идти. Да вот же торчит за яблонями «настоящее» дерево! Та самая ива с рогулькой для ловли облаков. Вербицкий поспешил туда.
…Когда какая-то странная копна грязных тряпок бросилась ему под ноги, Денис чуть было не пнул ее. В последний момент поджал ногу, отскочил в сторону. Она заскулила, как собачонка, и вдруг вцепилась зубами ему в колено. Он заорал, затряс ногой, отпрыгнул. Она бросилась снова, стараясь повиснуть зубами на штанине, как настоящий бультерьер. Больше всего пугали ее глаза. Очень красивые, они напоминали глаза куклы. Нет, нельзя сказать, что в них отсутствовало выражение, просто оно совсем не менялось, как если бы однажды его нарисовал художник.
В какой-то момент это существо все-таки прокусило ему штанину и, заметив это, разразилось жутким хохотом.
Пользуясь тем, что зубы разжались, Вербицкий бросился бежать, не оглядываясь, по направлению к засохшей иве. И тут на него с силой напрыгнули сзади, он не смог удержать равновесия, упал, покатившись по земле. Она, бешено хохоча, оседлала журналиста, начала дергать за уши, приговаривая что-то нечленораздельное. Откуда-то сверху прозвучал голос Геннадия: