Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 25)

Вопреки ожиданиям, в коридоре меня никто не караулил. Отсутствие сопровождающих толсто намекало на предоставленную мне свободу действий.

Могли бы, по идее, нормальное оружие дать, коль и впрямь хотят результата. Если брата удерживают силой… Ультразвук, конечно, и на людей подействует, но автомат в этом смысле выглядел бы куда надежнее. По крайней мере не надо заморачиваться, чем заткнуть уши, прежде чем нажать на спусковую скобу. А может, «яйцо» – маячок и они проследят, куда я пойду? Проследят – и окажут огневую поддержку, если приспичит? Ну да, надейся, надейся…

Пару раз в коридоре встретились охранники, для которых я был не интереснее пролетающей мухи, потом пробежала немолодая женщина в голубом халате. Наконец я оказался у знакомого места: тот самый злополучный выход, из-за которого все случилось. Его по-прежнему никто не удосужился запереть. Вот что это: раздолбайство или умысел? А может, все проще: у них элементарно нет ключей, потому что у Жорки был единственный сохранившийся комплект? Я все никак не привыкну, что жизнь бывает очень проста, до тошноты.

С этими радостными мыслями я почесал подживающую ссадину на лбу, поднялся по лестнице и потопал по Советской улице к монастырю.

Мужик со шрамом размотал повязку на руке, недовольно посмотрел, понюхал рану. Сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Те-то знают, как жить, вот они спасутся. Никто не спасется, а они спасутся.

– Ты что, Сенька? – удивился проходивший мимо Харитон. – Кто бы говорил. Сколько тебя знаю – никогда ты в церковь не ходил.

– При чем тут церковь! – отмахнулся собеседник. – Они ж тоже не ходят и не пойдут, даже если монастырь отвоюем. Им не нужна церковь, у них Бог внутри.

– У-уу… – протянул Харитон. Хотел что-то еще сказать, но передумал.

Зато подал голос Николай Захарыч:

– А я иначе думаю. Как раз на храм-то они и нацелились, «свидетели» эти ваши. Нас внизу держат, а сами что-то замышляют. Попомните мои слова: однажды выйдем мы на поверхность, а все уже фанатиками этими треклятыми захвачено!

– Как так – захвачено? – уперла руки в бока Светка. – Ну вот что ты брешешь, Захарыч? Заняться тебе нечем? Ты поглядел бы на Матвея, на Божену – ну какие из них захватчики? Божьи люди, чисто ангелы!

– Нет, а вот я не понял! – вскинулся Игорек. – Это ты что же хочешь сказать, Захарыч? Это я типа приду в тот дом, где меня мамка родила да воспитывала двадцать лет назад, а там уже кто-то из крысоедов обосновался?

– Именно!

– Да это что за беспредел такой?!

– Ну какой же беспредел? – нехорошо оскалился бывший учитель. – Ты ведь тут сидишь и еще лет десять сидеть готов, потому что Божена тебе так посоветовала. А раз твоя законная жилплощадь стоит бесхозная, то почему бы там не обосноваться этим «чисто ангелам»? Хороший дом-то у тебя, Игореша?

– Хороший. Большой. Староверцы еще строили.

– Вот видишь? И монастырь Гуслицкий они себе заберут, и дома староверские экспроприируют.

– Не нагнетал бы ты, сокол ясный, – поморщился с досадой Харитон. – Или ты тоже за День города голосуешь?

– Голосую, еще как голосую! Я только жалею, что раньше никто этого голосования не провел!

– Боженочка!!! – послышались причитания. – Помолись за нас, грешных! Только на тебя одну вся надежда!

– Тьфу ты! – чертыхнулся Харитон. – Ну куда приперлись, черти?! Я же сказал тебе, голубка сизокрылая, не отсвечивать здесь до моего распоряжения! Вишь, как народ взбаламучен?

– А я с вами, дорогие мои! – Она, не слушая, раскрыла объятья навстречу жителям большого Могильника. – Мы с вами вместе, и мы несокрушимы в вере своей!

– Да что ты с ней будешь делать! – всплеснул руками Харитон. – Ладно. Закончишь тут свою… мессу, хе-хе, зайди ко мне. Обсудим кой-чего.

За время, пока меня изучали и всячески анализировали, погода сменилась. Поднялся дикий ветер. Он так гнул давно не стриженные ивы, будто хотел подмести ими дорогу.

Какая же хрупкая штука цивилизация! Я помню: эту несчастную Советскую улицу как раз отремонтировали ко Дню города перед самой Катастрофой. Тогда еще какой-то местный политик гордо разъяснял с плакатов, что Россия преодолела многовековую историю и стала мировым лидером в области дорожного строительства. И да, строили покрытие на Советской действительно на совесть: Жора рассказывал, клали много разноцветных слоев. Я-то уже приехал к завершению работ. Говорили – новая технология с индивидуальным подходом к подмосковному климату, когда сначала льют дожди, а потом все внезапно замерзает, и микротрещинки, наполненные водой, разрушают покрытие. И где все их научные достижения? Вон уже гигантские ползущие кусты то тут, то там перекрывают бывшую проезжую часть, а где их еще нет – другие, более мелкие растения доламывают высокотехнологичный асфальт.

Я дошел до моста железной дороги, где мы с Марой видели огромного волка. Вроде в кустах никто не прятался, ветер трепал их со страшной силой, зверюгу ростом с лошадь точно было бы видно. Поежившись, я побрел дальше.

Они появились совершенно бесшумно, одновременно с разных сторон. Их фантастические размеры создавали ощущение нереальности происходящего. Два монстра с огромными зелеными глазами. Черт, эти глаза еще и смотрели выразительно, слово человеческие!

Мысли бешено закрутились в голове. Откуда-то выплыла старинная песня: «Если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой». Нет. Смерть будет мучительна. Они станут рвать меня на части, как тех серых на мосту или плюгавенького Петровича; возможно, сперва отгрызут конечности, вспорют брюхо и вынут на всеобщее обозрение кое-что из моих внутренностей, а я все еще буду жив. Сойду с ума от болевого шока, в самом лучшем случае – потеряю сознание, но с моим-то везением я, скорее всего, увижу все до мелочей, услышу каждый звук, каждый хруст… Убегать бессмысленно, они близко и перемещаются уж точно быстрее меня. Ну почему у меня нет с собой даже ножа? Только это дурацкое «яйцо». Сейчас еще и не сработает по закону подлости…

Они посмотрели друг на друга и мягко, точно кошки, начали большими скачками приближаться ко мне.

Я нажал кнопку. Раздался звук. На улице он воспринимался не так громко, как в кабинете Оскара. Он гармонично слился с завыванием ветра в давно обесточенных проводах. И это называется отпугиватель?

Рядом валялась толстая палка. Я схватил ее и с яростным криком замахнулся на одного из волков. Тот остановился, прижал уши и ощерился. Сейчас бросится, и все. А другой-то где? Второй волк почему-то потерял ко мне интерес и торопливой трусцой двигался в сторону монастыря. Но такого и одного хватит. Этот, которому я пытался грозить палкой, отскочил на пару шагов и, подняв шерсть на загривке, принялся отвратительно поскуливать. Сжав отпугиватель, я пошел прочь. Зверь тут же двинулся за мной, соблюдая дистанцию. Интересно, а если подойти к нему? Я протянул руку с вибрирующим «яйцом» в его сторону. Хищная тварь плюхнулась на задние лапы. Я шагнул в ее сторону, и она, рыча, начала отползать.

Видимо, звук из «яйца» неприятен для волчары-мутанта, но не настолько, чтобы в панике бежать. И что мне делать? Идти дальше в их логово, надеясь, что они не решатся подойти близко? А если, простите, сядет аккумулятор? Не вечный же двигатель там внутри! Если бы надо было просто добежать из пункта А в пункт Б! Но впереди совершенная неопределенность. Где конкретно в районе монастыря и психушки искать Жору, в какой из построек он может находиться, в каком из помещений? А если и там есть катакомбы, подземелья, напоминающие лабиринт?

Волчара уселся в отдалении, временами быстро пошевеливая ушами, а я с ужасом вслушивался в звук из «яйца». Не стал ли он тише? Все равно ведь станет рано или поздно.

Со стороны Нерской речки приближалась еще одна тварь. Остановившись метрах в тридцати от меня, волк-мутант принялся сосредоточенно копать лапой землю, будто кот, желающий скрыть следы безобразий. Потом бросил и пронзительно завыл.

Я понял, что не смогу. Не смогу пойти дальше, в этот чертов монастырь, в котором, очень вероятно, куча подобных тварей, которые сожрут меня, как только выключится отпугиватель. Все же если остаться в живых – вариантов будет побольше. Держа «яйцо» в вытянутой руке и ежеминутно оглядываясь, я пошел обратно, в сторону Советской. Шерстяные монстры поднялись и, поскуливая и всхрипывая, потрусили за мной. Небось уже назначили меня на ужин и ждут, пока прекратится мерзкий звук. Хотелось заорать и пуститься бегом, но делать этого было точно нельзя. Будто во сне или в замедленной съемке, я двигался по улице, устланной стеблями вьюнка и заросшей борщевиком – его сухие зонтики неприятно шуршали от ветра. Я увидел краем глаза, как один из волков легко, будто былиночку, выдернул зубами один такой массивный куст и начал мотать головой, отряхивая от земли его корни… Я понял, что все это мне напоминает: какой-то 3D-мультик про каменноугольный период с гигантскими хвощами и стрекозами.

И тут легкое дрожание в отпугивателе стало утихать. Или это мне показалось? Нет, не показалось, звери припустили быстрее, явно осмелели.

Насыпь. Кусты. Дыра.

Я нырнул туда с разбегу, головой вперед. Зацепился резиновой штаниной, приложился лбом, но таки протиснулся внутрь. Да, волки умеют рыть норы, мне говорили. Им ничего не стоит расширить лаз и продраться следом, чтобы не упустить лакомую добычу. Но мне-то рыть ничего не нужно! А значит, у меня есть фора. Велика ли эта фора, проверять не хотелось, я просто ломанулся по узкому проходу.