Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 23)
В некотором смысле так оно и было: гости действительно пришли из-под земли, и они действительно искали именно Урсулу.
Арсен, Симеон, Борода, Шурик, Раптор, Лешка, Булыга. А еще жены тех из них, кто успел обзавестись семьей в Могильнике.
– Ви что здесь делать?! Убирайтесь, я никуда не пойду!
– А мы тебя никуда и не зовем, – пожал могучими плечами Раптор.
– Что?
– Где тут меньше всего фонит? – флегматично поинтересовался Арсен, обходя храм снаружи с потрескивающим счетчиком Гейгера.
– А?
– Показывай, где тут можно разместиться! – распорядился Симеон.
– Разместиться? – Она ничего не понимала и потому переспрашивала, выглядя наверняка нелепо и забавно, хотя самой ей было не до смеха. – Was ist los?[1]
– Что, что… – пробурчал Борода. – Решили компанию тебе составить, вот что!
– Es ist unmöglich![2]
– Знаешь, Урсула, ты, конечно, умная, но дура! – сказал Симеон и беззлобно сплюнул себе под ноги. – Ну как же ты тут одна? Правильно, никак! А как мы там без тебя? Правильно, тоже никак. Житья нам после… ну, после всего… Не дадут нам там житья, короче. А значит, выхода у нас всего два было: либо перебить этих старообрядцев к чертям собачьим и занять весь Могильник, либо послать все на хрен и искать другое место. Ну, мы посовещались и пришли к выводу, что правильнее будет рискнуть. Авантюра, конечно, а может, даже смертный приговор. Но все лучше, чем на глазах у детей их родителей мочить…
– Leute, ihr seid total idioten! [3]– в сердцах проговорила Урсула и едва не разрыдалась от облегчения. Скорее всего, они погибнут. Скорее всего, у них нет ни единого шанса дожить до конца недели, не то что пережить надвигающуюся зиму. Но теперь она не одна! Она отвыкла, она разучилась быть одна, она не сумела бы! А теперь… теперь все будет хорошо. Какой бы абсурдной ни казалась эта мысль.
– Бинго, – тихонько проговорил Арсен, пялясь на показания счетчика. – Сейчас все дружно заходим туда, надеваем и обвешиваемся всей защитой, какая только есть. Спим. А утром, коли не испечемся за ночь, займемся похоронами и изучением феномена.
Урсула вздрогнула:
– Похоронами?!
– Ну, лично меня не шибко устраивает подобное соседство, – мотнул головой Арсен в сторону трупов.
– А что за феномен? – полюбопытствовал Шурик.
– Потом скажу. Утром.
Положа руку на сердце, Урсула не могла бы заявить, что в эту ночь не сомкнула глаз. Но и полноценным сном ее состояние назвать было нельзя. Сквозь дрему ей слышались звуки (мальчишки дежурили по очереди и сменялись каждые два часа), виделся отблеск костерка, разложенного прямо перед выходом из храма… Мельтешение теней на гладких стенах и приглушенный свет вызывали почему-то ассоциации со станцией метрополитена: будто она возвращается из гостей поздно-поздно, уже и веки слипаются, и на платформе такие же сонные пассажиры, но вот в туннеле появляется свет мощных фар, а затем долгий высокий гудок…
Урсула встрепенулась. Нет, не гудок. Вой. Снаружи лихим многоголосьем завывала волчья стая.
Страшно ли им было? Не то слово. Дни были пропитаны страхом, в который потихоньку подмешивался фатализм. «Делай, что должно, и будь что будет…» Днем они постепенно приводили в порядок свое новое жилище и монастырский двор, разгребали завалы, хоронили останки, определяли наименее опасные места для огорода и всеми возможными способами пытались укрепить и защитить эти места – от ветра и пыли, от дождей и прямых солнечных лучей. Днем, глядя на показания счетчика Гейгера, каждый из них испытывал болезненные уколы еще не до конца сформированной надежды: а вдруг получится? Раз они до сих пор не покрылись язвами и не лишились волос, раз во рту нет железистого привкуса, а желудок не выворачивается наизнанку – может быть, пронесет?
Но ночью!.. Ночью на каждого по отдельности и на всех разом накатывала волна ужаса. У ужаса пока не было зрительного образа, зато был запах и звук: сквозь щели вместе с темнотой просачивалась мускусная вонь, рычание и вой голодных хищников, окружавших монастырь после заката.
С этим требовалось что-то делать.
Из ободов велосипедных колес, пружин и капронового шнура Раптор смастерил пару блочных луков, однако их мощности хватило бы для охоты на мелкую живность, но никак не для отстрела крупных хищников. К тому же точность оставляла желать лучшего. В погребе одного их окрестных домов Булыга обнаружил крысиный яд, вот только волки каким-то образом чуяли его и обходили стороной отравленные тушки крыс, что ежевечерне разбрасывали по монастырскому двору беглецы-поселенцы.
– Нам нужно раздобыть оружие, – на пятое утро резюмировал Лешка. – Я имею в виду – настоящее оружие. Неподалеку от Давыдове была воинская часть, надо бы туда наведаться.
– Да неужели? – хмыкнул Арсен и продемонстрировал счетчик Гейгера, с которым, кажется, ни на минуту не расстался с момента выхода из-под земли. – Ты ведь знаешь: мы замерили фон в окрестностях, и чем дальше от монастыря – тем он выше. Мы рискуем всерьез облучиться, отойдя всего на двести-триста метров, а ты предлагаешь рейд дальностью в несколько километров?
– А какие еще варианты? – развел руками Лешка. – Завтра звери совсем осмелеют и попробуют напасть среди бела дня.
– С оружием, знамо дело, поспокойнее было бы, – поддержал товарища Шурик. – Да и охотиться нам как-то нужно, иначе зимой друг друга с голодухи жрать начнем.
– Они правы, – кивнул Раптор. – Я издалека видел на опушке зайца… ну или кого-то навроде. Лук туда не добьет, а если и добил бы – скорость у стрелы небольшая, полет нестабильный, ткнется в шкуру – и отскочит. Я, конечно, попытаюсь как-то усилить… Но огнестрельное-то оружие всяко надежнее было бы.
– Что ви предлагать? – спросила Урсула.
– Надо сделать вылазку, проверить все окрестные гаражи, – оживился Лешка. – Не жестяные «ракушки», конечно, а капитальные, каменные. Наверняка мы отыщем два-три мотоцикла на ходу. Выберем с наименьшим поражением. Пригоним сюда, отмоем, продиагностируем, заменим сиденья, чтобы между ног не припекало…
– Это уже тонкости, – отмахнулся Шурик, – решим проблемы по мере поступления.
– А горючка?
– Сольем! Вон сколько транспорта на улицах.
– Главное – на байках можно туда-сюда обернуться за несколько часов! Ну, пусть еще несколько часов там: на поиски, на взлом оружейки, на погрузку…
– Какую погрузку? Ты как на байки грузить что-то собрался?
Урсула отвернулась и покачала головой. Мальчишки заспорили о деталях, а это значит, что по основному вопросу у них уже полный консенсус.
– Ви не о том спорить! – вклинилась она в разговор. – Ви решать, что там пусто, как здесь, что там нет жители. – Она мотнула головой в сторону Куровского. – Но если они покинуть часть, то вместе с оружием! А если солдаты остаться в гарнизон и живы? Они стрелять в вас! Защищать себя и оружейка!
Парни переглянулись.
– Ну что ж, коли живы – попробуем с ними договориться. Дадим расписку, пообещаем свежие продукты, расплатимся как-нибудь…
– Ты для себя-то еще ничего не вырастил, чтоб другим обещать.
– Но согласись: найти союзников – тоже неплохо! Мало ли, что мы тут можем по погребам надыбать, что нам ни к чему, а им пригодится? Заключим взаимовыгодную сделку.
И вновь споры, и вновь обсуждение мелочей… Они полны оптимизма, они верят в лучшее, а Урсула думала о том, что потеря даже двоих парней может оказаться гибельна для их крохотной колонии. Но разве кто-то будет ее слушать, когда в перспективе – мотоциклы и крутые пушки?
Тем более что волки действительно были вполне реальной угрозой.
Все получилось будто в сказке, то есть так, как Урсула не смела и мечтать, – в кооперативных гаражах ребята действительно нашли мотоциклы, один из которых был с коляской! Вдобавок они приволокли из вылазки избежавший заражения мешок картошки и старенькую двустволку – правда, всего с двумя патронами. Картошка, пусть даже вялая, полувысохшая и ощетинившаяся бледными ростками, сулила целую неделю достойных обедов, а ружьишко – иллюзию безопасности.
Движки перебрали, все узлы перепроверили по десять раз. Долго спорили, кому ехать. Еще дольше – брать с собой ружье или оставить для обороны. В конце концов решили, что на мотоциклах можно попытаться удрать от любой опасности – хоть четвероногой, хоть двуногой, хоть летающей. А из храма бежать некуда и не на чем.
Спозаранок, чтобы успеть обернуться за световой день, Лешка, Шурик, Арсен и Раптор покинули монастырский двор. Обратно возвратились только двое, и произошло это лишь через трое суток, однако этому предшествовали события, которые можно было предвидеть, но невозможно предсказать.
В первую ночь поселенцы до самой темноты не запирались в храме, жгли костры, ждали ребят. Удивительно, но волки не выли – они вообще не показывались, не приближались к монастырю. Обсудив, поселенцы решили, что хищников распугало рычание мотоциклетных двигателей, вот и разбежались они, попрятались, притаились.
Возможно, так все и было, вот только притаиться и покинуть территорию навсегда – вещи разные, и об этом не стоило бы забывать.
Наутро измученные ожиданием и неведением женщины вышли на огороды. Мужчины полезли укреплять крышу храма, внизу остался только Борода, вооруженный двустволкой: он прохаживался по монастырскому двору, бдительно контролируя все уголки, все постройки. Однако это не помешало волкам вырасти будто из-под земли. Они появились бесшумно, внезапно и сразу отовсюду, словно им и не требовалось преодолевать стену. Женщины завизжали и сгрудились в центре, парни сверху что-то кричали, а Борода… Борода просто растерялся, что немудрено, когда имеешь всего два патрона на два десятка целей.