Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 22)
Что касается охраны здоровья солдат, то здесь император, бесспорно, показал себя прогрессивным правителем. На основе его военного устава были созданы законы, которые определили структуру штатной медицинской службы и сеть полковых и гарнизонных лазаретов. В 1706 году первый постоянный военный госпиталь учредили в Москве и Санкт-Петербурге. Кроме того, в 1722 году были изданы первое наставление для военных врачей «Практический трактат» и первый госпитальный устав «Адмиралтейский регламент». Такое расширение медицинской службы потребовало зачисления на военную службу еще большего числа специалистов-медиков.
Поначалу военных врачей приглашали из-за границы. Это оказалось дорого, кроме того, препятствовало развитию медицинского образования в России. Поэтому в 1707 году при Московском генеральном госпитале открыли первое постоянное Медико-хирургическое училище (Госпитальную школу). Через шесть лет состоялся первый выпуск. Стоит отметить, что уровень подготовки отечественных лекарей уже тогда не уступал уровню лекарей-иностранцев. Организация медицинской помощи раненым в ходе непрерывных войн первой четверти XVIII века постепенно совершенствовалась. Раненых с поля боя теперь выносили не только после окончания сражения, но и во время боевых действий. Собрав определенное количество, их отправляли в обозы, располагавшиеся в укрепленном лагере — вагенбурге. Там работали дивизионные доктора, штаб-лекари, аптекари с полевыми аптеками и половина лекарей и цирюльников полков. После осмотра в вагенбурге раненые следовали во временные полевые госпитали, которые открывали в ближайших к линии фронта городах. Переправляли их туда транспортом, изъятым у мирного населения.
После смерти Петра Великого внимание к вопросам здравоохранения армии несколько ослабло, но все-таки благодаря усилиям выдающегося деятеля медицины, тайного советника, лейб-медика и директора Медицинской канцелярии Павла Захаровича Кондоиди (1710–1760) изменения к лучшему продолжали происходить. В 1731 году впервые появились казенные санитарно-транспортные средства — повозки «для больных при полках». Теперь уже военные не могли с полным правом отбирать лошадей у крестьян. Также были изданы «Генеральный о госпиталях регламент» (1735), дополнявший положения «Адмиралтейского регламента» (1722), и, что очень важно, — «Регламент о содержании полевых аптек» (1736).
Павел Кондоиди не относился к кабинетным ученым, свои проекты он претворял в жизнь, руководствуясь практикой. Например, во время Русско-турецкой войны 1735–1739 годов перед началом кампании по обыкновению решили развернуть полевые госпитали в местах сосредоточения армии. Но линия фронта передвигалась слишком стремительно, и стало понятно, что эвакуация раненых в эти госпитали из армии, которая отошла на сотни километров от своих первоначальных границ, просто невозможна. Поэтому Кондоиди разработал проект первого в России полевого подвижного госпиталя. Получилось весьма громоздкое лечебное учреждение, рассчитанное на шесть тысяч мест и перевозимое на двух тысячах повозках. Однако, несмотря на всю сложность в управлении, этот госпиталь сыграл свою положительную роль. Летальность среди раненых снизилась почти в 15 раз.
Идея подвижных госпиталей стала основополагающей для военной медицины второй половины XVIII века и особенно позже — в ХIX столетии. Военное дело развивалось вместе с промышленностью и техникой. Армии увеличивались, становясь все более маневренными. С одной стороны, это означало большее количество раненых, с другой — их количество снижало подвижность, а значит, и боеспособность войска. Поэтому с начала Отечественной войны 1812 года чиновники начинают обращать особое внимание на способы быстрой эвакуации тех, кто выбыл из строя.
Также в русской военной медицине начала ХIX века происходят первые попытки ее теоретического осмысления и обособления как отдельной медицинской отрасли. Именно в это время работал замечательный врач Матвей Яковлевич Мудров (1776–1831), которого считают основоположником русской клинической медицины. Одним из первых в России он задумался о системном подходе к здоровью военнослужащих. В его труде «Слово о пользе и предметах военной гигиены, или Науки сохранения здравия военнослужащих» (1809) сформулированы задачи военной медицины, как науки, предмет которой «…заключается в сохранении здоровья солдат, лечение их болезней и ран удобными средствами». Очень ценно, что Мудров выделил в военной медицине несколько разделов: гигиену (включавшую вопросы организации медицинского обеспечения войск), военную терапию, военно-полевую («полковую») хирургию и полевую фармакологию. В 1813 году появилось издание, революционное в своем роде — «Карманная книга военной гигиены, или Замечания о сохранении здоровья русских солдат».
Конечно же, все это появилось не на пустом месте. Чуть ранее, в 1805 году была законодательно оформлена складывавшаяся на протяжении столетий целостная система военного здравоохранения. 4 августа 1805 года император Александр I одобрил доклад министра внутренних дел Виктора Павловича Кочубея, в котором предлагалось учредить Главный (центральный) орган для руководства военно-медицинским делом в стране — Медицинскую экспедицию.
К сожалению, со смертью Александра I внимание к здоровью солдат в какой-то момент практически сошло на нет. Это в большой степени связано со стилем правления Николая I, царствование которого началось с восстания декабристов и продолжалось неспокойно, хотя правил он целых 30 лет. При абсолютной монархии слишком многое в жизни государства зависит от личности самодержца. В советских учебниках истории всегда подчеркивался грубый солдафонский характер Николая I. В качестве примера приводилось его прозвище: Николай Палкин. Однако в жизни все было вовсе не так однозначно. Прозвище Палкин изначально выросло из отчества Палыч (Павлович). Негативный оттенок придал ему Александр Герцен, демократ и публицист. Он назвал так императора, подчеркнув привычку того решать проблемы «палками», другими словами, насилием. Под проблемой, в данном случае, подразумевалось восстание декабристов, то есть попытка государственного переворота. Всего пятеро казненных за такое серьезное преступление против власти выглядит очень гуманно, на фоне того же Петра Великого с его подавлением Стрелецкого бунта, да и многих других русских монархов.
И назвать этого царя грубым солдафоном язык не поворачивается. Он неплохо разбирался в поэзии и поддерживал Пушкина, несмотря на все разногласия и «страдания поэта от жестокого гнета царизма». Как знать: стал ли бы Александр Сергеевич «солнцем русской поэзии» и «нашим всем» без могучего монаршего пиара?
Жесткость Николая I имела совершенно другие корни, чем у его далекого предшественника Петра I. Если Петр увлеченно строил новое государство, то Николай больше старался удержать свою власть. Видимо, он страдал от комплекса самозванца, поскольку всего его детство и юность никто даже и близко не предполагал, что он станет управлять Российской империей. Он был третьим сыном императора Павла без всяких надежд на трон. К тому же и характер он имел не особенно боевой, в детстве боялся громких звуков. Поэтому серьезно его не рассматривали и, по сравнению со старшими братьями, в его образование особенно не вкладывались. Став императором, Николай осознавал свою малообразованность, сильно страдал от этого и пытался наверстать упущенное, но государственные дела уже не оставляли времени.
Свои основные силы, помимо ведения внешних войн, Николай I тратил на подавление беспорядков и борьбу со всякого рода политическими волнениями, коих в его правление случалось предостаточно. На охрану здоровья солдат его уже не хватало. Царские чиновники, чувствуя такое отношение начальства, также пренебрегали вопросами здравоохранения армии. Самое грустное, что все это происходило параллельно с деятельностью выдающихся врачей, таких как Аким Алексеевич Чаруковский и Роман Сергеевич Четыркин. Оба медика не только открыли много нового в сфере военной хирургии, но и высказали немало прогрессивных законодательных идей по совершенствованию системы медицинского обеспечения войск. Удивительный факт. Их идеи охотно принимались. Но в теории. На практике все оставалось как раньше, а порой даже происходили изменения к худшему.
Например, вышедший в 1828 году «Устав о непременных военных госпиталях» сильно усложнил систему управления военными госпиталями. Полномочия военных врачей ограничили лишь лечением и борьбой с эпидемиями, а все управление передали чиновникам, порой ничего не понимающим в медицине. Можно только догадываться, сколько трагических историй случилось, когда доктора требовали что-либо необходимое для спасения людей и получали отказ потому, что власть имущие не могли должным образом разобраться в ситуации.
Передовые медики «пробили» издание новых «Правил об учреждении подвижных и временных военных госпиталей». Документ предписывал внедрение новой системы медицинского обеспечения, основанной на эвакуации раненых и больных из войск. В итоге поначалу все так и осталось на бумаге.
Как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов на Балканском фронте вспыхнула эпидемия чумы. Власти, перепуганные огромной заболеваемостью, начали, наконец, прислушиваться к врачам и менять подход к военной медицине в целом. Стали внедрять систематические дезинфекции и походные госпитали с подвижным карантином. В результате на Кавказском фронте, где противоэпидемические мероприятия успели провести вовремя, чума не распространилась.