Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 24)
Здесь стоит отметить, что к началу 1870-х Османская империя к разным балканским народам относилась по-разному. Некоторые провинции и княжества смогли добиться относительной независимости. Два из них получили статус самостоятельного государства — Греция и как раз Черногория. Ее борьба за независимость была очень долгой и происходила не без поддержки России. Первое российское консульство открылось в Которе уже в октябре 1804 года. Правда, проработало оно всего несколько лет, сгинув в череде Наполеоновских войн. Интересно, что здание консульства существует поныне и в 2004 году на его стене появилась памятная табличка.
В России на протяжении всего XIX столетия к черногорцам относились с теплотой, восхищаясь смелостью их воинов. Это отношение выразил Александр Пушкин в стихотворении «Бонапарт и черногорцы» из цикла «Песни западных славян»:
Заканчиваются стихи описанием конфуза французского отряда, побежденного находчивостью черногорских бойцов.
В конце XIX века правящая династия Черногории даже породнилась с Романовыми. Черногорский король Никола I Петрович-Негош выдал замуж своих дочерей Милицу и Анастасию за великих русских князей.
Неудивительно, что именно Черногория стала лазейкой для добровольцев в 1875 году, когда Россия еще пыталась избежать войны с Турцией. Правда, Николай Склифосовский со своими коллегами находился как бы вне политики, будучи посланником Российского общества Красного Креста. Сейчас таким фактом никого не удивишь. Врачи ездят в горячие точки и это не приравнивается к военной помощи. Современный Международный Красный Крест и Красный Полумесяц насчитывает свыше 17 миллионов сотрудников и волонтеров по всему миру. Есть и другие гуманитарные организации, например «Врачи без границ». Члены ее оказывают чрезвычайную медицинскую помощь людям, пострадавшим в результате военных конфликтов, голода, эпидемий, вынужденной миграции, природных катастроф, более чем в семидесяти странах мира.
А во времена Николая Склифосовского подобные проекты только начинали свою деятельность. К моменту боснийско-герцеговинского восстания Международному движению Красного Креста исполнилось 12 лет, а его российскому брату — и того меньше: всего восемь.
Красный Крест сегодня воспринимается уже не организацией, а неким всеобъемлющим явлением, будто чем-то само собой разумеющимся и всегда существовавшим. Тем не менее идея эта принадлежала одному и совершенно конкретному человеку, чье имя, к сожалению, известно не так широко, как оно того достойно. Речь идет о швейцарском предпринимателе Жане Анри Дюнане, племяннике выдающегося физика Жана Даниэля Колладона. Дюнан активно занимался общественной деятельностью. Историки масонства причисляют его к масонам, но к главному проекту Дюнана этот факт вряд ли имеет какое-либо отношение. Идея Красного Креста пришла в голову предпринимателю 24 июня 1859 года, когда волею случая он оказался свидетелем сражения при Сольферино — так называлась небольшая ломбардская деревня. Неподалеку от нее, на ровном поле сошлись три армии: с одной стороны — Франции и Сардинского королевства, с другой — Австрии. Французскими войсками командовал Наполеон III, австрийскими — император Франц Иосиф I.
Несмотря на всю стратегическую важность для франко-итальянской коалиции сражение это несомненно осталось бы очередной строчкой в бесконечной книге военной истории, если бы не Жан Анри Дюнан, который отправился бродить по полю боя в то время, пока итальянское и французское командование праздновало победу. Он обнаружил там бессчетное количество раненых и больных, которых просто бросили. «Бессчетное» в данном случае попытка передать потрясение швейцарского предпринимателя, взиравшего на эту ужасную картину. Историки располагают более точными цифрами. По их подсчетам, на поле близ ломбардской деревеньки в тот момент мучительно умирали около девяти тысяч человек.
Это событие разделило жизнь Дюнана на «до» и «после». Он пытался избавиться от тягостных впечатлений, выплеснув их на бумагу. Но написанные им «Воспоминания о битве при Сольферино» не решали никакой практической задачи. Поэтому предприниматель и политик задействовал всю свою энергию и связи, чтобы создать общество помощи раненым. Его стараниями спустя всего пять лет после Сольферинского сражения, в 1864 году впервые в истории была принята Женевская конвенция об улучшении участи раненых в сухопутной войне. Жан Анри Дюнан стал основателем Международного комитета Красного Креста. День Красного Креста и Красного Полумесяца отмечается 8 мая не случайно — это день рождения Дюнана. В 1901 году этот удивительный человек стал первым лауреатом Нобелевской премии мира.
Жан Анри Дюнан, при всем своем масштабе был далеко не единственным, кого волновала судьба раненых. Идеи практического применения гуманизма в середине XIX века буквально витали в воздухе. Это имело простое объяснение: раненых стало гораздо больше, чем раньше. Оружие совершенствовалось, и численность армий, задействованных в войнах, постоянно увеличивалась. В России, например, вопрос о нехватке военных врачей остро встал при обороне Севастополя 1854–1855 годов. Тогда по инициативе великой княгини Елены Павловны образовалась Крестовоздвиженская община сестер милосердия. Эту организацию очень поддерживал Николай Пирогов, она существовала в виде негосударственного сообщества больше десяти лет и не имела аналогов в России, пока Александр II не создал в Петербурге подобное общество, уже не ограниченное по гендерному признаку. Оно называлось «Российское общество попечения о раненых и больных воинах». Император лично утвердил его устав 15 мая 1867 года, инициатива принадлежала императрице Марии Александровне. В будущем общество два раза переименовывали: сначала в «Российский Красный Крест», а в 1879 году в «Российское общество Красного Креста», сокращенно РОКК. Все члены семьи Романовых, включая самого императора, являлись почетными членами этого общества. Помимо них туда входили церковные иерархи, знаменитые ученые, люди искусства и, конечно же, врачи. В отличие от многих других благотворительных организаций, члены Красного Креста не только занимались сбором средств на нужды раненых и больных, но и обучали санитарный персонал для работы на фронте и организовывали военные госпитали.
С первых же дней своего существования Российский Красный Крест начал активную деятельность. Сегодня на официальном сайте этой организации можно прочитать длинный список дел милосердия, реализованных в разные периоды. Вот что было сделано на протяжении 1870-х годов:
«В 1870–1871 годах РОКК оказывало помощь раненым (и немцам, и французам) во время Франко-прусской войны.
В 1872 году РОКК оказывало помощь населению города Шемахи, пострадавшему от землетрясения.
В 1875 году РОКК собрало более 106 тыс. руб. и выдало различных пособий на 40 тыс. руб. в помощь пострадавшим от пожаров в 1875 году в Моршанске, Брянске, Ржеве, Вольске. В последующие годы помощь жертвам пожаров оказывалась постоянно.
В 1875 году было издано положение о сестрах Красного Креста, назначаемых для ухода за больными и ранеными во время войны.
В 1877–1878 годах — во время Русско-турецкой войны РОКК взяло на себя практически всю медицинскую помощь армии. Было подготовлено более трех тысяч сестер милосердия, которые наравне с военными докторами спасали жизни воинов. На фронт было направлено 1288 сестер, 55 из них погибли»[62].
С этой организацией Николая Склифосовского, по-видимому, познакомил Пирогов, в какой-то степени стоявший у ее истоков. Ведь именно он целенаправленно поддерживал сестринское дело в России.
Благодаря покровительству царствующей семьи РОКК имело большую степень свободы. Однако эта свобода порой перерастала в разгильдяйство. Николай Васильевич пишет:
«Снаряжали врачей или целые санитарные отряды для отправления в Черногорию. Уполномоченный от Общества Красного Креста узнавал об этих снаряжениях тогда, когда персонал находился уже на пути в Цеттинье. Нужно ли было усиливать врачебный персонал или нет, об этом главное управление Общества Красного Креста не считало нужным предварительно осведомиться. Какие затруднения и недоразумения могли происходить от подобного образа действий, нетрудно представить себе. В маленькой Черногории многое осталось незаметным, а то, что могло тормозить дело, по счастию, устранялось содействием лиц, имевших в виду интересы дела прежде всего».
Кроме того, не было специального постановления относительно приема и распределения раненых в лазареты различных частных обществ. Главный врач такого лазарета, как пишет Николай Склифосовский, «выпрашивал себе иногда раненых, или он являлся периодически в военно-временный госпиталь,