Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 21)

Сильно изменился и характер боевых ранений. При кажущейся незначительности поражений по сравнению с ударом клинка они заживали значительно хуже, часто становясь причиной смерти. Врачи, наблюдая необъяснимо тяжелое течение огнестрельных ран, недоумевали и создавали различные теории этого процесса.

Поначалу предполагали, будто при огнестрельной ране основной поражающий фактор — отравление краев раны порохом и свинцом. Это учение изложено в книге Иеронима Брауншвейга (1497). В соответствии со своим убеждением он рекомендовал весьма своеобразные способы лечения: «Если кто ранен из ружья, и порохом рана отравлена, то возьми веревку волосяную и протолкни ее через простреленное отверстие, и протягивай ее туда и обратно на все лады, и тогда ты добьешься выхода пороха из раны; тогда рана не будет гноиться». Видимо, хирурги-практики не очень верили в чудодейственную силу веревки. С пороховым загрязнением они боролись более радикально: выжигали раны каленым железом или заливали их кипящим маслом. В качестве единственного обезболивающего при этой варварской процедуре раненому давали крепкого вина. Многие умирали прямо в процессе от болевого шока. Выжившим после извлечения пули свежий ожог мазали яичным желтком с розовым маслом, что тоже имело свои объяснения, но не всегда помогало.

Никто никогда не узнает, сколько несчастных погибло из-за этой теории. Об ошибочности ее сказал еще в XVI столетии французский хирург Амбруаз Паре, но информация в те времена распространялась крайне медленно, и зверства с кипящим маслом продолжались еще почти целое столетие.

Теорию порохового отравления ран сменила теория пулевого ожога. Она объясняла осложнения при огнестрельном ранении тем, что пуля, проходя через ткани, сильно нагревается из-за превращения механической энергии в тепловую. И снова прошло немало времени, прежде чем стало понятно: температура пули, попадающей в тело, повышается очень незначительно. Для ожога тканей, окружающих раневой канал, этого явно недостаточно. Существовали и другие теории, также ошибочные, хотя и основанные на законах физики. Одну из них — теорию гидравлического действия — разработали в конце XIX века немецкие ученые медики И. Регер и К. Брунс, опираясь на гидростатический закон Блеза Паскаля. Согласно этой теории, от скорости пули повышается давление в жидкостях, и вследствие этого происходят дополнительные травмы. При всей внешней правдоподобности объяснение оказалось верным лишь отчасти, оно работало лишь по отношению к некоторым органам. Позже хирурги Евгений Васильевич Павлов и Владимир Августович Тиле доказали несостоятельность этой теории. Ведь когда пуля попадает в тело, разрушение тканей усиливается по мере ее продвижения, а по законам гидравлической теории оно должно оставаться неизменным.

Так почти половину тысячелетия врачи не могли понять: в чем же принципиальное отличие огнестрельной раны от других повреждений?

Истину установили совсем недавно, в конце ХХ века во время вьетнамской войны. Оказалось, что основной поражающий фактор — это ударная волна, идущая от пули. Ткани вокруг раневого канала испытывают огромное травмирующее сотрясение. После него развивается отек, мешающий работе сосудов, а на фоне нарушенного кровоснабжения даже то, что могло бы восстановиться, — отмирает. Причину нашли, осталось придумать, как с ней бороться.

Только совсем недавно военная медицина наконец нашла ответ на этот вопрос. Он называется фасциотомией. Чтобы уменьшить сдавливание тканей отеком, стали рассекать фасции[61] вдоль раневого канала. Число тяжелых осложнений сразу сократилось в несколько раз. И, конечно, это открытие распространилось по планете мгновенно, а не в течение столетия, как когда-то.

Для уровня медицины важно не только профессиональное образование врачей, но и сама система здравоохранения, которая не только своевременно информирует медиков о важных новостях, но и определяет, откуда берутся деньги на лечение, — от государства, благотворительных фондов, страховых компаний или просто личных сбережений граждан. Сейчас в мире существует Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), но она не занимается выстраиванием медицинских структур в отдельно взятых странах. До сих пор существуют национальные модели систем здравоохранения. Их в разы меньше, чем стран. Собственно, аналитики выделяют сегодня всего три системы — немецкую, американскую и японскую.

Но когда-то, в процессе становления, здравоохранение в каждой стране имело более самобытные черты. Особенно это относится к военной медицине, которая всегда была вынуждена реагировать на экстренные и катастрофические обстоятельства.

Как же происходило развитие военной медицины в России?

В Древнерусском государстве медицинскую помощь в войсках обычно оказывали наемные врачи-иноземцы. Тяжелораненых отправляли в монастыри, где им обеспечивали уход и элементарное лечение. Когда после феодальной раздробленности образовалось централизованное Московское царство, для его защиты потребовалась регулярная армия. К сожалению, на начальных этапах социальные гарантии отсутствовали. В случае ранения или заболевания воины сами заботились о своем лечении.

В XVI веке появилось постоянное стрелецкое войско, уже более социально защищенное. Для лечения стрельцы получали из царской казны деньги «на лечбу ран», причем сумма выплат колебалась в зависимости от степени тяжести ранения от одного до пяти рублей. Медицинскую помощь и лечение они находили у вольнопрактикующих ремесленников-лечителей, сопровождавших московскую рать в походах. Легкораненые, как правило, оставались лечиться при войске, а тяжелораненые, как и в древности, находили приют и лечение в монастырях. Известен один из таких военных госпиталей, существовавший в Троице-Сергиевой лавре в Смутное время — в период с 1608 по 1612 год.

Наиболее богатые из дворян нередко имели при себе собственных лекарей из числа крепостных, а остальные либо «лечили себя сами» за казенный счет, либо обращались за помощью к ремесленникам-лечителям. Лекарями стрелецких полков чаще всего становились дети стрельцов, которые проходили курс обучения за счет стрелецких приказов и получали лечебные снадобья из казны.

Но в условиях войны даже самые лучшие лекарства и умелые целители не спасут раненых без грамотной организации процесса. Успешное лечение большинства травм и ранений зависит от скорости оказания помощи, а это порой бывает очень трудно даже в современных условиях, когда в распоряжении врачей находится не только высокотехнологичная аппаратура, но и скоростной транспорт, а также связь. Тем не менее в далеком прошлом люди тоже умели решать сложные задачи.

К концу XVII века в русских войсках сложилась определенная схема медицинского обеспечения войск. После боя раненых собирали и сосредоточивали вблизи «разрядного шатра», где им оказывали первую помощь. Потом их доставляли в лагерь, а уже оттуда они на обозах следовали к местам постоянной дислокации полков. Там врачи сортировали пострадавших по степени тяжести ранения. Те, кто имел шанс вернуться в строй, оставались во временных военных госпиталях. Увечные и немощные воины отправлялись в монастыри.

При Петре I русская армия сильно переменилась. Она не только стала профессиональной, пополняясь из рекрутских наборов, изменилось само ее внутреннее содержание.

Император создавал свое войско долгие годы, буквально с нуля, по европейским образцам. Для этого он тщательным образом изучил все ведущие западноевропейские военные кодексы. Этого ему не хватило, он отправлял своих военачальников в Европу для практического изучения организации военного дела. Помимо западноевропейских достижений Петр I в своем уставе также использовал выборки из древних христианских воинских прав в пунктах, касающихся богобоязненности солдат. Если не вникать, то такое сочетание может показаться гармоничным и даже человеколюбивым. Западное просвещение и забота о душе. К сожалению, этот взгляд весьма далек от истины. Петровский военный устав 1716 года по сравнению с предшествующим ему Уложением царя Алексея Михайловича выглядит, как лев по сравнению с пусть даже очень агрессивным псом.

Стоит только почитать список наказаний, аккуратно разделенный по группам, как волосы встают дыбом:

1. Обыкновенные телесные наказания (в частности, «скованием в железо», хождением по деревянным кольям, битьем батогами).

2. Жестокие телесные наказания (шпицрутенами, клеймением железом, обрезанием ушей, отсечением пальцев или руки, каторгой).

3. Наказания смертные (аркебузированием, отсечением головы, виселицей, колесованием, четвертованием, сожжением, залитием горла металлом, повешением за ребро на крюк).

4. Легкие наказания чести (понижение в должности, увольнение без жалования, высылка из государства).

5. Тяжелые наказания чести (прибитие имени на виселице, преломление шпаги — «шельмование», объявление вором — «шельмом»).

Кстати, наказаний чести страшились в то время не менее телесных. Человек, наказанный таким образом, буквально вышвыривался из общества, обычно полностью лишаясь какой-либо поддержки, даже со стороны близких друзей и родственников.

При этом в историческом масштабе Петровский военный устав считается совершеннее своих предшественников даже с правовой точки зрения. Во-первых, он более точным образом определяет состав каждого отдельного преступления. А во-вторых, в нем впервые в России сформулирован чисто военный взгляд на преступление. Оно рассматривается уже не как правонарушение, а только как неисполнение приказа, нарушение субординации. К тому же именно в нем впервые появилась система доказательств, такая привычная для сегодняшнего правосудия.