Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 20)
По обыкновению он совмещал практику с исследовательской деятельностью, стремясь в этой новой для себя отрасли медицины выделить главные проблемы и найти им решение.
Как нетрудно догадаться, военно-полевая хирургия — наука очень древняя. Люди воюют друг с другом с доисторических времен, меняются лишь виды оружия и методы ведения войн. А «травматическая эпидемия» оставалась таковой во все века, и во все века на поле боя рядом с убивающими находились и спасающие, то есть врачи.
В письменных источниках военная медицина впервые упоминается в 2700 году до н. э., в китайском трактате «Хуан-Ди нэй-цзин» («Трактат Желтого императора о внутреннем»). Этот древний текст представлен в виде диалогов между мудрецами. Помимо обсуждения логики небесных сил, участники беседуют также о медицине, в том числе о практическом применении обезболивающих трав и жгутов для остановки крови при ранах, полученных на поле боя.
Огромный вклад в военно-полевую медицину внес легендарный Гиппократ. От него осталась подробная карта накладывания поддерживающих повязок и вправления вывихов. Известная всем врачам со студенческих времен «шапочка Гиппократа», кстати, до сих пор используется как наиболее удобная. Также он подробно описал способы трепанации черепа. Характерно, что солдатам он адресует методы лечения дизентерии. В древние времена от ее вспышек армия могла понести бо́льшие потери, чем, собственно, от боевых действий.
Мастера вытаскивания стрел и зашивания ран были обычным явлением во время Троянской войны. О них пишет Гомер в «Илиаде»:
Работали современники Одиссея и Ахилла медными иглами, а нити делали из бычьих кишок. К сломанным конечностям привязывали палки, раздробленные быстро отсекали острым тяжелым топором.
Большим прорывом в травматологии стала деятельность Галена, жившего во II веке н. э. Если верить легенде, он вовсе не собирался становиться врачом. Просто его отец однажды увидел во сне древнегреческого бога медицины Асклепия, который велел ему сделать из сына врача. Гален прославился как целитель гладиаторов, причем подходил к их лечению комплексно. Не только перевязывал раны бойцам, но и составлял для них лечебные диеты и придумывал специальные тренировки для реабилитации. Смертность во время его деятельности упала в разы. Гален удивительно гармонично совмещал виртуозное хирургическое мастерство с научными исследованиями. Труды, оставшиеся после него, помогали врачам в работе в течение более тысячи лет.
В Средние века военная медицина стала делом даже более востребованным, чем в Античности. При феодальной раздробленности мелкие военные столкновения вспыхивали чуть ли не каждый день. Это еще не говоря о таких явлениях, как Тридцатилетняя или Столетняя война. К сожалению, средневековые хирурги порой уступали античным, и тому были причины. Дело в том, что философская парадигма, бытовавшая в Средние века на территории Европы, опиралась в основном на мистику. Уже упоминалась концепция, где женский организм рассматривался как зеркальное отражение мужского. Подобные рассуждения встречались во многих научных трактатах, включая медицинские. При этом расхожая версия о произволе священнослужителей, якобы запрещавших вскрывать трупы, не соответствует действительности. Церковь никогда напрямую не запрещала медицинского вскрытия. Декреталия папы Бонифация VIII 1299 года боролась вовсе не с анатомами, а с их обыкновением захоранивать расчлененные останки в разных местах. Строго преследовалось лишь гробокопательство, а прозекторские вполне успешно существовали, и медицинские факультеты университетов пользовались популярностью.
Тем не менее мистическое мироощущение накладывало определенный отпечаток на естественные науки. Была и еще одна неожиданная причина, тормозившая развитие хирургии. Дело в том, что средневековые хирурги далеко не всегда относились к цеху медиков. Чаще всего этой лечебной специализацией занимались парикмахеры, тогда их называли цирюльниками. Помимо стрижки и бритья, спектр их услуг включал в себя кровопускание, наложение пиявок, выдергивание зубов, а порой даже и ампутацию конечностей. Знаменитый Фигаро, севильский цирюльник из комедии Пьера Огюстена де Бомарше, по словам автора, изучил химию, фармацевтику и хирургию, а его заведение украшали три тазика и глаз на руке. Весёлый оперный персонаж давал своим клиентам снотворное и чихательное и лечил слепого мула, ставя ему на глаза припарки из целебных трав.
Из-за такого странного, на современный взгляд, подхода в средневековой медицине параллельно существовали два типа врачей. Мистические мыслители — например Парацельс. И ловкие, но часто малообразованные практики вроде того же Фигаро.
Неудивительно, что одним из самых известных врачей Средневековья стал Джон Брэдмор (? — 1412), придворный хирург английского короля Генриха IV. Правда, прославился он виртуозным извлечением стрелы из головы следующего английского монарха, Генриха V, в то время еще шестнадцатилетнего принца Уэльского. Летящее оружие вонзилось юноше под левый глаз на глубину 15 сантиметров. Произошло это во время битвы при Шрусбери в 1403 году. И современные врачи сочли бы такой случай непростым, а уж в XV веке излечение подобной травмы кажется настоящим чудом. Судя по всему, хирургический талант Брэдмора во многом заключался в удивительной ловкости рук, с помощью которой он не только извлек стрелу из щеки несчастного короля, но и самостоятельно выковал специальный инструмент для этой сложной операции. Изобретенное им устройство представляло собой очень длинные щипцы с зажимом, который не позволял наконечнику стрелы выскользнуть. Вероятно, та же ловкость рук в сочетании с кузнечным искусством и предприимчивостью помогала Брэдмору в другой деятельности, уже совсем далекой от медицины. Его обвиняли (и судя по всему — справедливо) в чеканке фальшивых монет. Правда, ничем серьезным обвинения не закончились. Покровительство королей оказалось сильнее. Брэдмор оставил после себя трактат на латыни под названием «Philomena». Это одна из немногих средневековых научных работ в области хирургии, но интересен сей труд скорее историкам, чем врачам. Он составлен в виде описания различных случаев из собственной практики королевского хирурга, но главное внимание автор уделял статусу и характеру своих пациентов, чем истории их болезни.
«Королевская стрела», прославившая Джона Брэдмора, стала символом уходящей эпохи. Стрелы и копья постепенно теряли свое боевое значение перед распространявшимся в Европе огнестрельным оружием. Пришло оно из Китая, где придумали порох. Китайские хроники сообщают о применении «огненного копья», сделанного из бамбука, уже в 1132 году. Интересно, что знаменитый «греческий огонь» почему-то выпал из официальной огнестрельной «генеалогии». Большинство исследователей считают его слишком сильно отличающимся от всевозможных ружей и пушек, чтобы считать огнестрельным. Действительно, до сих пор нет полной ясности, насколько направленным могло быть его метание. Описание из «Огненной книги» Марко Греко, написанной в XIII веке, допускает различные трактовки: «Заряд тотчас летит в любом направлении и все сжигает». Состав горючей смеси тоже напоминает порох, хотя и отличий от пороха довольно много. «Одна часть канифоли, одна часть серы, шесть частей селитры в тонко измельченном виде растворить в льняном или лавровом масле, затем положить в трубу или в деревянный ствол и зажечь» — так выглядит древняя инструкция пользования «греческим огнем».
Так или иначе, но Европа восприняла именно китайскую, а не греческую технологию. Происходило внедрение огнестрельного оружия долго, поскольку после Великого переселения народов многие достижения цивилизации сошли на нет, и средневековый уровень развития науки далеко не сразу позволил использовать энергию пороха. Историки считают переломным моментом вторую половину XIV века, как раз время жизни Джона Брэдмора — конец XII — начало XIII века. Первые образцы европейского ручного стрелкового оружия были, мягко говоря, несовершенны. Они представляли собой трубки из железа или бронзы, глухо запаянные с одного конца, которые прикреплялись к деревянной колоде. Этот предок ружья заряжался следующим образом: в ствол засыпался порох, вставлялась свинцовая или железная пуля, а потом к небольшому отверстию сбоку трубки подносился фитиль. Мало того что процедура долгая и неудобная, еще и тлеющий фитиль отвлекал стрелка от прицеливания. Неудивительно, что оружие сразу же начали совершенствовать и уже к первой четверти XV века появились кулеврины — ружья с более длинными стволами, изогнутыми прикладами и прицелами на стволе. Это оружие тоже оказалось недостаточно совершенным, но процесс революционных изменений в военном деле начался.
Новый тип оружия изменил всю жизнь Европы, вплоть до внешнего вида городов и менталитета его жителей. Крепости, неприступные ранее, постепенно утратили смысл, — даже самые крепкие стены не выдерживали артиллерийских залпов. Рыцарские доспехи, еще вчера стоившие целое состояние, потеряли всякую ценность, поскольку легко пробивались пулями. Стратегия ведения боя стала другой из-за возможности поражать врага на далеком расстоянии. Даже физическая сила уже значила не так много, как раньше. Маленький кусок свинца, выпущенный точно в цель, уравнял в правах богатыря и слабака.