Анна Ветлугина – Кащенко (страница 43)

Глава семнадцатая. Психиатр всего на свете

Нельзя сказать, что большевики внезапно «вытащили» Кащенко на свет, поручив ему всю психиатрию молодой Советской республики. Иметь дело с системой и мыслить глобальными категориями он начал значительно раньше. Уже во время Первой мировой войны и последовавшего за ней государственного переворота Петр Петрович неизменно участвовал в медицинских совещаниях и конференциях, а некоторые и возглавлял. С 1914 по 1918 год Кащенко был председателем психиатрической комиссии при Петроградском комитете Всероссийского союза городов, деятельность которого распространялась на все северные области России. Одновременно он также председательствовал в Центральном психиатрическом статистическом бюро при правлении Русского союза психиатров и невропатологов. Это бюро, созданное по его инициативе, вело большую работу по организации переписей душевнобольных и статистической обработки полученных данных. Собственно, самые важные решения в области психиатрии принимались на основе этой информации.

После Февральской революции 1917 года Петр Петрович активно выступал за реорганизацию психиатрической помощи в России, поскольку ее состояние ухудшилось в годы войны. На конференции Русского союза психиатров и невропатологов в апреле 1917 года избрали Центральный психиатрический совет, куда вошел наш герой. Тогда еще многие структуры продолжали работать и казалось, что можно придумать что-то эффективное. Однако к концу лета экономическая ситуация в стране ухудшилась настолько, что даже в Сиворицкой психиатрической больнице, которая уже давно спасалась своими огородами, возникла угроза голода. Кащенко предлагал эвакуировать больных в регионы, в которых с продуктами питания было немного лучше. По понятным причинам регионы принять эвакуированных больных отказывались. Представители Центрального психиатрического совета планировали начать переговоры с Временным правительством по этому и другим неотложным вопросам, но не успели: случился Октябрьский переворот.

Когда к власти пришли большевики, страна разделилась на два непримиримых лагеря, что только усугубило кризис во всех сферах жизни. Сотрудники всех больниц перестали получать заработную плату, они бросали работу и уезжали к родным в деревни или искали другие способы выжить. В психиатрических больницах ситуация усугубилась еще и тем, что из-за прекращения выплат в отделения вернули патронажных пациентов, а пищи не хватало и для «основного» состава. К тому же из-за отсутствия дров помещения больше не отапливались и пациенты стали умирать от голода и холода. В психиатрических больницах Москвы и Петрограда осталось меньше трети сотрудников, учреждения оказались на грани закрытия. Система психиатрической, как и медицинской, помощи практически разрушилась.

В эти трудные дни проявилось удивительное единодушие больных и персонала — они объединились, чтобы вместе сопротивляться голоду и разрухе. К постелям тяжелых пациентов вставали такие же душевнобольные, но с сохраненной работоспособностью. Они стали выполнять работу сиделок, уборщиц, прачек, посудомоек. Пациенты-мужчины стали работать дворниками, плотниками, лесорубами, слесарями, землекопами. Так многим удалось пережить зиму 1917/18 года. Весной совместными усилиями стали раскапывать под огороды все доступные земельные участки и сажать овощи.

Большая часть медицинских работников отказалась сотрудничать с новой властью. Пироговское общество врачей на заседании 22 ноября 1917 года приняло грозное воззвание против «узурпаторов», которое опубликовали в журнале «Общественный врач». «Всё нравственно здоровое во врачебной семье должно найти в себе решимость и по долгу гражданской совести обязано резко и определенно отмежеваться от врачей, действующих в лагере насильников» — под такими словами подписались все члены правления общества. В следующих номерах журнала появилась «черная доска», на которую заносились имена врачей-большевиков для предания их бойкоту и осуждению. Враждебными к новой власти оказались Главное управление Красного Креста, руководство профсоюзов фельдшеров, сестер милосердия, фармацевтов, Центральный врачебно-санитарный совет, Земский и Городской союзы. На смену жажде социальных перемен и уничтожения ненавистного государственного строя пришло мгновенное отрезвление. Революция стала разрушением основ общества и государства, демократическая идиллия оказалась беспощадной диктатурой «низов».

Саботаж врачей большевики подавили к середине 1918 года. Прежние медицинские органы управления ликвидировали, ряд печатных изданий закрыли. Все большее число врачей шло на сотрудничество с новой властью. Иного выхода не было: медицинская помощь находилась в критическом состоянии, а страну начали захлестывать эпидемии инфекционных болезней.

24 января 1918 года образовался Совет врачебных коллегий, первый медицинский орган Страны Советов. В апреле члены совета обратились к правлению Русского союза психиатров и невропатологов с просьбой рекомендовать комиссию опытных психиатров и организаторов для восстановления психиатрической помощи «на новых началах».

Даже такой конкретный запрос никак не гарантировал, что во главе новой советской психиатрии встанет именно наш герой. Так вышло, в какой-то степени из-за случайного стечения обстоятельств Кащенко просто оказался в нужное время в нужном месте. И сейчас-то важные вопросы не всегда обсуждаются онлайн, а тогда без личного присутствия не решалось вообще ничего. Петр Петрович поехал в Москву, чтобы просить о помощи с питанием больных и обеспечением отопления Сиворицкой больницы. А Москва как раз в этот момент переходила в статус столицы и крайне нуждалась в управленческих кадрах.

Кстати, сам факт переноса столицы в такое трудное время примечателен. Если задуматься, не очень логично заниматься административными перестановками в пылающей, разрушенной стране. Можно предположить, что большевики, начинающие новую жизнь, не захотели строить ее на наследии ненавистного царизма, такие версии имели место в литературе. Но на самом деле этот шаг был продиктован исключительно практическими соображениями. Дело в том, что новая власть боялась Петрограда, который помог ей победить. Этот город стал колыбелью революции не случайно, а благодаря своему крайне высокому градуса вольнодумства. Теперь, когда революция победила и срочно требовалось навести порядок, либерально-анархический Петроград, наполненный к тому же огромным количеством рабочих и матросов, подсевших на кокаин, в любой момент мог учинить контрреволюцию. К тому же он находился слишком близко от чужих государств, ведь после предоставления независимости Финляндии, которую одобрило Временное правительство и подтвердил Ленин, новая государственная граница прошла всего лишь в 35 километрах от города. Да и немецкие войска, которым больше не противостояла развалившаяся русская армия, подходили к столице всё ближе, и многие боялись — или надеялись, что они возьмут город.

В итоге, помимо огромной армии маргинальных солдат и пролетариев, в Петрограде появились еще и беженцы с потерянных территорий. Конечно, все это не подходило для административного центра молодого государства. В то же время Москва была совершенно не готова принять новую власть. Патриархально настроенные москвичи с самого начала поддерживали большевиков гораздо менее охотно, чем петроградцы. После переворота это «менее охотно» превратилось в вооруженное сопротивление. В Москве начались уличные бои между сторонниками старой и новой власти. Они продолжались несколько дней, жертвами стали более двухсот человек.

Итак, новое правительство было крайне заинтересовано в лояльных специалистах, а если еще при этом они имели организаторский талант, то заинтересованность увеличивалась в разы. При таких обстоятельствах наш герой оказался в Москве, и, конечно же, его позвали на заседание той самой психиатрической комиссии. Стоит отметить, что психиатры до революции представляли одну из наиболее «левых» групп врачебного сообщества, что выражалось в особом свободомыслии и участии в различных антиправительственных выступлениях. Поэтому достаточно закономерным оказалось, что Русский союз психиатров и невропатологов стал первой общественной врачебной организацией, которая согласилась работать с советской властью. Кроме того, в письме в качестве работников, «достаточно авторитетных в научном и организационном отношении», союз рекомендовал П. П. Кащенко, И. И. Захарова и Л. А. Прозорова.

На совместных заседаниях избранные с членами Совета врачебных коллегий выработали план организации психиатрической комиссии при совете и наметили основные положения, с которых она должна начать свою деятельность:

лечение и попечение всех душевнобольных составляет задачу государства в лице его центральной и местных (городских, губернских, областных и краевых) организаций, при условии строгого согласования и объединения действий;

лечение и попечение о душевнобольных жертвах войны неотделимо связано с общим психиатрическим делом и должно быть в него влито;

для объединения и согласования ведущих психиатрическое дело организаций, ведомств и врачей, работающих в психиатрической области, необходимы съезды, а также консультативный орган — центральная психиатрическая комиссия;