Анна Ветлугина – Кащенко (страница 45)
Конечно же, Кащенко, как руководителю всей советской психиатрии, рано или поздно пришлось бы заняться этой деятельностью напрямую, а учитывая его человеколюбивый характер и приверженность принципам нестеснения, он почти наверняка не согласился бы участвовать в попрании человеческого достоинства, тем более узаконенном. И тогда бы его постигла участь многих принципиальных революционеров, продолжавших бороться за прежние светлые идеалы, несмотря на то что эти идеалы уже не соответствовали линии партии. Вполне возможно, он бы даже повторил судьбу Марии Спиридоновой…
Но всего этого не случилось. Петр Петрович не дожил до окончательного закручивания гаек. В течение долгого времени он страдал заболеванием желудка. Конечно, годы упадка в стране не могли не сказаться на его здоровье, ведь и он, и его семья терпели лишения и плохо питались. Уже в 1918 году, уезжая из Петрограда, он впервые в жизни заговорил об усталости. В Москве он заболел воспалением легких, долгое время лечился в бывшей клинике доктора Н. И. Кишкина. Вышел на службу он исхудавшим и изможденным, но продолжал много работать, хотя и жаловался на упорные боли в желудке. Его болезненное состояние уже обращало на себя внимание окружающих. В 1919 году после блестящего выступления Кащенко на всероссийском совещании один из коллег сказал другу Петра Петровича П. Д. Трайнину: «К сожалению, это, должно быть, его „лебединая песня“».
В конце января 1920 года Кащенко собирался начать новую организационно-исследовательскую работу и стал собирать для нее материалы. Но ухудшение состояния заставило его обратиться за помощью к хирургам. В хирургической клинике Московского университета ему выполнили полостную операцию по поводу желудочного кровотечения — увы, неудачно, и 19 февраля он скоропостижно скончался. Его похоронили в семейной могиле на Новодевичьем кладбище (4-й участок, 41-й ряд). Через 21 год рядом появится надгробная плита Всеволода Петровича Кащенко.
Жизнь нашего героя выглядит примером полной реализации — профессиональной, семейной, творческой. Он оставил о себе добрую память не только у близких, но и у многих пациентов и сотрудников, даже тех, кто проработал с ним вместе совсем немного. Он делал все с душой: лечил больных, растил детей, пел песни, стараясь приносить радость окружающим, и мир отвечал ему. Петра Петровича можно назвать удачливым человеком. У него получалось всё, за что бы он ни брался. Правда, одна небольшая, но заветная мечта, о которой знали друзья, к сожалению, не успела сбыться. Он мечтал когда-нибудь жить в домике у моря, заниматься музыкой и играть с детьми…
Заключение
Разговор в сауне:
— Между прочим, братва, я даже платье дочкиной кукле заказываю у Диоpа.
— Подумаешь! У меня в зимнем саду пугало в смокинге от Валентино.
— О чем базар, коpеша? Я для тещи заказал смирительную рубашку у самого Кащенко.
Этот анекдот про новых русских появился в «лихие девяностые», спустя 70 лет после смерти Петра Петровича. А почти к столетию кончины нашего героя, в 2018 году, его фамилия, многократно повторенная, становится припевом модной песни рэпера и исполнителя в жанре хип-хопа, выступающего под псевдонимом Boulevard Depo. Впрочем, в куплете указанной музыкальной композиции наш герой тоже не забыт:
Наверное, трудно представить себе известность большую, чем стать персонажем анекдотов и темой популярных песен. Однако Кащенко пошел дальше. Он стал мифом, целым культурным слоем. Под эгидой его имени появился стиль общения — кащенизм и его адепты — кащениты. Начав свой изысканный троллинг в сети Фидонет, предшественнике современного Интернета, они «засветились» и в массовой литературе. В романе Сергея Лукьяненко «Спектр» есть пародия на кащенитов, вызвавшая, кстати, живой отклик со стороны последних.
Буйная народная фантазия в случае с Кащенко оказалась просто безграничной. На просторах Интернета с 2006 года существует Абсурдопедия, пародирующая, как нетрудно догадаться, Википедию. Этот ресурс имеет больше пяти тысяч статей, написанных разными, как правило, достаточно интеллектуальными авторами. Там есть статья про Кащенко, в которой он определяется в виде божества, причем матерью его одни авторы назначили персонажа древнегреческой мифологии Ио, а другие — древнеегипетскую богиню Изиду.
Статья эта достойна цитирования хотя бы фрагментарно:
«Во время своего последнего пришествия на Землю Кащенко явился людям и основал Храм Кащенко им. Кащенко. Это единственный Храм, основанный непосредственно Кащенко и носящий его имя. Вначале Храм Кащенко был доступен только членам партии и правительства, но в ходе построения нового, более чистого и лучшего общества в него стали пускать рядовых граждан для того, чтобы их улучшить и очистить от ереси. В настоящее время является крупнейшим научно-исследовательским и практическим центром карательной психиатрии, и слава о нем гремит по всему миру.
В русском фольклоре Кащенко присутствует под именем Кащей Бессмертный…
Храм Кащенко одновременно является и монастырем, в нем регулярно совершаются человеческие жертвоприношения. Жрецы Храма облачены в просторные белые одеяния. Наряду со жрецами в Храме служат монахи, или послушники, которые по традиции носят рубашки с очень длинными рукавами, символизирующими длину рук великого Кащенко.
Стать жрецом в Храме очень сложно, монахом — куда проще, но помните: если вы станете монахом, то назад дороги не будет, монах должен соблюдать множество обетов, а за непослушание он будет наказан жрецом с помощью божественного огня Кащенко (электрошокера). Если вы тверды в своих намерениях стать монахом, идите к вратам Храма и, вознеся руки к небу, прокричите что есть силы: „О, великий Кащенко, царь богов и людей, прими меня, раба Твоея в обитель Свой“, затем, продолжая кричать, упадите на колени. По давней традиции из Храма выйдут жрецы и проводят вас внутрь, где подвергнут вас множеству испытаний и зададут множество вопросов. Помните главное: отвечать всю правду — что вы пришли в Храм на службу к великому богу Кащенко, царю богов и людей. Есть, правда, способ проще — сойти с ума».
На фоне такого шедевра прочие мелкие упоминания вроде одностишия поэта Владимира Вишневского — «Мы жизнь учили по Геращенко, и все мы — пациенты Кащенко» — уже меркнут.
До сих пор имя нашего героя живет в повседневной речи. Люди произносят нарицательную фамилию, обозначая поступки своих близких или просто оценивая жизнь, окружающую их. При этом о носителе фамилии никто особо не задумывается, хотя все знают: Кащенко — это бренд психиатрии. Сначала — советской, а теперь уже и российской. В последнее время в Интернете появилось немалое количество статей о нашем герое. Все они передают, в общем-то, верную мысль о том, что сам Кащенко — это не ужасы карательной психиатрии, он даже был против смирительных рубашек. Эти статьи, накладываясь на глубоко фольклорный образ, создают интересный эффект: из безликого монстра наш герой постепенно превращается в доброго дедушку. Настоящий Айболит, только не для зверей, а для сумасшедших. Хотя это и звучит смешно, но в подобной параллели присутствует нечто истинное. В том смысле, что Айболит видел в каждом звере прежде всего личность. Так и для Петра Петровича не существовало «зверских» буйнопомешанных, которые уже вроде бы и не люди. К каждому он относился с уважением, к каждому искал подход и, как правило, находил.
К сожалению, в рамки фольклорного образа, даже с учетом трансформации, никогда не войдут тонкий душевный склад Петра Петровича Кащенко, его умение создавать с нуля прекрасно работающие медицинские учреждения, его принципиальность и ответственность, его яркое музыкальное дарование, любовь к детям и вообще подлинно христианская любовь к ближнему. Мы ничего не знаем о его отношениях с религией, но его мать, которую он всегда любил и уважал, была глубоко верующей и достаточно серьезно учила Закону Божьему всех своих детей.
Остается неразрешенным вопрос: почему из множества врачей, в том числе психиатров, получил «фольклорное» признание именно он? Не только же из-за фамилии, созвучной слову «Кащей»? Рискнем высказать здесь гипотезу, имеющую подтверждение в биографии нашего героя. Дело в том, что Кащенко происходил из поколения дореволюционной интеллигенции, выросшей на идеалах гуманизма. Гуманистами являлись он сам и его старшие предшественники и коллеги. Но следующее поколение уже росло совсем в иной парадигме, где ценность отдельного человека приближалась к величинам отрицательным, где считалось нормальным жертвовать собой и другими во имя «светлого будущего». Поэтому наш герой, будучи главным советским психиатром, совершенно не походил на расхожий типаж советского психиатра, да и вообще психиатра ХХ века.
Как массовое сознание советских времен воспринимало эти две фигуры в психиатрии — врач и больной? Существует достаточно распространенное восприятие психиатра и сумасшедшего как двух неравноправных противников. Скорее это и не противники, а охотник и дичь или даже палач и жертва. Вот приедут, закатают в смирительную рубашку — и всё. Это и угроза творчеству — ведь до сих пор (в том числе благодаря книге Ч. Ломброзо) безумие в общественном сознании находится где-то рядом с гениальностью. Вот врачи залечат — и станешь обычной серой массой. Это и покушение на индивидуальность: я так вижу, а вы мне навязываете вашу норму. И часто возникает вопрос, кто нормален: жестокий мир, погрязший в пороках, или добрый блаженный дурачок, старающийся никому не делать зла…