Анна Ветлугина – Кащенко (страница 37)

Можно представить, как волновался он, приступая к этой деятельности! Ведь предшественников и учителей в России у него не было. Не существовало и учебной программы — пришлось разрабатывать всё с нуля. Всеволод начинает тщательным образом изучать детскую психопатологию. Используя связи старшего брата, занимается исследованиями в петербургских лабораториях А. П. Нечаева и А. Ф. Лазурского. И, наконец, добивается возможности поехать в Европу, где к тому времени уже имелись учреждения для аномальных детей, и знакомится с принципами их воспитания и обучения в Германии, Швейцарии, Италии и Бельгии.

Вернувшись в Россию, младший Кащенко занял пустующую нишу коррекционной педагогики, дав надежду многим и многим несчастным родителям. Конечно, Всеволод Петрович брал на себя огромную ответственность. Но ведь он имел прекрасное образование и ни в коей мере не являлся шарлатаном. А кроме того, всегда ощущал за собой поддержку старшего брата, а тот не сомневался ни на минуту в том, что это дело совершенно необходимо и кому-то надо его начать. Совершенно с нуля, без поддержки государства, лишь силами обеспеченных родителей Всеволод создал свою школу-санаторий, в которой реализовал все современные ему идеи лечебной педагогики, а также валеологии.

Слово «валеология» происходит от латинского valeo — «быть здоровым». Основная концепция этой науки — комплексное изучение индивидуального здоровья человека исходя из разных аспектов его индивидуального бытия: социально-экономических, медицинских, экологических и др. Собственно говоря, наука эта в некотором роде родственна теории адаптации. Валеология изучает закономерности, необходимые для поддержания здоровья, а также ищет модели достижения здорового образа жизни. Она получила большое развитие в последние годы существования СССР и, конечно же, расцвела пышным цветом в 1990-е годы — время паранаучных концепций и самых спорных теорий. Сегодня это направление признано псевдонаучным, годным разве что для альтернативной медицины. Правда, в педагогике к нему относятся не так радикально. А вот Русская православная церковь критикует валеологию за ее претензию на создание мировоззрения. В современном своем воплощении валеология среди прочего формирует культ тела и, по мнению священников, приводит к развитию в детях эгоцентризма и эгоизма.

Однако в том варианте, в каком ее использовал в начале XX века Всеволод Кащенко, было очень мало концептуального и мировоззренческого и очень много практического. Педагоги искали подход к каждому ученику исходя из его индивидуальных особенностей. Очень тщательно собирался анамнез. Декларировалось, что не ребенок должен приспосабливаться к системе воспитания и программе обучения, а наоборот, — те должны приспосабливаться к ребенку. Получалось, что не ребенок учился в школе, а школа изучала ребенка, стараясь выделить все позитивное, что есть в нем, чтобы он сам почувствовал свои сильные стороны. И в то же время осторожно попытаться развить то, что не развито.

В школу Всеволода Кащенко принимались дети в возрасте от четырех до шестнадцати лет. Отбирались «малоуспевающие, нервные и трудные в воспитательном отношении». Брал он одновременно не более двадцати воспитанников и делил группу на три так называемые семьи. Каждая такая «семья» имела воспитателя, проживающего постоянно рядом с учениками. Всеволод, как и его старший брат, придавал большое значение позитивному настрою своих питомцев. Он постоянно говорил о природной потребности ребенка в радости и старался сделать пребывание детей в школе прежде всего интересным. При этом он, как и Петр Петрович, совершенно не собирался превращать свою школу в развлекательный клуб и тщательно следил за тем, чтобы у детей не случался «отрыв от жизни». Связь с жизнью маленькие воспитанники постигали через «метод ручных работ» — собственно, как и взрослые пациенты старшего брата.

Важнейший вопрос умственного воспитания Всеволод Петрович решил довольно креативно. Он четко поставил задачу своим педагогам: не напичкать детей теми или иными сведениями, а приохотить их к добыванию информации и через это запустить тягу к самообразованию. Он сформулировал этот вопрос так: неважно, мало воспитанник знает или много и что именно он знает, — вопрос в том, как он знает. Проработал ли он материал, пропустил ли его через себя? По идее Кащенко-младшего самое важное — это научить детей пользоваться своими знаниями и навыками и находить контекст для приложения своих интеллектуальных сил.

У первых в России педагогов-дефектологов, работавших под началом Всеволода Кащенко, были в распоряжении программы изучения личности ребенка, лист обследования ребенка, схема сбора данных о наследственности и тестовые методики. В общем, все то, чем пользуются и современные дефектологи. Младший брат нашего героя признавал действенность психокоррекционных методов, но только при максимально точной диагностике дефекта и составлении индивидуальной программы коррекции для каждого ребенка. А еще Всеволод Петрович, по примеру своего старшего брата, уделял огромное внимание развитию своих сотрудников. Он действовал согласно педагогической аксиоме: главный инструмент в работе психологов и педагогов — их собственная личность. Это утверждение актуально и сегодня. Часто говорят: прекратите воспитывать детей, начните воспитывать себя, ведь они все равно будут похожи на вас.

Здесь Кащенко-младший, как и его брат, всегда оставался «на высоте». Он буквально горел своим делом, заражая своим энтузиазмом окружающих. Известный невропатолог Филадельф Дмитриевич Забугин в 1911 году посетил детскую школу-санаторий и оставил свои воспоминания о профессиональных качествах, а также личности Всеволода Петровича: «Всегда живой, веселый, он обладал интуицией понимать те дефекты растущего организма, которые надлежало дефектологу переработать… Целый ряд наших врачей-невропатологов, психиатров владеет большим мастерством в смысле постановки диагноза, а Всеволод Петрович, кроме того, умел быстро, в течение нескольких часов охарактеризовать дефект ребенка, подлежащий исправлению, начертить ту программу, указать те методы, которые постепенно применялись бы в продолжение длительного времени. Я наблюдал не только эту черту. Я наблюдал и то творчество, которое было связано с выявлением этого дара природы. Если кто-либо из вас вспомнит работу артиста, то подобное может быть отнесено и к Всеволоду Петровичу. Вся его эмоциональная сфера была затронута. Он волновался, он переживал. И если кто был свидетелем его выхода на кафедру, постановки им диагноза, его интересных и длительных консультаций, тот никогда этого не забудет… Дефектологу нужно развивать интуицию, которой так часто не хватает. Она и творческая мысль — вот те особенности, при помощи которых находится правильный способ и верный путь коррекции дефективного детства».

То, что для других было тягостной рутиной, — для братьев Кащенко превращалось в творчество. Один устраивал чаепития и писал музыку для своих пациентов, другой не соглашался с тем, что детство может быть дефективным, и придумывал, как переделать его в счастливое. Учебная программа школы-санатория, разработанная лично Всеволодом Петровичем, представляла собой весьма необычный продукт. Кащенко принципиально не разделял курс обучения на отдельные предметы, стараясь преподавать их в как можно более тесной связи для того, чтобы приучить воспитанников к системному мышлению. Он полагал также, что подобный «курс одного предмета» позволит обнаружить точки интереса ребенка, пусть самые минимальные, а потом уже получится перенести этот интерес на другие предметы.

Как происходило «единое» преподавание практически? Например, на уроках истории хронологические даты «добывались» с помощью математических задач. Дети начинали понимать, как и зачем работать с цифрами и какую пользу может принести знание арифметики. По русскому языку диктанты, изложения и сочинения тоже часто посвящались материалу, пройденному по другим дисциплинам. На каждом уроке подчеркивалась связь знания с реальной жизнью, учащимся ставили задачу находить эти связи. Такой подход оказался очень успешным: многие совершенно необучаемые дети вдруг увлеклись получением знаний. Много внимания Всеволод Петрович уделял развитию нравственного сознания учащихся, их морально духовному воспитанию, а также формированию силы воли. Детей призывали к созиданию себя и собственной, осознанной борьбе со своими отрицательными сторонами.

Всеволод Петрович безумно любил свой проект. Его дочь вспоминала: «Позже отец скажет, что в 1908 г. у него родились близнецы — младшая дочь Анна (то есть я) и сын Санаторий». Школа отличалась домашним, семейным духом. Тон этому задавала жена Всеволода Петровича Анна Владимировна, получившая фельдшерское образование. Она обладала чрезвычайно развитым материнским чувством, которое простирала не только на своих детей, но и на чужих, которых она окружала искренней любовью. Возможно, именно поэтому в заведении супругов Кащенко ни разу не случилось конфликтов и тяжелых проявлений ненормальности, которые происходили у тех же детей в их семьях. Большое значение Всеволод Петрович придавал режиму дня, который действительно являлся санаторным в том смысле, что при его составлении учитывались прежде всего требования физиологии и гигиены. Составленное расписание выполнялось неукоснительно, часы занятий, отдыха и развлечений чередовались строго и без изменений. В то же время по личной инициативе детей могли происходить небольшие частные отклонения от режима в том случае, если ребенок мог объяснить, зачем это ему нужно. Со своей стороны руководство школы-санатория старалось сделать порядок простым и понятным и постоянно объясняло учащимся его целесообразность. Дети чувствовали себя не подневольной толпой или даже стадом, а частью коллектива с правом голоса. Кащенко специально искал поводы, чтобы проявить внимание к каждому ребенку и вселить в его сознание доверие к врачу.