Анна Ветлугина – Кащенко (страница 35)
И тогда, в самом начале ХХ века, Кащенко осознанно шел именно к этой цели. Он пытался создать для больных компенсационные структуры, которые бы позволяли им фактически жить обычной жизнью, с досугом, общением и, конечно же, постоянным трудом. Поэтому пребывание в больнице вовсе не превращалось для пациентов в бесконечный праздник, как можно было бы подумать, читая воспоминания современников или статьи в прессе. Больничные концерты проводились еженедельно, к ним, конечно же, готовились, но все остальное время больных занимали различным трудом. Помимо наружных работ на ферме, в огороде и в поле пациенты работали в цехах, лечебных мастерских — портняжной, сапожной, столярной, обойной, кузнечной, в цехе ремонта старых изделий. Здесь очень важно провести грань между трудотерапией как таковой и задействованием труда больных в бюджете заведения.
Действительно, заинтересованность в плодах трудов пациентов имела место. Их изделия продавались, помогая поддерживать уровень жизни внутри больницы. И это включало в себя, конечно же, не только жалованье персонала, но и (в первую очередь) нужды пациентов, в том числе и качественное питание. Как мы помним, наш герой придавал пище огромное значение, считая ее одним из лекарств в борьбе с психическими нарушениями, и его самая объемная работа — это кулинарная книга. Но в то же время выгода от труда больных никогда не ставилась во главу угла. Приоритетом оставался труд как возможность вытащить больного из раковины его недуга, помочь ему ощутить себя нормальным, дать позитивные эмоции от работы в коллективе, а главное — помочь с личной самореализацией.
З. М. Агеева приводит интересный эпизод относительно отбора больных для трудовой терапии. Его пересказала Ольга Дмитриевна, жена старшего сына Петра Петровича Бориса. «Увидев во время беседы с одним малодоступным больным его заинтересованный взгляд на букет цветов в кабинете, Петр Петрович поручил ему уход за цветочными клумбами. Больной первое время работал медленно, вяло. Петр Петрович поощрял его похвалой и подарками и больной постепенно втянулся, стал живее, доступнее, общительнее, у него оказался эстетический вкус. Со слов родных выяснили, что дома он всегда любовно ухаживал за цветами летом, а зимой делал искусственные. Вскоре он получил свободный выход из отделения, а через некоторое время был выписан домой на попечение родных».
Кащенко заботился не только о своих пациентах. Он верил, что можно улучшить уход за больными, подняв интеллектуальный и моральный уровень тех, кто непосредственно находится с ними. Теплые и трогательные московские проводы — только одно из многих проявлений благодарности людей, которые работали под его началом. Переехав в Петербург, он также уделял много внимания быту работников и их всесторонней подготовке. Пользуясь полномочиями главного врача, он создал в Сиворицах школу для младшего медицинского персонала. В программе полуторагодичного обучения преподавались медицинские дисциплины, а также сведения по биологии, физике, химии. Дело было поставлено достаточно серьезно: в 1910–1911 годах из 84 слушателей успешно выдержали испытания только 23 человека, восемь получили «передержку», а остальных оставили на второй год.
Повышали в этой школе и специальные знания в области психиатрии. Для этой цели вся больница на время становилась «университетской» клиникой. На лекциях сам Кащенко и другие врачи демонстрировали студентам больных в качестве учебной иллюстрации. Младший персонал учился на практике делать записи о больных, эти листки затем помещали в историю болезни, или скорбный лист, как ее называли раньше. В историческом очерке постройки больницы есть несколько примеров подобных записей с сохранением оригинальной орфографии. Делали их так называемые «дядьки», которым поручалось присматривать за больными.
Дядька Б-в:
«П. в продолжении моего дежурства все время возбужденном состоянии был спостели вскакивал делал большой напор выходит разговаривал песни пел свистел».
Дядька Л-в:
«С 8 часов до 10 час. читал Евангелие после чтения выходил в клозет и это время был расстроен религиозностью».
Дядька Г-в:
«В 2 часа подойдя ко мне и спрашиваит скажи мне пожалуйста что то из меня выстроивают зачем ко мне подводют бабу я им не больной вот через это у меня и бессонница… барышни не дают мне спокою все лезут ко мне и жгут мне голову илликтричеством».
Дядька Л-в:
«Р. вышел из спальни подошел к деж. служ. и спрашивал о возможности получить разрешение заняться в лаборатории составом зрывчатыми веществами служ. отклонил этот вопрос не знанием».
Несмотря на очевидный недостаток общей грамотности, «дядьки» достаточно конкретно и по существу описывали состояние пациентов.
Помня про позитивный опыт Бурашева, Кащенко начинает думать о создании в Гатчинском районе патронажной системы. В 1912 году его стараниями первый патронаж появился в деревне Тихковицы неподалеку от Гатчины. Вскоре присоединились и другие патронажные деревни. В результате их создания больница постепенно обрастала небольшими отделениями типа маленьких колоний, которые играли важную роль в лечении больных и помогали хозяйству самой больницы.
Когда на руководящем посту оказывается человек не только умный и энергичный, но и креативный — его «правление» становится эпохой. Кащенко приступал к руководству больницами, всегда ставя перед собой целый комплекс задач, начиная от помощи конкретным пациентам и организации распорядка и быта в конкретном заведении до глобальных идей, главной из которых он считал «приближение психиатрической помощи к населению». Переезд в Петербург дал Петру Петровичу уникальную возможность реализовывать свои структурные замыслы, ведь в его руках оказалась психиатрия целой губернии. Главную роль при этом он отводил земской медицине, которая должна была, по его мнению, вести учет больных, наблюдать их, обеспечивать лекарствами, направлять в больницы и патронаж. Работая в Сиворицах, Кащенко организовал тесную связь со всеми участковыми больницами и пунктами почти всех уездов губернии, вел с ними обширную переписку, собирал врачей и фельдшеров на инструктажные курсы при больнице, разработал карточку учета душевнобольных и организовал систему наблюдения за пациентами после их выписки.
Сиворицы очень скоро стали местом, гораздо более посещаемым, чем когда-то Бурашево. В красивый Гатчинский район с хорошей транспортной доступностью постоянно приезжали врачи из разных мест Российской империи знакомиться с опытом организации психиатрического дела. А когда в Санкт-Петербурге в 1910 году проходил Третий съезд отечественных психиатров, передовую клинику официально посетили десятки делегатов. Не случайно именно Сиворицкая больница оказалась среди медицинских учреждений, которые представляли Россию в 1911 году на Дрезденской международной гигиенической выставке. Там были представлены чертежи, диаграммы, фото, данные переписи душевнобольных 1908 года, Петр Петрович лично составил брошюру на двух языках. Экспозиция, посвященная русской земской медицине, получила в Дрездене международное признание, а Сиворицкая больница стала известна за пределами России, заслужив много положительных отзывов от иностранных специалистов.
Именно в этой больнице Петр Петрович максимально полно реализовал свои таланты: врачебные, организационные, музыкальные. За период работы в Петербургском земстве он написал десять крупных работ по организации психиатрии, книгу «Здоровый стол», принимал участие во многих съездах, был членом редакционной коллегии журналов «Современная психиатрия» и «Психиатрическая газета».
В 1913 году Петербург стал местом проведения крупной гигиенической выставки, приуроченной к XII съезду Общества русских врачей в память Н. И. Пирогова. В подготовке экспозиции приняли участие 15 министерств и ведомств, десятки земств, основу выставки составил русский отдел на Дрезденской международной гигиенической выставке, прошедшей двумя годами ранее. Экспозиция включала 12 тематических отделов, в том числе «Больничное дело и больничное хозяйство», «Земская и городская медицина». На Петроградской стороне на берегу реки Ждановки на площади пять гектаров выстроили почти 70 павильонов и киосков. На этой, последней в истории царской России гигиенической выставке были представлены учреждения различных регионов. П. П. Кащенко, наряду с В. М. Бехтеревым, был удостоен почетного диплома за разработку сведений по переписи душевнобольных Санкт-Петербургской губернии. А Санкт-Петербургское губернское земство получило малую золотую медаль «за устройство и прекрасное оборудование больницы для душевнобольных в Сиворицах».
Петр Петрович без преувеличения «сделал» эту больницу, и она носит его имя с 1920 года. Сразу после его смерти она была названа так по инициативе народного комиссара здравоохранения Николая Семашко. С тех пор название этого учреждения несколько раз менялось, но только по части административно-служебных аббревиатур и в связи с переименованием Ленинграда обратно в Санкт-Петербург. Имя Кащенко всегда оставалось неизменным, доказывая, что справедливость существует. Петр Петрович был ее основателем и директором, он проработал в ней девять плодотворнейших лет, а до того участвовал в ее организации и обустраивании.