Анна Ветлугина – Кащенко (страница 33)
Врач В. И. Семидалов, современник нашего героя, работавший в больнице под его руководством, так описал проводы: «Вся толпа, стройно идущая, с возгласами в честь уезжающего проводила Петра Петровича с женой до границ Канатчиковой дачи. В ясный вечер апрельского дня эта празднично настроенная толпа производила эффектное и трогательное впечатление горячих проводов человека, заслужившего, без всякого сомнения, искреннюю признательность служительской корпорации»[37]. Всего два с половиной года проработал наш герой в больнице, до сих пор ассоциирующейся с его именем, однако он смог оставить яркий след в истории этого заведения и добрую память о себе в сердцах сотрудников.
Между тем работы по строительству больницы в Сиворицах шли не без трудностей. Изначально запланировали, что постройка больницы будет проводиться смешанным порядком: строительные работы — хозяйственным образом, а отопление, водоснабжение, освещение и канализация — фирмами по конкурсу. Кроме того, для обеспечения планируемой стройки кирпичом крестьяне Пилицины-Кондаковы построили кирпичный завод. Выполнили также прочистку русла реки Сиворки. К 1905 году все подготовительные мероприятия завершились, пришла пора начинать полномасштабное строительство, но из-за продолжающейся Русско-японской войны процесс сильно затормозился. Конечно же, причиной тому были финансовые трудности, но и не только они. Во время войны имение Сиворицы оборудовали для лечения раненых. В каменный дом завезли оборудование из Петербурга, наняли трех фельдшеров, двух медсестер, двоих палатных служителей, повара, прачку, дворника. А стройка оказалась заморожена на долгое время, и психбольница грозила так и остаться в стадии закладки, ведь сразу после войны началась первая русская революция, которая только усугубила финансовые затруднения. Во время событий 1905–1906 годов петербургский губернатор А. Д. Зиновьев с ужасом рапортовал государю о беспорядках, захлестнувших губернию. В отличие от многих причину он видел не в каком-то абстрактном вольнодумстве, а в «сильнейшем упадке благосостояния людей». Губернатор входил также в комиссию по строительству новой больницы и понимал важность этого проекта. Именно его ходатайство императору в 1906 году спасло положение. По высочайшему повелению из казны была отпущена безвозмездная ссуда, и с этого времени работы в Сиворицах пошли полным ходом.
Итак, мечта нашего героя сбылась — он попал в столицу. Надо отметить, что Санкт-Петербург, собравший в себе шедевры архитектуры, творения живописи и многих выдающихся людей, лидировал также по уровню сумасшедших. Можно было бы связать эту особенность с административным статусом города — столица притягательна, в нее едут со всех концов страны. Но эта причина явно была не основной и уж точно не единственной. Доказательством служит тот факт, что, по данным Министерства здравоохранения Российской Федерации за 2018 год, Петербург продолжает занимать уверенное первое место по числу пациентов с психическими расстройствами среди всех российских городов и регионов. Эксперты по здравоохранению говорят, что бояться этих цифр не стоит. Они означают не столько высокий уровень заболеваемости, сколько просвещенность петербуржцев и доверие к психиатрам. В критических ситуациях люди не сидят дома, а идут лечиться. Но ведь нечто подобное должно наблюдаться и в Москве, а там при гораздо большем населении количество душевнобольных все-таки меньше.
Ректор Восточно-Европейского института психоанализа Михаил Решетников объясняет тотальное петербургское сумасшествие специфическим климатом города, его длительной зимой, а также постоянной пасмурностью, которая «обладает удивительной способностью мучить и невротизировать вполне нормальных людей». По прогнозам профессора Решетникова, пациентов с психиатрическими диагнозами в Петербурге может в скором времени стать больше, чем онкобольных и сердечников, вместе взятых. У культурологов на этот счет другое мнение. Они считают сумасшедших неотъемлемой частью городской культуры Санкт-Петербурга. Даже покровительница этого города, святая Ксения Петербургская, относилась к юродивым и, согласно формулировке из энциклопедии, «несла подвиг добровольного безумия в течение 45 лет».
Люди с альтернативной психикой давно привычно сочетаются с образом Петербурга.
Это строки из песни «Муравейник» знаменитого ленинградца Виктора Цоя. У историка Льва Лурье есть даже эссе «Безумный Петербург». В нем, помимо блаженной Ксении, описаны литературные юродивые (князь Мышкин), а также «сиятельные идиоты» (принц Александр Ольденбургский). По мнению Лурье, «Петербург издавна позиционирует себя как город умалишенных». Историк утверждает, что сумасшедшие в Северной столице — ее «естественное достояние», «интегральная часть городской культуры, как парижские клошары или уличные музыканты Нью-Орлеана».
Прекрасно описаны в эссе городские сумасшедшие брежневской эпохи: «К 70-ым сумасшедшие вернулись на Невский проспект: господин в поношенной черной тройке с беретом и хризантемой в петлице, меривший проспект быстрым шагом в любую погоду, старушка в старорежимной шляпке с облезлым шпицем, заговаривавшая с прохожими по-французски, ветеран Балтфлота, утверждавший, что опоздал на поезд в Гатчину, и потому просивший вспомоществования. Расплодились поклонники таинственного (прежде всего, искатели пришельцев), фанатики рождения детей в воде и моржевания. Ослабевшая власть махнула на них рукой. Толерантность к безумцам обозначала скорую общую толерантность…»
Итак, Петербург сводил людей с ума своим климатом, но он же при этом не отторгал безумцев, признавая их частью себя, оттого их количество здесь росло быстрее, чем в других местах. И оттого городу очень требовалось не только много больниц, но и особенно внимательные и чуткие доктора. Таким как раз и был наш герой.
По приезде в Петербург Кащенко начал работу с анализа общего состояния местной психиатрии. Первым делом в 1908 году он затеял новую перепись душевнобольных в губернии, проводимую по разработанной им программе. Результаты продемонстрировали безотрадную картину. Больных оказалось много, а помощь им оказывалась минимальная, да и то ее получали далеко не все. «Причины такого положения больных в населении, — писал Петр Петрович в своем отчете, — главным образом в материальной необеспеченности деревни и в отсутствии качественной психиатрической помощи населению губернии. И трудно при этом решить, кто при этом больше страдает: сам больной, или его семья, или иногда и целое общество»[38]. В 1909 году, докладывая о результатах переписи на Третьем съезде отечественных психиатров в Санкт-Петербурге, Кащенко повторил эту мысль. А также подчеркнул, что данные психиатрической статистики очень важны: они определяют развитие помощи на местах и по всей стране в целом.
Он снова и снова будет возвращаться к этому вопросу, убеждая все большее число своих коллег в значимости статистических данных, а в 1911 году на Первом съезде Русского союза психиатров предложит даже создать Центральное статистическое бюро при правлении союза. Конечно, наш герой не ограничивался словами — данные проведенной им переписи помогли ему разработать перспективный план развития психиатрической помощи в Петербургской губернии.
Но вернемся в Сиворицы. Больничный комплекс, спроектированный И. Ю. Мошинским, не уступал московскому творению Алексеева. Он состоял из тридцати зданий и отвечал самым передовым для своего времени санитарно-гигиеническим и научно-техническим требованиям. Корпуса располагались в парковой зоне, геометрической основой проекта архитектор выбрал круг, в центре которого находились технические помещения (котельная, электросиловая станция), мастерские, квартирный корпус для среднего и младшего персонала, церковь и склады с сараями. Жилища пациентов, расположенные вокруг жизнеобеспечивающих зданий, находились на достаточном расстоянии друг от друга, что позволяло разбить отдельные садики рядом с каждым отделением, идеально подходящие для прогулок.
В больничные здания провели электрическое освещение, паровое и водяное отопление. Имелись притяжная и вытяжная вентиляция, водоснабжение из пробуренной артезианской скважины и канализация с биологической станцией очистки. Хозяйство больницы планировалось весьма обширным: скотный двор, конюшни на 16 лошадей, мастерские; привели в порядок старый помещичий огород с теплицами и парником, разбили еще один огород и фруктовый сад.
Не забыли в проекте и о персонале больницы. Бывший помещичий дом стал административным корпусом. В нем, помимо кабинетов директора, смотрителя и приемной конторы, разместились медицинская библиотека, лаборатория клинических исследований (на месте бывшей театральной сцены), аптека. Директору для проживания предоставили флигель господского дома, а для двух врачей построили два отдельных особняка, прочим сотрудникам предоставляли жилье в квартирном корпусе, в отдельных квартирах (двухкомнатных площадью 65 квадратных метров) или отдельных комнатах. Жилые помещения были меблированы, а сотрудникам полагались отдельная прачечная, баня, хлебопекарня, кладовые, кухня и библиотека.