Анна Ветлугина – Кащенко (страница 32)
Продолжая традиции, заложенные Буцке, Кащенко внедрял систему нестеснения: в спокойных отделениях двери в палаты перестали запираться. Никаких фиксаций и связываний по назначению врача не применялось, кроме разве что влажных обертываний. Арсенал лекарственных средств оставался по-прежнему скудным. Однако в 1905 году в бывшей котельной открылся физиотерапевтический кабинет, где стали проводить гидропроцедуры, лечебную гимнастику и электропроцедуры. При Кащенко появились здания мастерских и клуба, в котором устраивались самодеятельные спектакли, музыкально-литературные и танцевальные вечера. Конечно же, концерты не обходились без его личного участия.
Средств на все это великолепие постоянно не хватало. Петру Петровичу приходилось использовать даже скромные доходы от продажи сена, льда с пруда Бекет, цветов из оранжереи, горшков из гончарной мастерской и другой продукции трудовой терапии больных.
Кащенко всегда был активным пропагандистом системы патронажа душевнобольных и продолжал в этом линию, начатую Буцке. При нем количество патронажных больных увеличивается, причем как в сельском, так и в городском патронаже. Заведовал патронажем в то время врач Павел Павлович Бруханский, возглавивший больницу в революционном 1917 году.
К патронажной деятельности в больнице всегда относились с большим вниманием, тщательно выбирая и семью, и больного, которого туда направляли. В частности, для «домашнего» лечения никогда не отбирали эпилептиков, алкоголиков и склонных к суициду. Принимающая семья тоже имела четко прописанные обязанности. Приехавшему пациенту требовалось предоставить отдельную небольшую спальню с кроватью и столиком. Также семья отвечала за питание больного, одним из непреложных условий были его обеды за общим столом вместе с хозяевами. Работать или помогать семье, их приютившей, больных не обязывали, но с согласия самих больных это допускалось. За патронаж принимающая семья получала по 9 рублей 50 копеек. Сумма не зависела от пола пациента и его работоспособности. При этом больница обеспечивала каждого пациента личными вещами, постельным бельем, табаком и спичками, да еще и давала деньги на карманные расходы. Персонал больницы ежедневно обходил патронажных пациентов, проверяя, все ли исполняется должным образом.
С началом революции действие этой хорошо отработанной системы остановилось. Тем не менее в советские годы больница продолжила работу, хотя ее коснулись различные изменения. В 1922 году, когда «старорежимников» еще не трогали, ей присвоили имя нашего героя. В 1930-х прибольничную территорию, которая составляла 59 гектаров, сократили наполовину. Вместо сельского патронажа открылся больничный филиал — сельскохозяйственная колония в Тропареве, просуществовавшая до 1969 года. Один из корпусов, построенных при Буцке для призрения детей, стал самостоятельным детским отделением, а с 1962 года — детской психиатрической больницей № 6. А в 1950–1970-е годы больница обзавелась новыми корпусами, двумя зданиями мастерских, комплексом парников и оранжерей.
Во время Великой Отечественной войны «Кащенко», как и многие другие медицинские учреждения, перепрофилировали под военные нужды. В нее направляли для лечения раненых с черепно-мозговыми травмами. В клубе перед ранеными часто пела в концертах девочка, мама которой работала в этом госпитале. Спустя годы имя девочки узнает вся страна, она станет знаменитой певицей Людмилой Зыкиной.
Бывали в стенах больницы и другие известные люди. Еще во времена Буцке больницу посещал Лев Толстой. Писатель вел переписку с одним из больных, навещал его и даже уговаривал главного врача поскорее его выписать, искренне сочувствуя душевнобольному. В 50-х годах XX века в больнице обосновались стационар и отделение судебно-психиатрической экспертизы. Находясь на такой экспертизе, встретил новый, 1964 год в стенах «Кащенки» Иосиф Бродский. Как вспоминает в биографии поэта Лев Лосев, его устроили туда на обследование друзья в надежде, что диагноз душевного расстройства спасет его от худшей участи.
Нельзя не упомянуть и Владимира Высоцкого, отразившего свое пребывание в «Кащенке» в целом ряде песен, включая самую известную — «Письмо в редакцию телевизионной передачи „Очевидное — невероятное“ из сумасшедшего дома». Всенародно любимый певец и артист лечился в больнице от алкогольной зависимости в начале 1971 года, чему З. М. Агеева посвятила целую книгу — «Я лечила Высоцкого». Правда, вредного главврача Маргулиса, который в песне «телевизор запретил», никогда не было. В те годы больницей руководил В. М. Морковкин, известный в стране психиатр, автор множества научных работ, пользующийся авторитетом специалист. Поговаривали, что он жаловался на то, что популярность ему принесли не заслуги на научном поприще, а безнадежный пациент, каким оказался Владимир Высоцкий: «Сколько всего сделал в психиатрии, а попал к нам один алкоголик лечиться и прославил на весь мир».
В 1994 году больнице, прочно запомнившейся как «Кащенко», вернули историческое название — имени Н. А. Алексеева. В 1979 году открылся музей больницы. На почетном месте там лежит книга нашего героя «Здоровый стол», подписанная в дар больнице. В отдельной комнатке собраны балалайки и домры разных размеров — для больничного оркестра. Правда, по словам работников музея, эти инструменты появились уже в советское время, а те, на которых когда-то создавал свой «великорусский» оркестр Петр Петрович, не пережили Великой Отечественной войны. Есть среди экспонатов и печать, принадлежавшая брату нашего героя Всеволоду. «Доктор Кащенко» — выбито на ней.
В клубе больницы и во многих ее отделениях за долгие годы постепенно собрался целый вернисаж изобразительного искусства пациентов. В последнее время художественные мастер-классы стали более разнообразны по технике и больные разрисовывают дупла деревьев, растущих на больничной территории. Порой выходит весьма талантливо — во всяком случае, Белая лошадь и Ежик в тумане, глядящие из одного такого дупла, выглядят практически как живые. Психиатры больницы выпускают газету «Нить Ариадны», в которой освещают актуальные вопросы научной и практической психиатрии. А еще у больницы с 2014 года есть своя радиостанция «Зазеркалье».
Большинство пациентов, с разрешения лечащего врача, могут гулять по территории и выходить в город, на ключ закрываются только двери отделений и медицинских кабинетов. Некоторые пациенты днем уходят работать или учиться, а вечером возвращаются. Существует также дневной стационар, в котором пациенты находятся днем, а ночуют дома. На территории имеется оранжерея, где пациенты сами выращивают около 70 тысяч растений.
Но вернемся к нашему герою. Мифологическая привязка его именно к московской больнице — некая случайность, но она далеко не случайна. Кащенко гораздо дольше и плодотворнее работал в качестве психиатра как раз не в Москве, а в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде, где главные психиатрические больницы до сих пор носят его имя. Но ему удалось стать ярким явлением в своей профессии, обогатив русскую психиатрию не научными открытиями, а глобальным подходом к организации лечения душевных болезней. Именно поэтому он смог взять в свои руки систему психиатрической помощи только что возникшего Советского государства. Именно этим и запомнился властям. А Москва, будучи столицей, естественно, была заметнее остальных городов, оттого и появился в сознании миллионов людей этот неделимый образ «Кащенко» — синоним самого слова «психбольница».
Уже в XXI веке столетнюю племянницу нашего героя Анну Всеволодовну Кащенко неоднократно спрашивали о ее отношении к переименованию больницы. Это осталось и в ее последних интервью: «В прошлом году, когда я отдыхала в отделении геронтологии на этой самой Канатчиковой даче, меня главврач спросил: „Анна Всеволодовна, а как вы относитесь к тому, что больница уже не носит имя Кащенко?“ Я говорю: „Как я могу к этому относиться? Очень хорошо! Кащенко работал здесь какое-то время, но построена она на деньги Алексеева, а после его смерти его жена там очень много сделала: построила несколько корпусов и провела канализацию… Правильно, что больнице дали имя Алексеева“. Главврач говорит: „Ну, я очень рад, что вы так относитесь“. Я говорю: „А иначе, по-моему, и нельзя относиться к этому“».
Глава тринадцатая. Сиворицы: от первого камня до золотой медали
Пока наш герой с успехом трудился на посту главного врача Московской психиатрической лечебницы им. Н. А. Алексеева, строительство новой больницы в Сиворицах вступило в завершающий этап. Весной 1907 года Петербургское губернское земство, согласно договору, отозвало Петра Петровича из Москвы. Проводы его превратились в демонстрацию любви и преданности как персонала больницы, так и пациентов.
Прощальное торжественное собрание открылось в здании лечебно-трудовых мастерских (сейчас это клуб больницы). Старший ординатор приват-доцент Московского университета Н. П. Постовский от имени коллектива выразил признательность Кащенко за преобразования, которые тот успел сделать в больнице, и преподнес ему поздравительный адрес, написанный в самых теплых и искренних выражениях. Отмечалось, что Петр Петрович «своей общественно-врачебной деятельностью оказал крупное содействие Алексеевской больнице в успешном разрешении давно уже поставленного вопроса о более совершенной постановке ухода и надзора за душевнобольными путем осуществления мероприятий, направленных на поднятие профессионального уровня младших служащих»[36]. Все выступавшие выражали сожаление по поводу кратковременности руководства больницей. Кащенко также преподнесли альбом с фотографиями всех врачей больницы. Особенно торжественные и трогательные проводы устроил младший персонал. В день отъезда все свободные от работы сотрудники собрались у административного корпуса, где устроили небольшой митинг. В благодарность за заботу младшие сотрудники преподнесли главному врачу золотые часы и собранную ими небольшую сумму денег. Петр Петрович был очень растроган таким глубоким проявлением чувств. Собранные деньги он попросил передать в фонд больничной библиотеки.