Анна Ветлугина – Кащенко (страница 31)

Известно, что в целом семья Алексеевых пожертвовала на эту больницу 300 тысяч рублей, но, скорее всего, на деле сумма могла быть и больше. В честь него сначала собирались назвать один из корпусов, но ввиду огромных заслуг покойного градоначальника имя его получило все медицинское учреждение. О его печальной кончине, пожалуй, лучше всех выразился современник и коллега, предприниматель и меценат С. И. Четвериков в своей книге «Невозвратное прошлое». Он считал, что гибель Алексеева от руки душевнобольного, «одного из тех, призрению которых он отдал столько личной энергии и сил, учредив психиатрическую лечебницу „Канатчикова дача“ — учреждение, занявшее одно из первых мест в ряду подобных в Европе, — это одна из тех гримас судьбы, познать которые не дано человечеству».

Глава двенадцатая. Долгая жизнь Канатчиковой дачи

Днем открытия знаменитой «дурки» — Московской психиатрической больницы им. Н. А. Алексеева — стало 12 мая 1894 года. Для Москвы это событие было весьма значимым, недаром покойный городской голова так активно участвовал в строительстве. Как уже говорилось, до того момента в городе существовала единственная больница для душевнобольных — Преображенская в Матросской Тишине — и ее мощностей для оказания помощи всем нуждающимся явно не хватало. Попасть туда по собственному желанию или при помощи родственников не представлялось возможным: больница была настолько переполнена, что почти все время на самом видном месте в ее приемной висело объявление: «За неимением места прием больных прекращен». Больные поступали только по распоряжению судебных и полицейских властей.

Еще при жизни городского головы его инициативу о строительстве подхватил В. Р. Буцке, в те годы — главный врач Преображенской больницы. Подобно нашему герою, Виктор Романович посещал европейские страны и привез оттуда человеколюбивые принципы лечения и содержания душевнобольных. Еще в 1870-е годы он добивается введения систематического труда для пациентов, улучшает работу больничных служителей, требует ограничения применения «горячечных рубашек». Став в 1887 году главным врачом Преображенской больницы, Буцке первым в России вводит принцип нестеснения, а в 1889 году — систему открытых дверей. Руководя больницей, он все больше понимал недостатки старого подхода к лечению и содержанию душевнобольных и разрабатывал идеи новой, современной психиатрии, способной удовлетворить нужды большого города.

Когда Буцке предложили проектировать новую больницу для душевнобольных, он применил все свои знания и наработки. По его мысли, больница должна была «выдержать критику многих поколений». Весьма оригинальной идеей для того времени был отказ от психиатрической специфики и специальных приспособлений. «На душевнобольных при приеме и помещении их в больницу следует смотреть так, как и на всяких других больных», — писал Буцке. В больнице он стремился создать уют и почти домашнюю атмосферу, строго следил за доброжелательным отношением персонала к пациентам, за постоянной занятостью больных. Смирительные рубашки были запрещены, решетки на окнах сохранялись только в беспокойных отделениях, в 1900 году были упразднены изоляторы. В каждом отделении имелись помещения для трудовой терапии, которые по вечерам служили для отдыха и развлечений. А в 1903 году началось строительство отдельного здания мастерских для больных. Большое внимание Виктор Романович уделял гигиене: следил за тем, чтобы пациентов регулярно мыли, меняли белье и одежду. Пациент И. К. Быковский в 1903 году писал: «Директор Виктор Романович Буцке весь проникнут гуманным и либеральным духом сделать жизнь больных как можно легче и светлее… все здесь, начиная от удобной койки и здоровой пищи и кончая роскошным конференц-залом и бильярдом и роялем, находится в самых лучших условиях чистоты и гигиены. Все здесь представляет из себя последнее слово больничного комфорта»[35].

Столкнувшись с огромным потоком неизлечимых пациентов, Буцке понял, что помочь всем душевнобольным пока что — несбыточная мечта и даже такой огромной больнице всегда придется быть перенаселенной. По его инициативе начали собирать пожертвования и вокруг больницы построили дополнительные корпуса приютов для хронических больных. Но проблему нехватки мест приходилось решать здесь и сейчас. В 1903 году главному врачу московской больницы пришлось прибегнуть к способу, который Кащенко давно и успешно практиковал в Ляхове. Имеется в виду организация помощи за пределами больницы, то есть патронаж. Впрочем, нельзя сказать, что Буцке подражал в этом Кащенко. По рассказам современников, он сам имел подобный опыт в самом начале врачебной карьеры. Правда, речь шла о частном случае, не поставленном «на поток». Еще во время работы в Преображенской больнице один из друзей Виктора Романовича был признан неизлечимым душевнобольным. Буцке не согласился с таким приговором и настоял на переводе больного в деревню в крестьянскую семью. Родственники поверили врачу и согласились — и действительно, состояние больного со временем значительно улучшилось.

Но даже такие меры не спасали больницу от переполнения. Чтобы хоть как-то решить проблему, Буцке в 1901 году представил в городскую управу докладную записку. В ней он предлагал принимать пациентов в больницы только через врачей-психиатров. Казалось бы, а как еще это можно сделать? Но нет, на тот момент решение о госпитализации принимал вовсе не медицинский работник, а чиновник управы, не имевший врачебного образования. Кроме того, в своей записке Буцке подробно описывал новый способ призрения душевнобольных, городской патронаж, для того, чтобы перевести его на официальные рельсы. Это и было сделано решением городской думы, правда, не сразу, а только через два года от момента подачи записки.

В. Р. Буцке был хорошим руководителем, неравнодушным, болеющим за судьбы больных. Он планировал много полезных преобразований и, вероятно, добился бы их, но в 1903 году ему пришлось оставить свой пост из-за резкого ухудшения состояния здоровья. Вскоре бывший главный врач скончался.

Как мы помним, Кащенко подал заявку на участие в конкурсе кандидатов на замещение этой вакансии. Комиссия изучила все присланные резюме и оставила для голосования только два — нашего героя и старшего врача больницы Александра Ивановича Мальшина. Наверняка последний очень надеялся на победу, ведь очень часто бывает так, что именно первый заместитель сменяет начальника. Но, видимо, Кащенко имел очень высокий профессиональный рейтинг. Голоса членов комиссии разделились почти поровну, и наш герой получил всего на один судьбоносный голос больше.

А. И. Мальшин все-таки дождался победы: именно ему предстояло сменить Петра Петровича, когда тот отправился в Петербург создавать Сиворицкую больницу. Мальшин будет руководить Алексеевской больницей с 1907 года до 1917-го, но до того ему придется поработать под началом более удачливого конкурента.

К моменту прибытия Кащенко в Москву его старший сын Борис был уже женат, дочь Евгения получала медицинское образование в Санкт-Петербурге, а сыновья Петр и Юрий учились в гимназии.

Как порадовало нашего героя устройство московской больницы! Новая, хорошо оснащенная, благоустроенная лечебница с вполне приличными условиями содержания больных. В коллективе работали десять врачей высокой квалификации. Всё то, что Кащенко внедрял на предыдущих местах работы, здесь уже процветало и приносило свои плоды, благодаря усилиям его предшественника. Всё, кроме одного — картину сильно омрачало состояние труда младшего персонала. Их рабочий день длился 17–19 часов, нередко после короткого сна в комнате при отделении они снова заступали на дежурство. Работали эти люди без отпусков и выходных, а зарплату получали чрезвычайно скромную, мужчины — 7–10 рублей в месяц, а женщины и того меньше — 5–6 рублей. Жили такие сотрудники в полуподвале жилого корпуса, порой по две семьи в одной комнате. Помещения им достались темные, сырые, полностью лишенные какого-либо уюта и комфорта. Дети служащих часто болели — оспа, дифтерия, брюшной тиф, туберкулез были их постоянными спутниками. Такие условия труда и быта вынуждали младший персонал покидать больницу через год-два работы на износ.

Кащенко считал, что материальное благополучие и условия жизни персонала прямо влияют на качество лечения и обслуживания больных. В больнице в то время работали 196 дядек и 105 нянек, а также несколько десятков человек дворовой прислуги, все они находились в тяжелых условиях. Новый главный врач тут же предпринял энергичные меры для исправления таких обстоятельств. Ему пришлось побороться и пообивать чиновничьи пороги. После долгих уговоров городская управа все-таки разрешила построить на территории больницы отдельные деревянные жилые бараки для младшего персонала. Поняв, что строительство займет довольно длительное время, Кащенко переселяет врачей с семьями в город, а освободившиеся квартиры передает рабочим и прислуге. Часть младших служащих тоже переселили в город, больница оплачивала им проживание. Эти меры улучшили быт сотрудников, но проблема условий труда оставалась по-прежнему острой.

Петр Петрович снова и снова обращался в городскую управу. Постепенно лед таял, а требования реализовались. Продолжительность рабочего дня младшего персонала уменьшили до 11,5 часа, установили выходные дни. В течение уже первого года работы Кащенко на посту главного врача младшим сотрудникам увеличили зарплату почти вдвое — до 12 рублей в месяц. В штат ввели старших дядек и нянек с окладом 25 рублей. Кроме того, Кащенко понимал, что опытные сотрудники гораздо более ценны, чем новые, и младший персонал стал получать «стажевые» деньги и дополнительную прибавку за выслугу лет. И, как уже упоминалось выше, наш герой боролся с неграмотностью младших служащих и их детей.