Анна Ветлугина – Кащенко (страница 27)

Петр Петрович с автором проекта архитектором и инженером И. Ю. Мошинским долго ездили по всей губернии и наконец остановили выбор на бывшем имении Демидовых Сиворицы (сейчас это село Никольское Гатчинского района). Близость к дорогам, наличие водных ресурсов, обширной земли под лесом, лугами и пашнями, налаженное приусадебное хозяйство — все это создавало условия для будущей лечебной работы пациентов. В то время Гатчина выглядела как царство дач и отдыха. Климат этого места считался целебным. «Гатчинский воздух даже чахотку способен вылечить. Гатчина стала модной по милости доктора Боткина — он стал всем больным грудью или легкими рекомендовать гатчинское местоположение», — писали в тогдашней прессе. Но скорее всего своей популярностью дачи Гатчины обязаны не Боткину, а Варшавской железной дороге. Открытая в 1870-х годах, она сильно повысила доступность этих красивых мест. Всё в Гатчине подходило для будущей больницы. Осталось понять расположение подземных вод, ибо вопрос водоснабжения являлся достаточно важным. В 1902 году профессор Войслав произвел пробное бурение на участке будущего строительства, и водоносный горизонт оказался оптимальным.

Итак, с местом определились. Параллельно продолжалось совершенствование архитектурного проекта. Еще на начальном этапе стало ясно, что 350 коек, определенных заданием губернского собрания, явно недостаточно для губернии, в которой проживало около восьмисот тысяч человек. Поэтому решили строить больничный комплекс, имея в виду возможность добавлять в дальнейшем по мере надобности новые корпуса.

В 1904 году ответственная группа представила губернскому земскому собранию готовый проект больницы и он был одобрен. Дорога в столицу окончательно открылась для нашего героя. О такой ступени на карьерной лестнице можно было только мечтать — вряд ли для доктора-психиатра существовала должность выше и престижнее. Но даже в наши дни со всеми современными технологиями больничный комплекс невозможно построить и за неделю, и за месяц, а более века назад продолжительность такой стройки исчислялась годами. Петру Петровичу оставалось лишь ждать, правда, он не спешил возвращаться на основное место службы в Нижний Новгород. И судьба снова подбросила ему шанс. В начале февраля того же 1904 года умер главный врач Московской психиатрической больницы им. Н. А. Алексеева В. Р. Буцке. На освободившуюся должность объявили конкурс, и Кащенко послал в Москву материалы о своей психиатрической деятельности. Ответ не приходил очень долго. Как выяснилось позднее, из всех кандидатов выбрали для рассмотрения только двоих — нашего героя и старшего врача этой самой больницы А. И. Маньшина. Две их кандидатуры поставили на голосование, и Кащенко получил на один голос больше, чем врач, который уже давно работал в этой больнице. Видимо, поэтому долго тянули с объявлением результата. Но весы все-таки склонились в пользу Петра Петровича, и 11 июня 1904 года было объявлено о назначении его главным врачом.

Новость несказанно обрадовала нашего героя и его семью. Вот только при переезде возникли сложности. Как ни странно, запрет на проживание в Петербурге нашему герою удалось снять раньше, чем аналогичный запрет на московское проживание. Речь не шла о каком-то особом статусе Москвы, просто Петру Петровичу повезло подать прошение в Петербургский департамент в удачное время. В Москву же он «стучался» не один раз, но процедура утверждения задерживалась из-за внешних обстоятельств. Дело в том, что 28 июля 1904 года произошло очередное политическое убийство: эсер Егор Сазонов бросил бомбу в министра внутренних дел Вячеслава Константиновича Плеве. Естественно, после такого громкого события полиция не спешила пускать в крупные города неблагонадежных граждан.

Спасло Кащенко другое заметное событие, также с ним никак напрямую не связанное. 12 августа у императора наконец родился долгожданный наследник престола — великий князь Алексей. Считалось, что произошло это по заступничеству святого Серафима Саровского, к мощам которого царская семья ездила годом раньше. Поэтому царь решил отметить рождение наследника делами милосердия. Он объявил амнистию дезертирам, отменил телесные наказания в армии, а также приказал смягчить отношение к неблагонадежным.

30 ноября 1904 года наш герой с женой и четырьмя детьми выехал из Нижнего Новгорода в Москву, оставив после себя, по словам Ю. В. Каннабиха, «одну из лучших земских организаций в России».

Глава одиннадцатая. Основатель легендарной «Кащенки»

Та самая больница Кащенко, ставшая легендой, сегодня носит имя Н. А. Алексеева. Точно так же было и в 1904 году, когда ее возглавил наш герой. История, описав круг, вернулась к началу. Почему так произошло? В 1990-е происходила всеобщая декоммунизация, в ходе которой многим объектам возвращались исторические названия. Сам процесс воспринимался тогда на ура, да и являлся бесспорно позитивным, даже если не иметь в виду справедливость. Ведь наводненные советской топонимикой старые русские города лишались индивидуальности, тиражируя проспекты Ленина и Маркса, улицы имени бесконечных революционеров и памятных дат Великого Октября.

Однако под горячую руку переименователей порой попадали не только революционеры, но и не совсем (или совсем не) революционеры. Среди последних оказался наш герой. Из трех больниц, названных в честь него — Петербургской, Нижегородской и Московской, — последняя, самая известная, оказалась переименованной. Кащенко действительно довелось руководить всей системой психиатрической помощи молодой Советской республики, и, возможно, революционное прошлое сыграло какую-то (не самую главную) роль в его карьере. При этом почти вся его профессиональная жизнь успела состояться до революции. В этом контексте становится немного обидно за Петра Петровича: человек отдал психиатрии всю свою жизнь, а больница в итоге носит имя московского городского головы, пусть и основавшего это учреждение. На самом деле, если разобраться и вникнуть, — все произошло в высшей степени справедливо, и сам Кащенко бесспорно согласился бы с таким решением. Дело в том, что создатель больницы Николай Александрович Алексеев тоже интересовался темой душевных болезней достаточно глубоко — настолько глубоко, что погиб от руки сумасшедшего. Но, даже умирая, он продолжал думать о помощи психическим больным и завещал огромную сумму на больницу для них.

Этот удивительный человек был во многом близок по духу нашему герою. Он отличался повышенной эмпатией, заставлявшей его сочувствовать каждому человеку. Известно, что Алексеев любил прогуливаться по Москве с маленькой записной книжечкой в золотом переплете. Жил он в Леонтьевском переулке в доме номер девять и ходил по близлежащим окрестностям и просто по людным местам, останавливаясь у лавочек и вступая в беседы с продавцами. Москвичи, узнав его, часто обращались с просьбой, и он тут же записывал нужды горожан в свою книжечку. Ни один пункт из отмеченного на прогулке он не оставил без внимания.

Городским головой его избрали в 1885 году в возрасте 32 лет. Это очень мало для мэра современной Москвы, да и в те времена высказывались сомнения по поводу слишком молодого возраста градоначальника. Однако он очень быстро завоевал уважение москвичей, причем не только деловыми качествами и предприимчивостью, но также гуманизмом и бескорыстием. Именно в правление Алексеева и при его активном содействии сердце Москвы приобрело облик, ставший сегодня визитной карточкой российской столицы. При нем были построены здания Верхних торговых рядов на Красной площади (современный ГУМ), Исторического музея и городской думы. Именно при Алексееве стал жемчужиной ландшафтного дизайна Александровский сад. Городской голова являлся также душеприказчиком знаменитых меценатов Третьяковых, и именно он официально открыл Третьяковскую галерею. При нем было основано Московское общество искусства и литературы, где начал режиссерскую карьеру К. С. Станиславский — двоюродный брат Алексеева, взявший себе псевдоним, чтобы избежать подозрений в протекции со стороны наделенного властью родственника.

Много сил и денежных средств Алексеев вложил и в развитие Московской консерватории. Вместе с Третьяковым выкупил особняк князя Воронцова и перестроил его специально под нужды музыкантов. П. И. Чайковский, восхитившись энергией и внимательностью Алексеева, стал мечтать о том, чтобы этот выдающийся человек взял на себя руководство консерваторией. Композитор даже придумал, как обойти консерваторский устав, запрещающий занимать пост директора человеку без музыкального образования. «Величайшее несчастье, что устав требует для директорского места музыканта. Не будь этого пункта… консерватория, в лице Никол[ая] Ал[ександровича] Алексеева… имела бы превосходнейшего директора. Нельзя ли этот закон обойти? Не хочет ли Ник[олай] Алекс[андрович], чтобы я несколько своих сочинений издал бы под его именем, чтобы он имел предлог с подобающим ему достоинством и свойственными ему превосходными административными качествами сесть на директорское место»[26]. Директором консерватории Алексеев так и не стал, но всегда старался помогать музыкантам.