Анна Урусова – Творения Т. 1 (страница 5)

Яна упрямо вздёрнула подбородок, скрестила руки на груди: таинственный силуэт планеты в иллюминаторе манил сильнее, чем что-либо ещё в её недолгой жизни. Казалось, что призрачное голубое свечение отгоняет на задний план даже дурацкую и бесполезную влюблённость в Разумовского.

— Но я могла бы проследить за работой дронов. И вернуться в батискафе, он ведь тоже запрограммирован на выход!

— Яночка, я сказал — нет. — Улыбка Владимира Ивановича осталась отечески доброй, но в голосе прорезались стальные нотки. — Отправляйся в столовую, плотно подкрепись вместе с остальными, и возвращайся сюда: будем учиться дистанционно работать с малым дроном-анализатором атмосферы. Наc и так меньше всех на корабле, не хватало мне ещё тебя лишиться.

Обиженно надув губы, аспирант Светлова послушно подошла к двери отсека и, оттолкнувшись от порога, нырнула во внутреннее пространство корабля. Силы толчка хватило, чтобы пролететь два длинных отсека: её собственный, астрофизически-планетологический, для краткости именуемый пиастром, и естественнонаучный. Оттолкнуться от поручня биологов она не успела и неудачно замерла прямо у ярко-голубого входа в логово инженеров, точно посередине между двумя поручнями, не дотягиваясь толком ни до одного из них.

— Ой, Рыжая, а ты чего тут висишь? — Из отсека высунулась круглая, лысая, украшенная не единожды ломаными ушами, голова Адама — университетского приятеля Яны, волей безжалостного жребия оказавшегося в самом сложном и непонятном для него отсеке. — Я думал, это Монстровна тут летает, меня караулит.

— Это я хваталку пролетела. Ты меня или дальше пни, или, если хочешь минут пять пожаловаться на помощницу руководителя, затащи внутрь. Я сама себе такой импульс если и придам, то не скоро.

— А я говорил — хоть зарядку да делать надо, чтобы вот так не болтаться. — Адам ехидно ухмыльнулся, приобретя заметное сходство с акулой, и, изрядно высунувшись из отсека, крепко схватил Яну за руку и мощным рывком втащил внутрь и себя, и её.

— Ты меня ещё жизни поучи. — Яна скрестила руки на груди, прислонившись к стене. — Сам даже о переводе в профильный отсек договориться не смог, сидишь тут теперь, в царстве синтетических жидкостей и не очень органических тканей.

Яна выразительно обвела взглядом отсек, больше всего похожий на уменьшенную копию сборочного цеха космических кораблей.

— Договоришься с Разумовским, как же. «Товарищ Иванов, все присутствующие на борту аспиранты поработают в каждом из исследовательских отсеков. Первый полёт «Вестника» показал: космос, пока что, не терпит слушком узких специализаций». — Адам посильнее втянул щёки и задвигал бровями: сдержанное-укоризненное выражение, свойственное худому и резкому лицу Разумовского, никак не хотело натягиваться на его собственное, круглое и мягкое.

—Выглядит жутко. Почти как прошлогодний фильм Хаустова. — Яна фыркнула и с удовлетворением проследила за тем, как Адам перестал гримасничать. — До сих пор не понимаю, как этот бред выпустили на про-экраны. Кстати, а куда все ваши делись?

— Светлова, как с тобой люди вообще долго разговаривают? Да чёрт с ними с людьми, как я тебя шесть лет учёбы терпел? — Адам зажмурился и потряс головой. — Наши кто на обеде, кто по каютам. Чинить пока нечего, разбирать тоже. Это только вы уже суетитесь как пчёлы у лазка.

— Ага. — Яна уже не слушала приятеля. Стоя в проёме, она прикидывала, как бы так половчее оттолкнуться от него, чтобы сразу оказаться в столовой, пролетев и комнату отдыха, и кухню. — Пойду я дальше, тоже поем.

Сильно оттолкнувшись от края проёма, Яна серебристой молнией нырнула в размеренно-серое пространство, расцвеченное мерцающими перегородками отсеков.

До травянисто-зелёной перегородки, украшенной лиственным орнаментом, она всё же долетела. И даже вполне изящно влетела в столовую, на лету (трюк, быстро ставший признаком особого шика среди более молодой части экспедиции) скомандовав автоматике освободить проход.

Внутри было тесно: кажется, в честь достижения иного пространства и скорого начала его исследования отобедать решили все обитатели «Вестника Л» кроме двух пилотов, вынужденных нести вахту в рубке. Мельком оглядев волнующееся, жестикулирующее и болтающее людское море, единое в своих серебристых комбинезонах и уникальное в разноцветных футболках и водолазках, Яна со вздохом признала: сесть одной или с приятелями на выйдет. И даже — о ужас! — обедать придётся с Ингой Мовсовной, негласной руководительницей инженерного отсека, быстро получившей меткое прозвище Монстровна.

Всячески приветствуя знакомых, Яна протиснулась в самый угол столовой, к столику, за которым в одиночестве сидела высокая темноволосая женщина с крупными чертами лица, чётко очерченными губами и слишком узкими, выбивающимися из общей гармонии лица, глазами. И, с минуту поразмыслив, отодвинула стул, стоящий напротив Монстровны.

— Добрый день, товарищ Накоян. — Яна хотела было пожелать инженеру ещё и приятного аппетита, но ни тарелок, ни кружек перед ней не стояло. Видимо, Монстровна тоже только недавно добралась до столовой, и заваленные работой кухонные исксы ещё не успели принести ей обед.

Услышав приветствие, Инга Мовсовсна подняла глаза от лежащего перед ней на столе «умника», рассеяно кивнула и опустила взгляд обратно, к слабо светящемуся экрану. Яна с трудом подавила желание подсмотреть, что это такое интересное завелось в «умнике» Монстровны. Ехидной, резкой, авторитарной и безукоризненно вежливой Монстровны.

Столовая шумела, звенела и шипела. Яна скучала, наблюдая за тем, как по потолку скользят мелкие смешные шарики с нарисованными на них карикатурными рожицами, доставляющие космонавтам еду и уносящие пустую посуду. Наконец у тоннеля, соединяющего столовую с кухней, уже показались две голубых медузы, придерживающие краями нагруженные едой подносы и явно спешащие к самому угловому столику. Яна уже даже успела облизнуться, представив как сейчас вгрызётся в указанный в сегодняшнем меню горячий говяжий бифштекс, как Инга Мовсовна громко всхлипнула. Мгновение спустя, ошарашенная Яна увидела, как на жёлтую блестящую столешницу падают две еле заметные капли.

— Леонид Геннадьевич, пойдёмте со мной. Пожалуйста!

К счастью, долго искать столик Разумовского Яне не пришлось: она услышала его голос и увидела тщательно причёсанные короткие каштановые волосы ещё только входя в столовую. Теперь, столкнувшись с из ряда вон выходящим событием, Яна достигла нужного столика буквально за доли секунды.

— Хорошо. — Разумовский кивнул двум пилотам из второй смены, с которыми до этого обсуждал что-то литературное и, судя по негромкому смеху всех участников беседы, весьма забавное, и последовал за встревоженной Яной.

— Вот. — Оказавшись у столика, Яна, плюнув на приличия, ткнула пальцем в замершую Накоян, по щекам которой по-прежнему катились слёзы. Перед ней уже стояли четыре тарелки и парочка стаканов: исксы, не особо раздумывая, опустили еду на свободную часть стола и занялись чем-то другим. — Это давно так: я ещё когда села и поздоровалась…

Яна резко замолчала: тёплая ладонь Разумовского крепко сжала её пальцы.

— Пожалуйста, не кричи. Сядь лучше на тот боковой стул, который ближе к людям. — Немного прикрыв таким образом Ингу, Леонид сел напротив неё, и осторожно похлопал по плечу. — Инга Мовсовна, что с вами?

— Сестра… — Инга резко вздохнула и тихо расплакалась, к счастью, прикрытая от любопытных взглядов фигурами Яны и Леонида. — Экстренная операция… Сегодня, точнее, уже вчера.

Яна, непроизвольно вцепившаяся в гелевый стакан с яблочным соком, разжала липкие пальцы. Разумовский облегчённо вздохнул.

— Я понял. Давайте мы со Светловой проводим вас в жилой отсек. Там как раз сейчас должно быть пусто: вы сможете немного прийти в себя и потом вернуться за обедом. — Инга кивнула, и Разумовский поднялся со стула. — Яна, вы замыкающая.

Друг за другом они проскользнули сквозь обедающих и общающихся космонавтов и вышли из столовой, оттолкнувшись вверх, к жилым отсекам. Едва оказавшись у того, который она делила с тремя другими женщинами-инженерами, Инга Мовсовна благодарно кивнула, всхлипнула и скрылась за перегородкой, украшенной огромной красной орхидеей. Разумовский и Яна остались одни.

—Вы ведь так и не пообедали? Возвращайтесь скорее в столовую. — Разумовский запрокинул голову, рассматривая возвышающуюся над космонавтами центральную ось корабля и спрятанный внутри неё серый куб «распутывателя».

— Не-нет. — Яна, сообразившая, что мало того, что она сейчас находится наедине с Леонидом, так ещё и несколько минут назад он держал её за руку, быстро замотала головой, двумя руками вцепилась в поручень и уставилась в начинающийся у их ног «сжиматель». — Я лучше пойду, Владимир Иванович заждался, наверное. Я не очень голодная.

— Тогда возьмите бутерброд. — По-прежнему глядя в «распутыватель», Разумовский протянул в сторону Яны небольшой, завёрнутый в фольгу прямоугольник. — Не подумайте дурного — привык жевать что-нибудь, когда задумываюсь. А тут ведь не дома, в холодильник за колбасой не залезешь. Вот, запасаюсь.

Отказаться ещё раз Яна не успела: Разумовский отпустил бутерброд, зависший прямо возле её кармана, и, виртуозно оттолкнувшись, упал в сторону рубки.